9. Добиться результата

Когда я проснулась, ВэВэ уже не было, солнце давно взошло, но спать не мешало – ВэВэ зашторил окно. Мне было от этого жутко неловко, потому что я не знала, чем ему отплатить, а просто так я такого отношения не заслуживала, девушка из меня так себе.

"Он сказал, в моей комнате бардак. Надо заняться."

Я пошла туда, постояла на пороге, рассматривая свой хлам, разревелась и ушла в кухню, где обнаружила рис с овощами и сосисками, и стикер: "Для Анечки =)". Мне хотелось забить себя тряпкой насмерть.

Мне искренне хотелось быть нормальной, но что-то со мной пошло не так, уже очень давно, я всё отчётливее понимала, что просто не умею жить дома, меня не научили. Мне всю жизнь говорили, что конкретно я должна делать в каждую конкретную минуту, и выбор у меня был только в том, сразу или после скандала. До школы меня водили за руку и держали в поле зрения круглосуточно, когда началась школа и мама вышла на работу, я приходила со школы домой и находила на холодильнике список того, что надо вымыть до маминого возвращения, и просто мыла. Обычно я ещё и не успевала, так что выслушивала о своей нерасторопности и неряшливости каждый вечер за ужином, а потом шла делать уроки, которые затягивались до ночи, потому что я опять не успевала, и так каждый день. На выходных мы либо куда-то ходили, либо опять что-то мыли, либо готовили, под маминым руководством, без самодеятельности. Когда я окончила школу и пошла в швейное училище, подружки научили меня прогуливать пары в парках и торговых центрах, что стало невероятным волнующим опытом, но в целом не помогло – дома я всё равно работала мокрой тряпкой по списку, в итоге всегда получая нагоняй. В те редкие дни, когда я всё успевала, все искренне удивлялись, как такой бестолковой мне вдруг всё взяло и удалось, и подозревали, что я где-то схалтурила, мне опять было стыдно.

Сегодня был первый день моего отпуска, абсолютно официально, а в телефоне всё равно светилось пять пропущенных, и я перезвонила по первому из них, решив сначала сделать работу, а потом завтракать. Конечно, даже если я полный день отработаю и спасу всех на свете, я всё равно завтрак от Великого не заслужу, но я обязана хотя бы попытаться.

Там опять ссорились "Вирус" и "Три-Ви", Роксана ругала стажёров, и даже дизайнеры проекта, к которому я не имела никакого отношения, всё равно звонили мне, чтобы попросить у кого-то что-то узнать, и я узнавала, потому что мне не сложно. В перерывах я съела незаслуженный завтрак, выпила чай с контрабандным печеньем и в очередной раз пересчитала деньги, убедившись, что могу раздать долги и даже остаться в плюсе, но меня это всё равно не успокоило. Ради интереса открыв сейф, я нашла там контракт на квартиру и прочитала – действительно, Великий Василий Оксанович арендовал её за 1 (один) рубль у Великой Оксаны Владимировны, на одиннадцать месяцев. Вместо подписи Оксаны Владимировны стоял отпечаток губ в помаде, вместо подписи Василия Оксановича стоял его автограф с рисовального сайта, со смайликом.

"Знатно они повеселились. Молодцы."

С одной стороны, я должна была бы обижаться или злиться на них, но с другой – ВэВэ мне всё объяснил, и даже не через год, и я в этой ситуации со всех сторон выигравшая сторона, так что пускай.

"Когда-нибудь мы будем это вспоминать и смеяться."

Я вспоминала "хозяйку квартиры", которая была так рада нас видеть, что мне это должно было бы показаться подозрительным ещё тогда, но не показалось, потому что в моей жизни и без этого происходило море всяких невероятных событий.

"Она красивая. Каштаново-золотая, как ВэВэ, но не конопатая, кожа у неё идеальная – красится, наверное. И глаза зелёные."

Почему-то я была уверена, что это она наградила ВэВэ такими яркими чертами, представлять его отца хоть как-то на него похожим не хотелось, я этот вариант даже не рассматривала.

"Интересно, дети у него будут тоже рыжие?"

Мысль о детях оказалась внезапно интересной, и развернула моё восприятие этой квартиры в очень активную и деятельную сторону – та "моя" комната, которую я никак не решалась обставить под себя, мигом обставилась в моём воображении под ребёнка. Я точно знала, что ему нужно и где конкретно, и как всё устроить максимально удобно. Это так воодушевило, что я готова была бежать туда прямо сейчас, расчерчивать стены, потом ехать в строительный и покупать материалы за свои и папины деньги, и мне даже не было стыдно – это не для меня, а для ребёнка, это папин внук, платить за внука нормально и почётно.

"Я превращаюсь в маму. Господи, нет..."

Я точно знала, кто меня спасёт, и набрала Карину, быстро, пока не передумала. Она долго не отвечала, я уже решила, что она вообще не возьмёт трубку, но она взяла.

– Алло?

Она говорила своим "рабочим" голосом, которым мог бы говорить подъёмный кран, который сначала построил сам себя, потом стоэтажный дом, потом сам себя разобрал и поехал строить следующий дом, двухсотэтажный. Я от этого тона робела и немела, Карина об этом знала, поэтому сказала шёпотом:

– Что-то случилось?

– У меня есть вопрос. Это не срочно.

– Напиши мне на почту, я вечером отвечу. Я не могу сейчас говорить, я работаю.

– Хорошо.

– Давай.

Она положила трубку, я включила ноутбук, вошла в почту, нашла там десяток сообщений по работе и стала разбираться с ними, а когда закончила, мой вопрос уже казался мне глупым и не стоящим Карининого внимания. Но я всё равно написала, потому что она всё равно от меня добьётся, она любопытна и любит докапываться до любых подробностей всего на свете.

Письмо было короткое: "Почему ты не хочешь детей? Это не наезд, мне просто интересно. И как ты отнесёшься, если они будут у меня?"

Ответ пришёл практически сразу, и, судя по объёму текста, она его откуда-то скопировала, потому что напечатать такую простыню за такое время нереально:

"Почему не хочу – потому что не хочу. Это чтобы хотеть, нужна причина, а чтобы не хотеть, причина не нужна, достаточно отсутствия желания. У меня нет желания, этого достаточно.

Если ты думаешь, что это не наезд, ты ошибаешься. Для огромного процента людей это очень болезненная тема, в наше время многие просто не могут их завести, или пытались, но не довели до конца, и теперь это травма на всю жизнь. То, что по ним не видно, не значит, что у них всё в порядке, а постоянные вопросы делают им только хуже, так что не суй нос. Нет, я не теряла детей, если тебе интересно. И да, я здорова. Надеюсь, ты тоже, но это не значит, что надо начинать срочно рожать.

Как я отнесусь, если родишь ты – очень положительно, я такая же древняя обезьяна, как и мама, и как те бесчисленные полчища мам и бабушек, которых волнует демография больше всего в жизни. Причина у этого простая и древняя – когда вокруг много молодых здоровых родственников, это приятно, это в геноме записано, самым древним шрифтом самых базовых гормонов: «Видишь ребёнка с твоими генами – приди в восторг», я честно приду. Точнее, не я, а древняя обезьяна внутри меня, она будет счастлива, если у тебя будет ребёнок, хоть десять. Но, к счастью, мы всё-таки не совсем обезьяны, и умеем думать мозгами. И ты попробуй тоже.

То, что я тебе говорю «рожай», не значит, что я чем-то тебе помогу. Я не куплю тебе квартиру, я не оплачу тебе врачей, я не рожу для тебя суррогатным способом, упаси боже, мне моё здоровье дорого. Я даже не пойду с тобой на партнёрские роды, в гробу я это видала. Я не буду сидеть с твоим ребёнком, чтобы ты отдохнула – я тебе не нянька. Я не буду убирать твою квартиру или приносить тебе еду – я не уборщица, у меня своих дел хватает. Я не буду учить твоего ребёнка разговаривать или читать – это твой ребёнок, ты и учи. Я не буду его водить в садик или на кружок в шесть утра – я люблю поспать. Я не буду с ним учить уроки, это стресс. Я не буду платить за его репетиторов – мне есть, куда девать деньги. И, тем более, я не буду платить за его образование, снимать ему квартиру или искать ему работу – с чего бы, нафига оно мне. И, я открою тебе огромный секрет – мама этого делать тоже не будет.

Она может бить себя пяткой в грудь и рассказывать, что она поможет чем сможет, но это враньё – она поможет посидеть с младенцем, один раз, может, десять, на пару часов, и всё. А потом она начнёт жаловаться на здоровье и говорить тебе в ответ на твои жалобы: «А вот я в своё время в поле рожала, пелёнки в проруби стирала, на мамонта со слингом охотилась и не ныла, а ваше поколение ленивое, живёте на всём готовом, кнопку нажала – машинка постирала, устаёт она, поглядите на неё, лентяйка. Я своё уже отстрадала, ты родила – справляйся, ты обязана. Как говорится, за нас нашим детям отомстят наши внуки», и на этом её помощь кончится. Деньгами она тебе не поможет – она сама нищая. Научить ребёнка чему-нибудь хорошему не сможет – её бы саму кто научил, ей врач нужен, я бы ей своего ребёнка не дала, она его угробит. Но с советами лезть она будет постоянно, и ты для неё всю жизнь будешь плохой матерью, виноватой во всём на свете, готовься.

В нашей культуре вообще всегда все во всём сами виноваты, особенно женщины, особенно матери, мать – это просто самый опущенный лох в мире, которого пинают все, и сделать она ничего не может. Во-первых, попробуй что-то сделать, когда на тебе ребёнок висит, во-вторых – даже если ты сможешь вякнуть, в тебя лавиной прилетят обвинения в том, что ты сильно много хочешь, но нихрена не получишь, потому что тебе никто ничего не должен, сама родила – сама виновата, выкручивайся как хочешь. А ты, наоборот, всем вокруг должна до небес, требования к матерям такие, как будто им каждый налогоплательщик из своего кармана миллионы платит, а перед родами их десять лет обучают, как спецназ по детям. А по факту, никто ничего не знает, все только вид делают, что они самые умные, а при попытке сунуть им ребёнка, все смываются, особенно мужики. И рассчитывать на то, что твой муж будет делить с тобой печали и радости поровну, наивно – даже в идеальных семьях большая часть работы на женщине, а мужики помогут один день, и ещё месяц будут всем хвастаться и чувствовать себя героями, и рассуждать о том, что ничего сложного, подумаешь, с ребёнком посидеть, женщины всё врут и сочиняют, что им тяжело. Никто не будет знать, как тебе на самом деле, потому что это никому не нужно и не интересно, даже тем, кто тебя как бы любит.

Так что решение твоё, и ответственность твоя. Сядь и просчитай варианты, что ты будешь делать, если останешься с ребёнком полностью одна. Спойлер – ты даже себя содержать не можешь на данный момент, содержать двоих ты не потянешь, даже если на изнанку вывернешься. И как только ты не будешь знать, куда податься, ты приползёшь к маме, которая будет счастлива до небес, но не долго – она уже старая и больная насквозь, и если она заболеет серьёзно, она тоже свалится тебе на шею, и ты будешь тянуть не только своего ребёнка, но и её ребёнка, и её саму. А папа быстренько найдёт себе третью работу, чтобы дома не появляться вообще, потому что мужики обожают ходить на работу и называть это подвигом ради семьи, это гораздо проще, чем менять обоссанные пелёнки и отмывать кашу с потолка.

Думай головой, я тебя умоляю, ты только вырвалась из рабства, а уже хочешь в новое. Научись жить самостоятельно, прежде чем заводить себе ребёнка и начинать ему поклоняться, это плохой путь, от него никому не лучше. Добровольное рабство – это очень хреновая зона комфорта, посмотри на неё со стороны трезвым взглядом, и осознай. Если ты хочешь счастливого ребёнка – сначала сделай для него счастливую маму, хотя бы психически здоровую. Если ты уже созрела для психотерапевта, я дам деньги. Если не созрела – не насилуй себя, просто живи спокойно в своё удовольствие, ты и так на три жизни натерпелась уже за свои двадцать лет. Устрой себе отпуск."

Я перечитала это дважды, выпила чай, посмотрела мультик, и перечитала ещё раз. Ощущение, что письмо писалось не для меня, становилось всё сильнее – оно выглядело нарезанным из кусков, подправленным и подогнанным под мою ситуацию. Но честным мнением от этого быть не переставало.

Решив положиться на интуицию, я спросила: "А для кого ты это писала в первый раз? :)"

Она ответила: "Для Тани". Таня была её лучшей подругой, они дружили всю жизнь, с детства, и не отлипали друг от друга сутками, видели одинаковые сны, и чуяли на расстоянии боль друг друга, как соулмейты, мама даже подозревала, что они лесбиянки. У меня тоже были такие подозрения, но пару лет назад Таня вышла замуж и родила, как самая обычная гетеро, я даже расстроилась, мне нравилась мысль иметь в знакомых такую неординарную личность.

"А она оказалась обычной, и даже Карину не послушала, и родила. Какая мощь."

Карина умела убеждать, но через телефон её аура просачивалась в сильно ослабленном виде, тем более, текстом, так что я тоже не особенно впечатлилась.

"Если так рассуждать, можно вообще не жить, сразу выйти в окно и всё, пока не случилось чего-то страшного и неконтролируемого."

Тем не менее, желание родить себе бога и начать ему поклоняться меня оставило, я даже с удивлением подумала о том, откуда оно вообще у меня взялось, я уже не помнила.

Пришло сообщение от Василия Великого, с фотографией дивана в его кабинете и надписью: "Глянь, какой обалденный диван. Такой молодой и неопытный, не видел в своей жизни ни единой школьницы. Надо это исправить)".

Я написала: "Отличный план. Я подумаю, что можно сделать ;)".

Он ответил: "Жду)", я быстро убрала в кухне, собралась и поехала покупать костюм секретарши.

* * *

За костюмом я пошла в ближайший торговый центр, понятия не имея, есть ли там вообще костюмы, решила положиться на удачу. Удача меня не подвела – костюмы нашлись, я выбрала самый неприличный, с короткой юбкой, а вместо рубашки выбрала яркую блузку с декольте, и туфли с чулками купила, и сразу это всё надела, наплевав на все предрассудки. Здесь же в торговом центре зашла в парикмахерскую и выровняла волосы, сказала мастеру, что у меня сегодня важная презентация, она поверила.

Построив маршрут в навигаторе, я посмотрела на свои новые туфли, в которых удобно было только сидеть, и вызвала такси. На такое небольшое расстояние по деньгам вышло примерно как три раза на троллейбусе, я даже удивилась – мне всегда казалось, что такси для богатых, а для меня это слишком дорого. На самом деле, так и было, но сегодня был особенный день, не примечательный ни для кого, кроме меня – я пошла в отрыв, я это чувствовала, и не собиралась с этим бороться. На меня иногда накатывало, обычно это случалось в компании подружек, но иногда и в полном одиночестве, я не сопротивлялась – в процессе это было очень весело. Это потом я начинала кусать локти и на всём экономить, но купленное никогда не возвращала – я это купила и оно теперь моё, имею право убиваться, но возвращать не обязана.

"Спустить все отпускные за один день – могу, умею, отличный план."

Кто-то адекватный внутри меня был в ужасе, но он был маленький и слабый, я его легко проигнорировала – меня ждал на своём офигенном диване мой великолепный директор, и я имею право хоть раз в жизни выглядеть на этом диване хорошо.

Когда я выходила из такси на парковке у офиса, на часах было восемь вечера, мимо меня прошла Юля программистка, мазнув взглядом по моим туфлям и костюму, но не узнав лица, я пришла от этого факта в восторг. Потом начала бояться, решила на всякий случай позвонить Великому и уточнить, что он до сих пор в офисе и будет рад меня видеть. Набрала его, он ответил сразу:

– Привет.

– Привет, – протянула я, – ты в офисе?

– Да, я до ночи здесь. А что?

– Я к тебе сейчас зайду, – загадочным шёпотом сообщила я, он тут же подхватил мой тон:

– Ого, как интересно. А зачем?

– Скоро узнаешь.

– Хорошо. Жду.

Я положила трубку, пошла к лифту, по дороге встретила ещё парочку коллег, которые меня не узнали, потому что смотрели только на декольте. У меня было хорошее предчувствие, но я уже жалела, что приняла решение ехать сюда так быстро, ничего толком не придумав.

"Надо было посмотреть те видео про секретаршу, которые ему нравятся. Там же должны быть какие-то свои фишки. Блин, зря я поспешила. Вечером обязательно посмотрю."

Я открыла дверь офиса своим пропуском, прошла мимо пустого стола секретарши, постучала в кабинет директора, сама себе открыла, и у меня отпали все сомнения – Великий ВэВэ выглядел так, как будто ему добрый Санта меня подарил, как самому хорошему в мире мальчику.

У него было такое лицо, что я поняла, что ничего вразумительного от него в ближайшее время не услышу, для него даже рот закрыть будет проблемой, поэтому вошла, закрыла за собой дверь на ключ и стала расстёгивать пиджак. Рот у ВэВэ открылся ещё сильнее, потом он попытался взять себя в руки и вернуть челюсть на место, отвёл глаза, потом тут же посмотрел на меня опять, потом посмотрел на телефон, выключил звук и отложил его, улыбнулся мне с таким видом, как будто я всё делаю правильно, и шутливо поинтересовался:

– Ты же в отпуске?

– А я не работать пришла, – прошептала я, медленно подходя ближе. Сняла с плеча сумку и поставила на журнальный столик, развернулась спиной и спросила, обернувшись через плечо: – Я пришла показать свой новый костюм. Как тебе?

– Обалденный костюм, – с чувством сказал ВэВэ, – и тебе очень идёт. Но есть у меня подозрение, что если ты будешь в нём ходить в офис, то у сотрудников мысли будут не о работе.

Я опять развернулась к нему лицом и улыбнулась:

– А я не буду в нём ходить в офис.

– Ты купила костюм для секса?

Я медленно пожала плечами и стала расстёгивать блузку, ВэВэ закрыл лицо руками и тут же убрал их, опять принимаясь есть глазами меня, неверяще покачал головой и прошептал:

– Да ты бешеная, Анечка.

– Могу, да, – кивнула я, сняла пиджак и бросила на спинку дивана, полюбовалась, как красиво он там лежит. ВэВэ усмехнулся:

– Мне прилетит счёт на кругленькую сумму?

– Нет, я купила его за свои.

ВэВэ изобразил недовольное лицо, я рассмеялась:

– Не так быстро. Дай мне чуть-чуть времени.

Он медленно провёл взглядом по моему телу от туфель до глаз и вздохнул:

– Я отдам тебе что угодно.

– Мне нужна твоя одежда и мотоцикл. Можно без мотоцикла.

– Забирай, – обречённо кивнул он. Я указала глазами на его воротник, он начал его расстёгивать так, как будто я его вынудила шантажом. Я решила, что вместе мы справимся быстрее, и пошла помогать.

* * *

Показав дивану всё, что ему следовало знать о директорах и секретаршах, мы с ВэВэ сходили в душ, выпили кофе и поехали домой. Он ради этого отменил какие-то встречи, мне было стыдно, но не так сильно, как должно было бы быть – я купила костюм, и вообще сделала много вещей для того, чтобы ВэВэ был доволен, так что как бы немного заслужила. Это было приятное чувство, и я почти два часа непрерывно слушала комплименты и купалась в его осязаемом восторге от меня во всех проявлениях, это было ещё круче, чем тогда в первую ночь, когда я ощущала себя воздушным змеем, сегодня мои крылья были размером с Боинг.

Когда мы приехали, ВэВэ засыпал, и я отпустила его в постель, пожелав самых волшебных снов, а сама пошла на кухню пить чай и досматривать мультик – осталась всего одна серия. Я расстраивалась из-за этого вчера, когда их оставалось две, и ругала себя за то, что пару дней назад пошла в отрыв и посмотрела сразу много, но сегодня меня это отпустило – в мире ещё много мультиков, да и этот можно потом пересмотреть, если возникнет желание.

"Почему я вообще решила, что мультики надо экономить? Они не для этого создавались."

Для чего они создавались, я пока не знала точно, но подозревала, что для того, чтобы реветь – финал меня выжал как тряпку, я так даже над жизнью своей убогой не рыдала, как над милыми взаимодействиями вымышленных персонажей.

"Наверное, я просто люблю реветь, дай только повод. А если повода нет, я его отлично сама найду, я находчивая."

Самоирония никогда не была моей сильной стороной, хотя я пыталась, в школе мне казалось, что это признак крутости. Моя подружка и соседка по парте это умела, я пыталась у неё учиться изо всех сил. Её звали Лена, всех моих подружек звали Лена, я их не искала, это само так совпадало. Но потом я привыкла, и в любой компании в первую очередь находила Лену, сразу понимая, что она будет моя, а если их там было две, то мои будут обе, это я знала точно. Исключений в моей жизни было только два, одну звали Лина, вторую Алёна – допустимая погрешность.

Первая Лена сразу после школы уехала за границу, а вторая уехала в Питер – вроде бы близко, но мы всё равно не виделись больше года. В прошлом году она вышла замуж за бывшего одноклассника, с которым они в школе друг друга ненавидели и постоянно дрались, а потом вдруг поженились, практически не встречаясь, она мне по секрету сказала, что "по обстоятельствам". Но новостей от неё после этого не было, хотя я постоянно спрашивала, и все сроки давно вышли, я только теперь об этом задумалась, после письма Карины.

"А вдруг у неё были проблемы? А я задалбывала и напоминала..."

Жутко захотелось ей позвонить, я проверила время и решила, что это неприлично – половина одиннадцатого, не звонят воспитанные люди в такое время.

"Я могу чуть-чуть побыть невоспитанной. Она меня простит."

Наглости не хватило, я зашла в ВК и написала ей сообщение, она тут же засветилась онлайн и спросила, почему мне не спится. Я сказала, что есть важный срочный вопрос, хотя ещё не придумала его, мне просто хотелось с ней поговорить. В последние несколько раз она не особенно охотно мне отвечала, и я перестала навязываться, ощущая, что лишняя, но внутри очень скучала. Раньше мне удавалось задавливать это чувство, но сейчас оно почему-то стало очень острым, настолько, что я не могла его игнорировать, и решилась спросить, может ли она поговорить голосом. Она мне в ответ позвонила.

Я пришла в такой восторг, что пришлось немного отдышаться перед тем, как взять трубку – мы так давно не разговаривали, что я была внутренне готова услышать какого-то нового и незнакомого человека, но голос у неё не изменился совершенно, и манера речи не изменилась, вообще ничего не изменилось.

В качестве вопроса я рассказала ей свою историю с работой, как будто мне нужен совет, она сказала слать всех непрошеных доброжелателей лесом, а если не пойдут, дать в глаз – Лена вообще все вопросы решала быстро и конкретно. Я смеялась как больная, она тоже, потом к ней кто-то пришёл и попросил быть потише, она его послала, в ответ хлопнули двери. Я спросила:

– Кто это такой смелый?

Она вздохнула и шёпотом призналась:

– Соседка по камере. Я в больнице.

– Что случилось? Ты болеешь?

– Хуже, – она опять вздохнула и призналась: – Я размножаюсь почкованием, меня скоро будет три. А так как я и одна не подарок, а в качестве киндер-сюрприза – вообще конец света, меня сослали вон из дома.

– В смысле? Подожди... это как? Ты беременна всё-таки? Мне казалось, ты говорила, это не подтвердилось?

– То – не подтвердилось, но мы же два дебила, мы пока суд да дело, трахались без резинки. А зачем, если я уже беременная? Потом оказалось, что я не беременная, мне вообще врачи сказали, что у меня с организмом какая-то дичь, и я не забеременею никогда, мы окончательно расслабились. А месячные у меня всю жизнь шли как попало, так что я не напрягалась, пока мне место в троллейбусе уступать не начали. Тогда я задумалась.

– Ты не видела живот, что ли?

Она вздохнула так, что я буквально увидела её закатанные глаза:

– Я думала, что я просто слишком много жру.

Я опять смеялась как больная, она тоже, дальше я просто рыдала от смеха, а она мне рассказывала свои приключения в больницах, в которые она приходила с карточкой, в которой эти же врачи поставили диагноз "бесплодие", и всем показывала свои плоды, шутила, что в суд подаст за введение в заблуждение, все боялись. Через полчаса у меня весь стол был завален сопливыми салфетками, болели от смеха все мышцы, а лицо грозило треснуть, но мне всё равно было мало. Я взмолилась:

– Давай встретимся, а? Хоть на час.

– Аня, я размером с дирижабль, я в двери поезда не влезу. Я одежду никакую не могу на себя натянуть – из меня ноги торчат в совершенно непредсказуемых местах, четыре штуки. Меня врачи смотрят, улыбаются как Гарольд, скрывающий боль, и говорят: "Росточком в маму пойдут", а я говорю: "Лишь бы не в папу, он метр девяносто". И по мне волны, как будто из меня сейчас Чужой вылезет. Так мало того, что эти две кобылы огромные, я ещё и сама огромная, меня разнесло во все стороны, у меня ряха в селфи не влезает. Ты меня встретишь – не узнаешь, я Хун Цзиньбао из "Моих счастливых звёзд" – узкоглазая, пухлая и могу втащить. Один раз, правда. Хватит ржать! Я себя такой калекой никогда в жизни не чувствовала, я тебе не скажу, сколько я вешу, но цифра трёхзначная. Прикинь? Лёша столько не весит, сколько я. Но пока поднимает, бедняга. Знаешь, как я в ванной моюсь? Чтобы туда залезть, мне нужно два стула и поддон, и потом тоже самое, чтобы вылезти. Один стул внутри ванны, второй снаружи на поддоне, я сажусь на один, потом приставными шагами булок переползаю на второй, как гусеница, и с него меня Лёшка снимает. Сервис мечты, блин.

Я отдышалась и простонала:

– Я к тебе приеду, просто скажи время и место, я угоню вертолёт.

– Ой, Аня... У меня плановое кесарево через неделю, но если эти две кобылы будут себя вести как козы, то нарвутся на внеплановое. И тогда я исчезну из всех сетей на неизвестно сколько.

– Ну поговори с ними, попроси вести себя прилично.

– Ага, от них допросишься... Хотя, знаешь, вот пока мы разговаривали, было нормально. И сейчас нормально, вроде. Может, и выпишут меня завтра. Слушай, приезжай на выходных? Буду жива – встретимся, сдохну – хоть Питер посмотришь. Я Лёшке скажу, пусть тебя поводит по туристическим местам, заодно сам развеется. Давай, я тебя буду ждать, как билеты возьмёшь – напишешь. Я тебе половину компенсирую.

– Хорошо.

Мы замолчали, я тихонько встала убрать сопливо-слюнявые салфетки, включила чайник. Лена сказала:

– Чаёк пьёшь, коза такая? Мне бы кто чаёк принёс, все занятые сильно.

– Хочешь, я тебе закажу?

– Да ладно, я шучу. Рассказывай, всё равно я спать не хочу, хоть послушаю умного человека. А то вокруг одни дебилы, честное слово, все как будто с ума сошли. Ты знаешь, как они разговаривают? – она изобразила сюсюкающий писклявый голос, не выговаривающий половину алфавита: – "Ой зивотики маи какия, а кто у нас будет скола такой маленький?", сделала нормальный голос и рыкнула: "Нахрен пошла, шепелявая!", как они меня бесят, если бы ты знала... И лезут, главное, так нагло! Как будто у меня на пузе надпись: "Я дура, говорите со мной как с дебилом". Откуда они берутся? Ты, кстати, ещё не надумала?

– Пока нет, думаю. Меня почему-то скорее привлекают детские комнаты и вещи, а не сами дети.

– Везуха. У меня к этому всему стойкое отвращение, я вообще ничего не готовила, ни единой пелёнки, я девять месяцев на стадии отрицания, как будто если я буду делать вид, что пуза нет, то оно как-нибудь само пройдёт. Мне Лёшка пытался намекать про магазины и комнату, но я его пообещала звездануть, он перестал. Он меня теперь боится ещё больше, я вес набрала сначала в мышцах, а потом уже везде, звездануть действительно могу мама не горюй. У меня на первых месяцах почему-то дикий жор включился, причём, не эти попсовые огурцы с клубникой, а мясо, макароны, нормальная еда. Я же тренироваться не бросала, у меня было прекрасное самочувствие, я так мячи подавала, что принимающие улетали вместе с мячом, я из двоих принимающих страйк выбивала, они как кегли разлетались. Я реально верила, что я это пузо нажрала. Хватит ржать! Мне два врача сказали, что я не фертильная! Родятся, я одному левую кобылу отнесу, второму – правую, скажу: "Ваш косяк, разгребайте". Пусть детскую обставляют, пелёнки покупают, всё такое.

– Хочешь, я это сделаю?

– Что?

– Спроектирую комнату. Я умею, у меня был дизайн интерьеров, я на отлично сдала.

– Нахрен оно тебе упало?

– Если честно... по-моему, мне это нужно больше, чем тебе. Я хочу попробовать.

– Ты очень странная, Ань. Ты, конечно, всегда была с приколами, но работать бесплатно – это уже клиника, не делай так.

– Ну пожалуйста, – я изобразила свой фирменный тон, она рассмеялась – её это всегда смешило, я добавила серьёзно: – Доберёшься до компа, скинь мне план квартиры, я тебе примерно нарисую, что где, потом обсудим.

– Да я и сейчас могу скинуть, у меня типовая планировка. Сейчас планшет достану... – она чем-то шелестела, ругалась на Лёшку, который сумку засунул неправильно, на кобыл, которые толкают планшет, потом всё нашла и скинула мне, тема вроде как исчерпалась, мы замолчали. Потом она сказала: – Рассказывай. Давай, колись, всё равно я не усну. Чем кончилась история про работу? Я не верю, что она просто так кончилась, твоя баба Яга так легко не сдаётся. Что она сделала?

Бабой Ягой Лена называла Карину – когда мы общались, Карина играла в рок-группе и красилась как гот, носила мрачную одежду с цепями. Парни всего района были от неё в восторге, а девочки ненавидели, придумывали ей клички типа "ворон-мститель", "Эдвард руки-ножницы" и "тёмный дворецкий", бабой Ягой называли только бабки у подъезда и Лена, потому что ворон-мститель и остальные ей нравились. Я подумала, что в моей жизни уже нечего беречь, и выложила всё – про свой побег и рваные плакаты, про дурацкое собеседование, про привычку реветь по любому поводу, про неумение принимать подарки и радоваться доброму отношению, про желание откупиться и отработать, которое как будто родилось раньше меня, и ело лучше меня, и не сгинет, пока меня не убьёт. Лена вздохнула и сказала:

– Ты как мой Лёша. Тоже вечно ни вещь себе новую не купит, пока старая не развалится, ни еду новую не сделает, пока где-то есть старое засохшее. Он когда-то бутерброды делал, мне и себе, мы же оба кони, порции одинаковые по размеру. Я схватила ближайшую тарелку и пошла, а он меня за руку ловит, говорит: "Это моя, твоя вторая". А я говорю: "Какая между ними разница?", он мнётся и говорит, что огурцы с одной стороны пропали, он обрезал гнилое и себе остатки положил, а мне новый нормальный огурец достал. И так во всех вопросах. Донашивает за мной одежду, новую купили – не носит, мне суёт. Дождётся, пока я её затаскаю, а потом только соглашается взять, когда она уже выглядит так, как будто в ней ремонт делали. Я почитала, это из-за бедности, я много таких людей знаю. Знаешь, как вылечила? Сказала всё делать как для меня, чтобы было не важно, какую тарелку я возьму, они обе были годные. Стала брать все его вещи, не спрашивая, а если он начинал отбирать и говорить, что мне не надо такое старьё носить, я говорила, что ему тогда тоже это нельзя, и относила бомжам. В итоге у нас всё как бы моё, то есть, делается как для меня, самой офигенной богини, а получает он. Как будто он тоже офигенный. Поначалу это выглядит как бред, а потом привыкаешь, и уже гнилое не ешь, потому что это глупо – год есть как король, а потом вдруг вспомнить, что ты, оказывается, не достоин. Попробуй. Или способ номер два – представь, что ты – это не ты, а кто-то очень хороший и добрый, кто хочет тебе добра. Я так еду не доедаю. Знаешь, когда уже вроде как наелся, а на тарелке ещё что-то есть, и думаешь – съесть или не надо. Я всегда спрашиваю – буду ли я-завтрашняя рада этой еде больше, чем я-сегодняшняя? Если ответ "да", то я отдаю это недоеденное себе-завтрашней, удобно – и сегодня не пережрала, и завтра приятно. Особенно если забудешь, встаёшь, открываешь холодильник – а там еда, хоть две ложки, а так приятно. Или носки вечером на батарею положишь, утром встанешь наденешь, а они тёпленькие, думаешь – ну какой же я хороший человек, такое добро себе сделала, ну золото, а не Леночка, хоть расцелуй себя. Попробуй, это поначалу смешно, потом привыкаешь. И комнату если тебе хочется, обставь её для себя-завтрашней, как для кого-то другого, если нужен ребёнок, то придумай ребёнка, такого офигенного, как будто он достоин всего лучшего в мире, и обставь как бы для него, а живи сама. Вдвойне приятно – и комнату отхватила, и всех надула. Радость же?

– Радость, – кивнула я. – Пойду попробую.

– А я попробую поспать, чёт меня шатает уже. Убаюкала ты меня, как обычно. Давай, у меня и кони уснули, надо ловить момент.

– Спокойной ночи.

– Ага, и тебе. Давай.

Она отключилась, я посмотрела на её аватарку в спортивной форме, открыла настройки, добавила её в список офигенных людей, которых я всегда рада слышать. Вставила наушники, выбрала хорошую песню, достала всё, что нашлось в холодильнике. Приготовила два одинаковых бутерброда, и третий маленький, но по составу такой же – тестовый, чтобы убедиться, что точно вкусно. Надкусила тестовый, осталась довольна, оставшиеся два упаковала в плёнку и несколько раз поменяла местами, закрыв глаза. Подписала два стикера: "Для Васеньки :)" и "Для Анечки :)", приклеила, убрала в холодильник и пошла спать.