7

Масштабная планерка в главном офисе до боли напоминает мне закрытый съезд высокоразвитых инопланетян. Все эти лощеные люди в безупречных дизайнерских костюмах стоимостью с мою скромную квартиру разговаривают исключительно на птичьем языке многомиллионных цифр и глобальных стратегий.

Я изо всех сил стараюсь лишний раз не дышать, судорожно ловлю каждое произнесенное слово и отчаянно пытаюсь не отстать от их сверхзвукового мыслительного процесса.

Сергей Матвеевич держится с холодным, почти хищным спокойствием. Он парирует каверзные вопросы и едкие замечания с такой пугающей легкостью, будто для него это не важнейшее отчетное собрание года, а ленивая утренняя разминка для ума перед завтраком.

Каким-то непостижимым чудом мне удается вовремя подавать ему нужные папки и абсолютно правильно подсказывать мудреные показатели из распечаток. Внутри начинает робко расцветать легкая, едва зародившаяся уверенность в собственной компетентности. Очень даже неплохо, Лера. Ты определенно молодец.

И тут слово берет один из столичных вице-президентов. Это вальяжный мужчина с неестественно оранжевым солярным загаром и настолько ослепительно белыми винирами, что на них больно смотреть без солнцезащитных очков.

— Валерия, позвольте поинтересоваться, а вы давно работаете на Сергея Матвеевича? — елейным голосом тянет он, обнажая свой керамический частокол.

— Нет, пошла первая неделя, — отвечаю максимально нейтрально, кожей чувствуя надвигающийся подвох размером со слона.

— Сергей Матвеевич, вы только сильно не расстраивайтесь, если ваша очаровательная новая помощница внезапно бесследно исчезнет, — весело продолжает вещать любитель солярия на весь зал. — У нас тут образовалась своеобразная забавная традиция. Помните ту исполнительную девочку, которую к вам перевели из отдела маркетинга? Она продержалась ровно месяц и сбежала в слезах. Эх..., самая стойкая оказалась! Следующие две уволились одна в первый же день, а другая к концу недели. Потом мы нашли кандидатку по объявлению, так бедняжка, кажется, до сих пор где-то в тибетском монастыре нервную систему восстанавливает. Может, вам стоит искать сразу двух на постоянную замену?

В огромном помещении повисает звенящая, откровенно неловкая тишина. Мой босс очень медленно, с убийственной грацией поворачивает голову в сторону весельчака.

— Премного благодарен за вашу трогательную заботу, Дмитрий Олегович. Однако я всегда предпочитаю работать исключительно с качеством, а не гнаться за бессмысленным количеством. К тому же, — генеральный делает эффектную паузу и бросает на меня короткий, но очень весомый оценивающий взгляд, — Валерия обладает вполне достаточным запасом внутренней прочности. И что гораздо важнее, отличается завидным здравомыслием, чтобы не паковать чемоданы в горы после первой же рядовой планерки.

Щеки моментально вспыхивают предательским горячим румянцем от такой неожиданной публичной защиты. Но я быстро беру себя в руки, собираю остатки храбрости и выдаю самую вежливую профессиональную улыбку, глядя прямо на сияющего вице-президента.

— Не извольте беспокоиться. Я имею полезную привычку всегда доводить начатое дело до логического конца.

Наконец председатель объявляет долгожданный перерыв. Присутствующие начинают шумно подниматься с мест и неспешно тянуться к выходу. Я шумно выдыхаю скопившееся напряжение и задерживаюсь возле нашего стола.

— Я останусь всего на одну минутку, — тихо объясняю Сергею Матвеевичу, методично складывающему конфиденциальные документы в кожаную папку. — Подключу рабочий ноутбук к сети и сразу же присоединюсь к вам в коридоре.

Он коротко кивает и молча покидает переговорную.

Я остаюсь в абсолютном одиночестве посреди огромного, залитого ярким светом зала. И тут начинается настоящая комедия положений. Заветная розетка по всем неписаным законам вселенской подлости обнаруживается в самом труднодоступном месте из всех возможных. Она прячется подозрительно низко у самого плинтуса, в глубокой тени под гигантским дубовым столом для заседаний.

Обреченно вздыхаю и для начала аккуратно приседаю на корточки. Быстро осознав, что длины руки категорически не хватает, вынужденно опускаюсь на четвереньки. О да. Просто великолепно. Идеальная рабочая поза для суперпрофессионального личного ассистента.

Ужом пролезаю под столешницу. В этот момент моя новая классическая юбка-карандаш отчаянно натягивается на бедрах, едва не трещит по швам и предательски ползет неприлично высоко вверх. До проклятого источника питания по-прежнему остается добрых десять сантиметров. Приходится выгнуть спину еще сильнее, собирая коленями невидимую пыль. Потрясающее зрелище. Теперь я не просто ценный кадровый сотрудник с запасом прочности, а дипломированный штатный искатель розеток.

И ровно в ту самую секунду, когда я, пунцовая от физической натуги и жгучего стыда, остервенело тычу злополучной вилкой в пластмассовые отверстия, за спиной раздаются гулкие шаги. Замираю каменным изваянием прямо с откляченным задом.

— Валерия? — раздается сверху невозмутимый, пробирающий до костей баритон. — Могу я поинтересоваться, что именно вы там делаете?

Медленно, словно в дурном замедленном кино, пячусь назад и с грацией раненого бегемота выползаю из-под стола на свет божий. Судорожно пытаюсь отряхнуть пострадавшие колени и одновременно одернуть задравшуюся ткань юбки обратно к приличному состоянию. Лицо пылает так сильно, что на щеках впору жарить яичницу.

— Провожу глубокое исследование подстольного пространства, Сергей Матвеевич, — выдавливаю из себя слова, отчаянно стараясь придать голосу максимально деловые интонации.

Мужчина вальяжно скрещивает мощные руки на широкой груди. В его обычно ледяных глазах внезапно вспыхивают совершенно живые, пляшущие искорки откровенной насмешки.

— И каковы же ваши экспертные выводы, уважаемый исследователь? Много ли интересного удалось обнаружить в корпоративных недрах?

— Зафиксирована критическая недостаточность источников питания на адекватном уровне от пола, — мгновенно парирую в ответ, гордо поднимаясь во весь рост и судорожно пытаясь сохранить жалкие крохи растоптанного достоинства. — А также хочу отметить превосходное качество работы местного клининга. Под столом действительно невероятно чисто.

И тут происходит невероятное. Ледяной доминант не выдерживает и смеется. Этот звук получается коротким и довольно тихим, но это самый настоящий, искренний смех, от которого у меня по позвоночнику бегут ошалелые мурашки.

— Я несказанно рад, что ваш жгучий научный интерес полностью удовлетворен. Искренне надеюсь, эта сложная экспедиция стоила того, чтобы так жестоко пачкать ваши колени?

— Тоже очень на это надеюсь, — честно вздыхаю в ответ. — Иначе весь мой фееричный позор оказался совершенно напрасным.

— Сильно сомневаюсь, что какое-либо действие, выполненное с подобной отчаянной самоотдачей, вообще может быть напрасным, — произносит он неожиданно низким и обезоруживающе мягким тоном. Затем невидимая заслонка падает обратно, и его пронзительный взгляд снова становится исключительно деловым. — У вас есть ровно пятнадцать минут на то, чтобы привести себя в надлежащий вид. После окончания перерыва нас ждет закрытая встреча с генеральным директором всего холдинга, будем предметно обсуждать стратегии развития нашего филиала.

— Благодарю, я буду полностью готова.

Стоит за ним закрыться тяжелой двери, как я бессильно прислоняюсь горячим лбом к прохладной гладкой стене. Матерь божья. Кажется, я только что блестяще провела спецоперацию по поиску электричества с легкими элементами эротического стриптиза на глазах у самого сурового босса в истории компании.

С одной стороны, ситуация унизительная до скрежета зубного. А с другой стороны, этот каменный сноб смеялся. И этот низкий смех почему-то прочно и глубоко засел в моей голове.