4

Паника отступает, уступая место инстинкту самосохранения и слабой вспышке чисто женского возмущения. Я совершенно не теряюсь под этим уничтожающим взглядом.

— Я не опоздала. На моем рабочем месте я появилась вовремя, просто пришлось зайти в свой отдел за ежедневником.

— Валерия, моя помощница обязана находиться в приемной за десять минут до официального начала смены, — отвечает он ледяным тоном.

Вот же наглый тип. Внутри все моментально закипает от несправедливости. Я вообще-то не твоя постоянная секретарша, а всего лишь несчастное временное замещение, брошенное на амбразуру. Однако вслух спорить с этим бетонным монолитом абсолютно бесполезно. Сильно сцепляю зубы, проглатывая едкий ответ.

— Хорошо, я обязательно учту это на будущее.

Генеральный коротко кивает, принимая мои слова с таким высокомерным видом, будто только что оформил безоговорочную капитуляцию вражеской армии.

— Вот и отлично, а теперь присядьте. Хватит подпирать дверной косяк, нам необходимо обсудить планы на текущий день.

И после этих слов начинается настоящий производственный ад. Список задач обрушивается на меня лавиной. Привести в божеский вид разгромленную приемную. Рассортировать сотни документов, разлетевшихся по углам после разрушительного урагана по имени Жанна. Восстановить график встреч. И вишенкой на торте подать Его Величеству свежий кофе ровно после обеденного перерыва.

Ничего себе заявочки. Мое внутреннее напряжение достигает критической отметки. Кофе ему еще подавай на блюдечке. Может, ради такого случая мне стоило натянуть латексную юбку с экстремальным разрезом и встать на пятнадцатисантиметровые шпильки? По всем законам логики на временном замещении сотрудник должен закрывать исключительно самые важные организационные вопросы, а не работать личным официантом. Неужели этот здоровый лоб не способен самостоятельно нажать пару кнопок на кофеварке?

Но деваться мне совершенно некуда. Приказ получен.

— Я могу приступать к своим обязанностям? — тихо интересуюсь, глядя в испорченный ежедневник.

Мужчина молча отмахивается свободной рукой, словно прогоняет назойливую мошку. Доминант доморощенный. Изображаю на лице самую приторную, насквозь фальшивую улыбку из своего скромного арсенала, резко поднимаюсь со стула и покидаю кабинет.

Восстановление приемной из руин отнимает колоссальное количество времени и физических сил. Моя предшественница знатно постаралась перед эффектным увольнением. Возникает стойкое ощущение, будто она не просто швырнула документы на пол, а методично загрузила содержимое всех папок в огромную центрифугу и включила максимальные обороты.

Вожусь с этим бумажным хаосом практически до самого обеда. Когда наконец доходит очередь до перевернутой техники, замечаю жуткую деталь. Дорогой широкий монитор насквозь пробит чем-то очень тонким и невероятно острым. Диаметр отверстия идеально совпадает с размером металлической шпильки от женских туфель. Теперь этот кусок пластика годится исключительно на выброс.

Ближе к назначенному времени плетусь на офисную кухню выполнять функцию баристы. Навороченной кофемашиной я пользоваться совершенно не умею, а освоить инструкцию к этому космическому аппарату за отведенные пять минут просто нереально. Поэтому сегодня Его Высокоблагородие перебьется обычным растворимым сублиматом из банки. Заливаю темный порошок крутым кипятком, ставлю дымящуюся чашку на блюдце и аккуратно заношу заказ начальнику.

Он принимает фарфоровую кружку, делает один микроскопический глоток и моментально кривится так сильно, будто ему в рот плеснули чистого лимонного сока.

— Что это такое?

— Обычный кофе, — пожимаю плечами, стараясь выглядеть максимально невозмутимой.

— Это не напиток, Валерия. Это пыль бразильских дорог. Вы вообще умеете обращаться с нормальной кофемашиной?

— Нет, не приходилось, — отвечаю абсолютно спокойно, мысленно готовясь к очередной порции выговоров.

— Тогда идемте за мной, я покажу принцип работы.

Генеральный плавно поднимается из-за своего массивного стола, и его высокая, широкоплечая фигура мгновенно заслоняет собой весь дневной свет из панорамного окна. Я снова пожимаю плечами и покорно плетусь следом.

Мужчина приводит меня обратно в нашу крошечную, пропахшую дешевой едой столовую для простых сотрудников, где я совсем недавно колотила этот самый растворимый грех. Он молча указывает длинным пальцем на глянцевый агрегат.

Все остальное в помещении выглядит старым, потертым и откровенно замызганным, а эта техника сияет хромированными боками, словно выставочный образец. Неужели жадное руководство главного офиса расщедрилось и выделило премиальную кофеварку лично для него? Загадка.

Босс наглядно, совершенно молча и пугающе эффективно демонстрирует весь процесс приготовления правильного двойного эспрессо. Внимательно слежу за его выверенными движениями, затем повторяю алгоритм и делаю две порции ароматного напитка. Он просто забирает свою чашку без единого кивка благодарности и скрывается в коридоре.

Я остаюсь одна, делаю пробный глоток и вынужденно признаю его правоту. Вкус действительно оказывается в сотни раз богаче привычной сублимированной бурды. Допив остатки терпкой жидкости, выжидаю положенные десять минут и наконец спускаюсь на законный обеденный перерыв в родной отдел.

Девочки моментально облепляют меня со всех сторон, словно стая голодных чаек.

— Ну как там обстановка? Сильно свирепствует? Сильно загрузил работой? — сыплет бесконечными вопросами Любочка, заглядывая мне прямо в глаза. — Скажи честно, он случайно не предлагал тебе составить компанию на обед?

Смотрю на эту фантазерку с искренним, ничем не прикрытым удивлением.

— Люба, окстись, я сижу там всего несколько часов. Какие совместные обеды? Да и вообще, сомневаюсь, что мужчине подобного полета интересно банально приставать к замученным сотрудницам в офисе. У такого породистого красавчика наверняка имеется соответствующая его статусу потрясающая жена или как минимум элитная любовница.

Оксана заговорщически облокачивается на мой стол и переходит на интимный, шелестящий шепот.

— Ой, да нет у него совершенно никого. Я специально пробивала информацию через знакомых девочек из центрального отдела кадров, по документам он абсолютно холостой. Говорят, раньше водилась какая-то постоянная зазноба, он даже выводил ее в свет на крупные корпоративы. Но прошлой зимой случилась крайне неприятная и грязная история. Именно после того грандиозного скандала его и сослали в нашу глушь от греха подальше.

Коллеги еще минут десять с огромным упоением перемывают кости столичным сотрудникам, радостно злорадствуют чужим провалам, кудахчут словно наседки и неохотно отпускают меня обратно на Голгофу ровно за две минуты до конца законного перерыва.

Вернувшись в тихую приемную, застаю там мрачного генерального директора. Он сидит прямо за моим временным рабочим местом и пристально сверлит взглядом пострадавшую технику. Услышав скрип открывающейся двери, мужчина поднимает голову и выразительно тычет длинным пальцем в злополучную рваную дыру на матрице.

— Валерия, объясните мне, что это такое?

— Испорченный монитор, — брякаю первую пришедшую в голову очевидную глупость.

— Я прекрасно вижу техническую классификацию данного предмета, — произносит он с таким подчеркнутым, искусственным терпением, что по позвоночнику бегут колючие мурашки. — Меня интересует причина появления сквозного отверстия.

— Прибор валялся на полу ранним утром. Я подняла его уже в таком плачевном состоянии. Осмелюсь предположить, ваша предыдущая помощница проткнула экран каблуком в порыве светлых чувств.

Доминант тяжело хмурится и устало трет переносицу двумя пальцами, словно пытается отогнать внезапный приступ острой мигрени.

— Понятно. Значит так, сейчас системные администраторы принесут ваш старый монитор с нижнего этажа, чтобы вы могли нормально функционировать. А завтра утром служба снабжения доставит нам абсолютно новую технику из главного офиса.

Ну надо же. В этой беспросветной тьме мелькнуло хоть что-то хорошее. Новое оборудование никогда не бывает лишним.

Однако босс еще не закончил экзекуцию.

— И еще один момент, Валерия. Завтра вам необходимо прибыть в офис на полчаса раньше стандартного расписания. Мы вдвоем едем в центральный филиал, у меня назначена важная встреча. И сделайте одолжение, оденьтесь...

Он делает тяжелую паузу и вновь окидывает мою помятую фигуру тем самым пронзительным, сканирующим взглядом, полным эстетического неодобрения.

— ...оденьтесь поприличнее. Ваш текущий стиль категорически не соответствует корпоративному дресс-коду моего аппарата.

Внутри моментально вспыхивает горячая, слепая волна искреннего возмущения.

— При всем моем уважении к вам, — произношу тихо, но максимально четко, глядя прямо в эти колючие глаза. — В нашем скромном филиале сроду не существовало никаких строгих правил относительно внешнего вида сотрудников.

Генеральный медленно приподнимает бровь, и на дне его темных зрачков вспыхивает очень нехорошая, обжигающе холодная искра.

— Валерия, у личной помощницы руководителя дресс-код присутствует всегда, независимо от локации. Все остальные рядовые клерки могут разгуливать по коридорам хоть в пальмовых листьях и набедренных повязках, мне до этого нет абсолютно никакого дела. Но человек, представляющий мои интересы, обязан выглядеть безупречно. Я доступно излагаю?

В его бархатном баритоне не слышится ни капли открытой злости. Только глухая, непоколебимая, железобетонная уверенность в том, что весь этот огромный мир обязан вращаться исключительно по его личным правилам. И о стену этой абсолютной властности мой жалкий, писклявый протест мгновенно рассыпается в мелкую пыль.

— Предельно ясно, — едва слышно шепчу пересохшими губами, физически чувствуя, как щеки заливает горячая краска жгучего унижения.

На мою капитуляцию, доминант коротко кивает и царственным шагом покидает приемную. Я остаюсь в оглушающей тишине наедине с проткнутым монитором, бесконечными стопками бумаг и одной-единственной, но поистине катастрофической задачей на завтрашнее утро. Мне предстоит одеться поприличнее. И это при условии, что весь мой актуальный гардероб состоит из потертых джинсов, нескольких бесформенных свитеров и единственного классического черного платья, случайно купленного на распродаже около пяти лет назад.

Этот проклятый день определенно выпил из меня все соки. И, судя по грандиозным планам руководства, завтрашние сутки совершенно не обещают быть хоть немного легче.