10

Возвращение в офис после обеда ощущалось так, словно я наконец-то коснулась твердой земли после затяжного прыжка без парашюта.

Внутри всё ещё пульсировало странное, почти обжигающее тепло. То ли от мексиканских специй, продолжающих гулять по венам, то ли от неожиданно человеческого жеста шефа.

Оказывается, этот ледяной монолит был способен не только на уничтожающие взгляды и диктаторские приказы. Я даже немного воспряла духом. Эта легкость, хрупкая, как мыльный пузырь, позволила мне выдохнуть и с новыми силами погрузиться в документацию.

Пришла пора основательно вникать в те аспекты работы, в которые мне, как временной затворнице приемной, еще не доводилось уходить с головой. А именно, в сбор заявок и обеспечение. У нас в филиале сроду не водилось отдельного делопроизводителя, поэтому всеми заказами, приемкой и выдачей товара всегда занималась личная помощница руководителя.

Открыв план снабжения, я нахмурилась, чувствуя, как по затылку скользнул царапающий холодок. По графику привоз канцелярии должен был состояться еще вчера. Но его не было. Опустив взгляд на экран, я начала поиск по корпоративной почте, и уже через пару минут мой легкомысленный послеобеденный настрой бесследно растворился, сменившись липким, ледяным оцепенением.

Досудебная претензия от одного из наших главных поставщиков покорно лежала в папке «Удаленные», спрятанная туда с почти криминальной изощренностью. А цифра... Цифра была просто астрономической. От нее натурально задергался глаз. Огромный, неподъемный долг гирей висел на нашем филиале из-за отсутствия выплат за товары в течение трех месяцев. Ровно столько, сколько здесь проработала Жанна.

Но откуда взялись такие бешеные суммы за банальные скрепки и бумагу? Мы что, пишем ручками из цельного золота на пергаментах египетских фараонов?

Закусив губу, я полезла в программу, проверяя прошлые счета. Суммы там были скромными. Нахмурилась еще сильнее. Что-то в этом деле откровенно отдавало подвохом. Дешевым детективом, пахнущим не типографской краской, а чем-то жареным и очень опасным. Набрав номер организации-поставщика, я мысленно приготовилась к кровопролитной битве с безразличным менеджером.

— Здравствуйте, меня зовут Валерия, я помощник генерального директора, — произнесла я максимально ровным тоном, хотя ладони уже вспотели от нервного напряжения. — У нас возник вопрос по досудебной претензии...

Девушка на том конце провода, к моему огромному удивлению, оказалась на редкость понимающей. В итоге всего через десять минут я стала счастливой обладательницей подробных счетов за полгода.

И от увиденного мне захотелось истерически рассмеяться. Как выяснилось, за последние три месяца наш скромный, богом забытый филиал обзавелся как минимум десятью ежедневниками из натуральной кожи.

И судя по космическому ценнику, это была не кожа с задницы обычного бобра, а как минимум единорога, вскормленного пыльцой с волшебных лугов страны, которой нет на карте. Иначе откуда такая цена?!

Более того, у нас в офисе где-то должны были прятаться с десяток серебряных ручек, новый кожаный стул для руководителя — видимо, настоящий трон из «Игры престолов», — и еще на полмиллиона набрано всякой мелкой ерунды. Если верить этим счетам, мы уже давно должны были ходить по итальянскому ламинату, любуясь свежеокрашенными стенами.

Ламинат!

Мысленно взвыв, я схватилась за голову. Мы в какой-то строительный гипермаркет превратились на задворках бухгалтерии?

Сжав переносицу пальцами до легкой боли, я собрала в стопку доказательства грядущего апокалипсиса и пошла на эшафот. Прямо в кабинет к генеральному.

Толкнув тяжелую дверь, я вошла. Он разговаривал по телефону, но, заметив меня, жестом велел вести себя тише и указал на стул. Я послушно опустилась на самый край сиденья, до побеления костяшек сжимая злополучные распечатки. Казалось, это не финансовые документы, а мое собственное обвинительное заключение. Наконец он отложил трубку и, уставившись на меня пронзительными глазами, от которых по коже вновь потянуло морозным холодом, произнес:

— Валерия, что у вас? Вы выглядите так, словно лично встретили призрак бухгалтерского учета.

Выдохнув так тяжело, словно сбрасывая с плеч бетонную плиту, я положила бумаги прямо перед ним на стол.

— Посмотрите, пожалуйста.

Он молча придвинул листы к себе, и я с замиранием сердца следила, как его взгляд бегает по строчкам. С каждым новым счетом его глаза всё больше округлялись, а к последней странице брови, кажется, намертво срослись с линией волос. В кабинете повисла звенящая, удушливая тишина. Прочистив горло, он издал звук, похожий на скрежет камня о камень.

— Это что?

Не сказав ни слова, я опустила на столешницу последний листок. Копию досудебной претензии, вбивая финальный ржавый гвоздь в крышку гроба нашего общего спокойствия. Осознав масштабы катастрофы, шеф грязно выругался. Грубо, хлестко и пугающе изобретательно. Вздрогнув от звука его голоса, я подняла взгляд на его потемневшее, перекошенное от ярости лицо.

— Валерия, почему вы раньше ко мне с этим не пришли? — его тон был сдавленным, но в нем явственно, словно угроза перед броском, читалось шипение разъяренной кобры.

Сглотнув вставший в горле ком, я почувствовала, как щеки предательски заливает жгучей краской.

— Понимаете, я просто не видела этих писем.

— Как не видели? — отчеканивая каждый слог, бросил он так жестко, что слова ударили наотмашь. — Они были на корпоративной почте, разве нет?

— Были. Всё верно, — я заставила себя выдержать этот уничтожающий взгляд, не опуская глаз. — Вот только они были спрятаны в папку «Удаленные». Я бы их в жизни не нашла, если бы не полезла сверять даты поставок нашей канцелярии. Привоз должен был состояться вчера, но его не было. Меня это насторожило, и я начала копать.

Тяжело откинувшись на спинку кресла, он уставился в потолок, явно пытаясь найти там ответы или хотя бы монтажную пену, чтобы заткнуть образовавшуюся в бюджете черную дыру.

Эта пауза длилась целую вечность, из-за чего внутри у меня всё скрутилось тугим узлом. В конце концов он шумно выдохнул, и когда заговорил снова, в его голосе прозвучала лишь расчетливая деловая четкость:

— Хорошо. Сделайте сканы всех этих художеств и немедленно перешлите юристу в главный офис. Я сейчас сам с ним созвонюсь и предупрежу. Также сделайте скриншоты местонахождения спрятанных писем на вашем компьютере. Пока это всё. Как только закончите, то можете быть свободны.

Коротко кивнув, я поднялась со стула, чувствуя себя выжившим сапером после успешного обезвреживания бомбы, и поспешила выйти в приемную.

Уже сидя за своим монитором и делая сканы, я крутила в голове мысли о бывшей помощнице. От Жанночки я такого, конечно, не ожидала. На собеседовании она казалась вполне нормальная, адекватная девушка с милой улыбкой. А в итоге, за те три месяца, что она протирала здесь юбки, мадам виртуозно прокручивала мошеннические схемы.

Мерзкая ситуация.

И тот театральный спектакль с внезапным увольнением она, выходит, тоже спланировала безупречно. Закатила истерику, хлопнула дверью и счастливо растворилась в закате, прихватив ежедневники из кожи с задницы единорога.

Закончив поручения и отправив все файлы, я осторожно заглянула к шефу, собираясь попрощаться. Он всё так же сидел за компьютером, хмурый и темный, словно грозовая туча, застрявшая над одним конкретным столом.

— А вы долго еще будете? — тихо поинтересовалась я, останавливаясь в дверях.

Оторвавшись от экрана, он кинул на меня короткий, усталый, но всё такой же острый взгляд.

— Еще минимум часа два. А что, хотите составить мне компанию? — в его тембре промелькнула слабая, вымученная насмешка.

— Нет, что вы, просто уточнила, — поспешно открестилась я.

Уже развернувшись к выходу, я сделала шаг в коридор, но вдруг замерла. Что-то внутри предательски дрогнуло, словно царапнув по совести.

Вернувшись к своему рабочему столу, я бросила сумку обратно на стул, подошла к кофемашине и сварила ему чашку крепкого эспрессо. Пока аппарат гудел, мой взгляд упал на скудные, практически аскетичные офисные шкафчики. Ни печенья, ни нормальных конфет.

Стало так тоскливо от этой стерильной пустоты и от осознания того, что ему придется глушить горький кофе в одиночку, пытаясь разгрести чужие проблемы. Порывшись в нижнем ящике стола, я выудила припрятанную на самый черный день плитку шоколада с марципаном. Мою любимую.

В конце концов, он ведь меня сегодня подбодрил. Даже накормил вкусно.

Взяв дымящуюся чашку и сладость, я снова вошла в его кабинет и молча поставила всё это на край столешницы, прямо рядом с его рукой.

— Вам кофе.

Приподняв бровь, он с удивлением уставился на яркую обертку.

— Зачем это?

— Для хорошего настроения, — ровно ответила я, не давая ему шанса отказаться.

Попрощавшись, я развернулась и наконец-то пошла домой.

Вот только мне самой сейчас хорошее настроение не помешало бы. И, возможно, личный адвокат в придачу. Впереди меня ждала долгожданная встреча с «любимым» мужем. Романтическая комедия, акт третий: «Свидание с бытовым инвалидом и его несбыточным спиннингом».

Дорога по темным улицам ощущалась как путь на эшафот. Каждый шаг отдавался в груди глухим, тяжелым эхом, словно я шла на собственную казнь. Я уже в красках представляла, как переступаю порог, и на меня тут же обрушивается лавина недовольства. Как это пахнущее пивом и ленью воплощение моих супружеских обязанностей в первую очередь спросит не о том, как прошел мой тяжелый день, а где его котлеты и чистые носки.

От этой мысли горло сдавило колючим раздражением.

Нет уж, мой дорогой Дима. Сегодня в меню исключительно холодные остатки твоего равнодушия. И в качестве десерта, мой молчаливый уход в закат. Или хотя бы в ванную комнату с надежно запертой изнутри дверью, чтобы не слышать твоего нытья. Спать буду на диване.

Остановившись у подъезда, я подняла голову и посмотрела на освещенные окна нашей квартиры. Идти домой не смотря на всю решимость желания не было…