Глава 16

Ветер трепал тонкие стебли белоснежных цветов. Они всегда росли здесь, в этом месте, на кладбище. Могилы родителей ещё не успели покрыться ярким, светлым ковром.

Стоя на коленях у памятного камня, безучастно водила взглядом по его узорам и тем словам, что были высечены на нём.

Здесь можно просидеть вечность, так и не найдя ответов на свои вопросы. А у меня их скопилось слишком много. Иногда мне казалось, что я снова в том безжалостном и безудержном потоке ледяной воды, тону, отчаявшись выплыть на берег.

Я уже ничего не понимала.

Все эти тайны, загадки и смерть, буквально идущая по пятам.

Ианна лишь добавила странных вопросов.

Убедившись, что мы одни, она утянула меня на землю и приблизилась ко мне так сильно, что я почувствовала тёплый, пряный аромат трав, исходивший от неё.

— Госпожа… С тех пор как вы уехали, здесь всё с ног на голову встало!

Укол совести был ощутимым. Отвела взгляд, слегка покраснев.

— Ваши родители недолго гневались. Их сильнее беспокоила предстоящая свадьба Эриссы.

— А что с ней не так?

— Всё было хорошо. Эрисса даже с вашей мамой ездила в столицу на несколько дней. Ваша матушка вернулась довольной и спокойной, а Эрисса… — Ианна побледнела и прижала руку ко рту, не сдержавшись, забыла обо всём и назвала меня по имени. — Ох, Сэвайя! Что ей наговорил молодой княжич! Вы бы только знали! Каких гадостей! Эрисса ночами плакала.

— На Йонхета это не похоже, — растерянно пробормотала, наблюдая, как продолжает бледнеть Ианна.

— После вашей свадьбы княжич как обезумел! Даже приезжал сюда… Всё выпытывал, узнавал.

— Почему же он к нам не приехал?

На самом деле я догадывалась, почему Йонхет и носа не сунул к нам: Дайрат быстро бы его укоротил. Поморщившись от воспоминаний о былом, мотнула головой.

— Как же он изводил юную госпожу… Так сильно, что она пришла ко мне посреди ночи в слезах. Кричала, что не хочет этой свадьбы, что никогда в жизни не станет женой княжича.

— А что родители?

— Вы же знаете…

Да, я прекрасно знала их. Они исполняли любую прихоть горячо любимой Эриссы. Это только меня держали в строгости и порядке. А её… Да Эрисса бы уже с ума сошла, живи она в таких условиях, как я. Ходить в одном платье, частенько помогать на кухне. Да и вообще.

Даже для меня такие простые условия оказались сложными!

— Они решили отменить помолвку?

— Нет. Но они хотели поговорить с наставниками Святилища и матерью княжича, княгиней Ярингой.

— И что же?

— Они не доехали.

Теперь понятно, почему ехали именно так. И почему дядя был рядом.

— Эриссе осталось несколько дней…

— До чего?

— До того, как её заберут в княжий дом. Теперь у неё не осталось выбора: свадьбу уже не отменить.

— А я? Разве я не могу повлиять?

— Поздно. Эрисса писала вам и не раз, но ваша тётушка уже дала добро. Эрисса станет женой княжича Йонхета…

Сильный порыв ветра растрепал волосы. Убирая длинные, волнистые пряди за ухо, молчаливо подняла взгляд туда, куда стремилось вечернее солнце, заливая розовым светом десятки надгробий: за бескрайний зелёный горизонт.

— Я почему-то был уверен, что найду тебя здесь.

Голос Дайрата будто ножом полоснул по сердцу. Сдержав слёзы, прикусила нижнюю губу.

Почему, когда мне показалось, что между нами нет того льда и непонимания, я получаю очередной удар в спину?

Эрисса мечтала о золотой клетке, а в ней оказалась я. Впрочем, даже не в золотой, а вполне в обычной. Желая спасти меня, Дайрат выстроил такие неприступные стены, что даже не заметил, что этим погубил многих близких мне людей.

Эриссу, например.

— Ты хорошо меня знаешь… — сипло пробормотав, встала с колен и отряхнула юбку от налипшего сора. — Даже слишком хорошо.

Словно почувствовав что-то в моём голосе, Дайрат подошёл ко мне и положил свои руки мне на плечи, отчего я вздрогнула.

— Что-то случилось?

— Да, — развернувшись, скинула с себя руки Дайрата и с вызовом посмотрела ему в глаза. — Случилось. Ничего не хочешь мне рассказать?

— Что например? — на лице Дайрата было крайнее изумление.

— Ну… Ты же не только письма Йонхета читал? Ведь так?

— Что?

— Его письма, письмо из дома с… с вестью о смерти родителей. Что ты ещё прятал?

— Сэвайя, я не сказал тебе сразу, потому что знал, как ты поступишь. И я не хотел, чтобы тебе причинили…

— Брось! Хватит врать! — взвившись, зло выкрикнула эти слова ему в лицо. — Я почти тебе поверила! Но теперь мне кажется, что вы с Йонхетом играете в одну игру.

— Да о чём ты? — Дайрат озлобился в ответ и теперь в его глазах сверкали молнии.

— О письмах Эриссы! Где они?

— Какие письма, Сэвайя?

— Ты не устал от вранья? — сжала руки в кулаки, едва сдерживаясь, чтобы как следует не ударить мужа. Заслужил! — Не надоело? Письма моей сестры. Она писала мне и не раз. Где они, Дайрат? Ты хоть понимаешь, что наделал?

— Сэвайя, — Дайрат с силой схватил меня за плечи и тряхнул, отчего у меня всё поплыло перед глазами, — не было никаких писем! Слышишь? Не было! Только одно, и я всё равно бы отдал его тебе. Я уже говорил, что не вру.

— Да? — недоверчиво переспросила.

— Да! — Дайрат склонился ко мне, смотря мне в глаза. — Теперь ты расскажешь мне, что произошло?

Облегчённо выдохнув, подумала, что, наверное, зря ему доверяю. Но пока выбора не было. Похоже, Дайрат действительно не понимал, о каких письмах идёт речь.

— Я даже не знаю, с чего начать. Наверное, мне стоит попросить у тебя прощение.

— Прощение? За что?

Тяжело выдохнув и опустив взгляд, я еле выдавила из себя:

— Так получается, что в том, что случилось с твоим отцом, виновата я.

Дайрат с такой силой сжал пальцы, что я болезненно вскрикнула.

— Что?!

За столом было очень тихо. Все ели молча, опустив глаза, будто избегали друг друга. Дайрат хмуро водил ложкой по тарелке, подперев голову рукой. Изредка он бросал на меня задумчивые взгляды, будто порывался что-то спросить, но тут же одёргивал себя.

Было очень сложно признаться ему во всём, вспоминая его слова об ответственности. Тогда я не понимала, о чём он говорит, теперь же… Как же я виновата! И даже мои благие желания не оправдывают меня.

Впрочем, тогда я не знала, каков Йонхет на самом деле. Если бы знала, никогда не согласилась на его предложение.

Мне так хотелось быть хорошей и правильной, пожертвовать собой… А что же в итоге? Смерть родителей, уничтоженная моя жизнь и жизнь Эриссы. В

Йонхет, всё же, испытывает что-то ко мне, иначе зачем так измываться над моей сестрой?

Если бы он мог отыграть всё назад, предложил бы себя вместо кого-то другого?

Я стыдливо подняла взгляд: Дайрат, не мигая, смотрел на меня. Глаза его казались чёрными и матовыми, словно он и не живой вовсе.

Поблагодарив за вкусный ужин, я вышла из-за стола и направилась к себе. Останавливать меня никто и не собирался. Мне даже показалось, что за спиной я услышала облегчённые вздохи.

Теребя мешочек с осколком ратуны, висящий у меня на шее, задумчиво считала ступени.

Как бы мне хотелось получать ответы вовремя! Не тогда, когда пожелают этого Боги, а когда мне это действительно нужно. Когда от этого зависит моя жизнь или жизнь других людей.

Сейчас я даже не знала, имела ли я право рассказывать кому-либо о том, что видела?

Закрыв за собой дверь, стянула шаль и рассерженно дёрнула завязки на платье. Оставшись в одной нательной рубашке, расплела толстую косу. Волосы волнами рассыпались по плечам и спине. Взяла гребешок и в задумчивости принялась расчёсываться. Прилаживая прядь за прядью, растерянно ходила по комнате.

Боль утраты притупилась, она стала какой-то горькой, но не такой едкой. Возможно, гнев и ярость Дайрата завели её в такой глухой угол?

Откинув волосы на одно плечо, также задумчиво прошлась пальцами по плетёным завязкам рубахи. Потянула и их, оголяя свои плечи.

Неужели Йонхет до сих пор любит меня?

Провела пальцами по своей коже, вспоминая его жаркие и пылкие прикосновения.

А любила ли я его?

В задумчивости прикусила губу и посмотрела на костяной гребень.

Любила.

А сейчас?

Сердце молчало.

Почему-то сейчас мне кажется, что я никогда не смогу полюбить, открыться другому человеку.

Тяжело выдохнув, вновь схватилась за гребень.

Дверь со скрипом открылась, и в комнату зашёл Дайрат. Я испуганно сжала рукоять гребня и затравленно огляделась по сторонам.

Увидев меня такой, Дайрат немного смягчился и, не отводя глаз, приблизился ко мне.

Я хотела прикрыться, но безвольно опустила руки. Зажмурившись, ждала того, что он скажет. Эти долгие три месяца я каждый вечер пугливо вздрагивала, опасаясь, что Дайрат вновь принудит меня лечь вместе с ним. Время шло, а этого не происходило. Вот уже и бояться перестала, но сейчас… Было что-то в его глазах пугающее.

— Да?

— Сэвайя, я хотел поговорить с тобой.

Осторожно встала со скамьи. Волосы тяжёлой волной упали вниз. Поправляя руками ворот рубахи, вдруг почувствовала, как горячие мужские пальцы коснулись моей шеи. Замерев, нерешительно теребила расшитый край.

— О чём же?

— О том, что ты мне рассказала.

— Хорошо.

— Посмотри на меня!

Резкая просьба заставила меня озадаченно взглянуть Дайрату в глаза и стыдливо покраснеть. Словно не решаясь сказать нужные и необходимые слова, мужчина колебался, хмуря брови.

— Прости. Я не должен винить тебя в произошедшем, ты хотела только добра.

— А как же твои слова об ответственности? — хрипло переспросила, всё ещё не веря своим ушам.

— Ты же ребёнок, Сэвайя. Тогда была им. Иногда люди сами не ведают того, что творят.

Пальцы Дайрата скользнули вверх и коснулись моего подбородка.

— Легко быть ведомым в чужой игре. Тобой воспользовались. Я должен винить не тебя, а того, кто это сделал.

Я облизала пересохшие в миг губы и растерянно отвела взгляд. Что можно сказать на это? Дайрат просит у меня прощения? Такое даже в голове не укладывается!

Мягкий и очень нежный поцелуй ошарашил. Испуганно зажмурившись, я упёрлась руками в грудь Дайрата. Как только он случайно задел пальцами осколок ратуны, так я тут же почувствовала знакомый холодок, перерастающий в настоящий зверский и очень обжигающий холод.

…Торопливые шаги. Молодая женщина испуганно озиралась по сторонам, ведя за собой, за руку маленького, хнычущего мальчика.

Открыв дверь чулана, она буквально силой усадила ребёнка на какой-то пыльный мешок. Склонилась к мальчишке и, успокаивающе взъерошив его волосы, поцеловала в лоб.

— Свейн, мальчик мой, — свистящий шёпот с лёгким придыханием. — Ну же, посмотри на маму!

И я увидела глазами Свейна её лицо. Белая кожа, большие голубые глаза и очень миловидные черты лица. Тёмные, прямые волосы на удивление были распущены. Словно… словно женщину застали врасплох.

— Свейн, помнишь мы играли с тобой?

— Помню, — мальчик шмыгнул носом и утёр слезу.

— Давай также поиграем.

— Мама, я спать хочу.

— Знаю, дорогой, знаю… — очередной поцелуй и крепкие объятия. — Но давай поиграем. Помнишь, как мы это делали?

— Да.

— Отлично! Закрывай свои ушки и закрывай глазки. Пой нашу песенку, пока я тебя не найду, хорошо?

— Ты же знаешь, где я.

— Пока не вернусь! — женщина испуганно обернулась назад, разглядывая узкий и тёмный коридор. — Делай так, как я говорю, хорошо? Кто бы тебя ни звал, что бы ты ни услышал, сиди здесь! Пока я не вернусь… Ну всё, закрывай глазки…

С криком отшатнувшись, чуть не упала на пол, но Дайрат ловко подхватил меня и прижал к себе. Загнанно дыша, чувствовала, как стекают капли пота по моей спине.

Дрожа, как в лихорадке, со слезами смотрела на ничего не понимающего Дайрата.

Снова…

Я почти увидела, что же произошло в ту ночь.

— Дайрат… — проговорила одними губами и нерешительно коснулась рукой его щёки. Колючая и очень тёплая. — Прости меня!

Я очень хочу знать, что же произошло той ночью!

Привстав на цыпочках, вцепилась в его правую руку и притянула к себе, с силой прижимая к своей груди так, чтобы в его ладони оказался осколок ратуны.

Коснуться его губ оказалось самым сложным.

Очень мягкие, они были приятными и чуть прохладными.

Я никогда не целовала мужчину. Всегда поцелуи воровали у меня, иногда самым наглым и неожиданным способом.

Но сегодня…

Прости меня, Дайрат! Я, правда, хочу тебе помочь.

Пронзительный холод перехватил дыхание, выбивая слёзы. Глуша крики поцелуем, я жалась к Дайрату, не позволяя ему прервать эту пытку.

Я хочу знать!