Глава 2

Я хлюпала носом и утирала слёзы, крепко держась за тёплую и такую приятную на ощупь мужскую ладонь. Плохо разбирая дорогу, поняла, что мы направляемся к восточному крылу, туда, где широкая галерея переходит в круглый зал для самой большой ратуны.

— Куда мы идём?

— В одно место, где нас никто не увидит.

— Не нужно… Отпусти меня! Это всё неправильно, неправильно! — вновь зарыдав, попыталась вырвать руку из сильного хвата, но ничего не вышло.

— Не говори глупостей!

Сбегая вниз по лестнице под изумлённые взгляды одиноких служителей Храма, мы старались как можно быстрее скрыться от посторонних глаз.

— Отпусти меня, прошу!

Свернули за угол и зашли в какую-то комнатку, без окон, с очень пыльным и спёртым воздухом.

— Йонхет!

— Тс! Молчи! — он прикоснулся пальцем к моим губам, и я неловко замерла. — Молчи… Не нужно ничего говорить.

Йонхет, наконец, отпустил меня. Медленно пятясь назад, одной рукой упиралась в грудь молодого мужчины, а второй растерянно искала позади себя в воздухе защиты. Натыкалась только на прохладное и шершавое дерево, скользкое стекло странных сосудов. Упёршись спиной во что-то большое, услышала звон. И тут же Йонхет зажал меня между высоким шкафом и собой.

Узкая полоска света слабо освещала комнату: дверь немного приоткрылась.

Я видела, как тяжело дышит Йонхет, с какой жадностью он смотрит на меня. Тёплый взгляд серых глаз полыхал яростным огнём вожделения. Йонхет сдерживался из последних сил.

Вцепившись в край шали, уверенно стянул её с моей головы. Я попыталась вырвать её, но силы были не равны. Всхлипнув, молилась Богам, коря себя за такую слабость. Сама же виновата!

Дёрнул конец ленты, и мои волосы тяжёлыми волнами упали на плечи. Сейчас они будто светились изнутри. Казались неимоверно белыми, яркими. Облизнув губы, Йонхет дотронулся до волнистой пряди, свесившейся мне на лицо.

— Ты невероятно красива, Сэвайя. Говорили тебе такое когда-нибудь?

Испуганно мотнула головой, сжимая руки в кулаки. Ладони взмокли, немного трясясь от охватившей меня паники, мелко и часто дышала, бросая осторожные взгляды на дверь.

— А тот огонь… — пальцы Йонхета коснулись щёки, медленно скользя к губам. — Тот огонь, что живёт в тебе, разве можно такое скрывать? Мне кажется несправедливым прятать подобное сокровище.

Склонился ко мне, почти касаясь своими губами моих. Замерев, заворожённо смотрела Йонхету в глаза.

— Ты страстная, пылкая, — нежно поцеловав меня в щеку, прижал всем телом к шкафу. — Твоё имя совсем тебе не идёт. Ледяная нежность… Кто придумал такую глупость? Пусть твои волосы белы, а глаза будто два осколка льда, но в душе…

Рука Йонхета коснулась моей груди, и я вспыхнула. Дёрнувшись, попыталась прикрыться, но мой искуситель ловко поймал руку и нежно сжал её.

— Те письма, что ты слала мне. Такой риск. Опасность. Тебя это подстёгивало? Ведь так? Ты устала жить такой скучной, ясной жизнью. Твоя судьба расписана до самой кончины… — Йонхет понизил голос и вновь поцеловал меня, на этот раз едва задев губы. — Как и моя. Мы знаем с тобой всё о своём будущем. И это скучно. Но сейчас мы бросаем вызов самим Богам!

Я вспыхнула и дерзко посмотрела ему в глаза. Заливаясь болезненным румянцем, кусала губы, пытаясь подобрать нужные слова.

— Тогда ты тем более знаешь, что нам нельзя быть вместе… — переходя на сбивчивый шёпот, с трудом отведя взгляд. — Йонхет, иногда мы не принадлежим самим себе. Я давно с этим смирилась.

— Лжёшь! — яростный и гневный поцелуй в губы лишил меня сил. Запустив руку в мои волосы, Йонхет вынудил склонить голову. Жгучая, неведомая ласка распаляла странное желание. — Лжёшь! Ты — маленькая лгунья! Или ты хочешь сказать, что все те письма — выдумка? Те слова, те признания… Те сокровенные желания, которыми ты со мной делилась. Ты была честна или лгала?

Сходя с ума от жаркого дыхания, пыталась сопротивляться до последнего.

— Нет. Я не лгала. Но это была моя слабость. То, что я должна сделать, гораздо важнее моих чувств к тебе.

— Чувств? Каких чувств? — губы Йонхета со всей злостью и страстью впились в мою шею. Задевая разгорячённую кожу зубами, едва не выпивал из меня все силы. — Какие чувства? Какие, Сэвайя? Скажи, какие?

Всхлипнув, обмякла. Бороться не было желания. Оно пало, сметённое бурным потоком чувств и эмоций, скрываемых глубоко внутри.

— Какие, Сэвайя? Какие?

— Моей любви к тебе…

Очередной поцелуй мне даже понравился. Теперь я несмело коснулась тёмных кудрей Йонхета. Они оказались грубыми и жёсткими, совсем не такими, как мои волосы, напоминающие самый тонкий шёлк. Осторожно трогала их, боясь коснуться лица любимого. Но Йонхет резко схватил мою ладонь и стал пылко целовать её, прижимая к своей щеке.

— Йонхет, мы не должны… Не должны… Ты же знаешь…

Горячие пальцы коснулись ключиц, когда Йонхет резко потянул ворот платья вниз.

— Нет! — слабо вскрикнула, но сделать уже ничего не могла. — Йонхет, стой! Не надо, пожалуйста…

Слова застыли на губах, когда жаркий поцелуй опалил кожу груди. Задрожав, вцепилась в шкаф. От такой неведомой ласки меня бросало то в жар, то в холод. Царапая пальцами холодное дерево, сдерживала стоны, рвущиеся из груди.

Осторожное и терпкое прикосновение к моему бедру испугало не на шутку. Сладкое наваждение мгновенно растаяло, когда Йонхет, задрав юбки, пытался добраться до тонкой шнуровки панталон.

Накрыв своими губами мои, оттянул мягкую ткань вниз. Дерзкая, неестественная ласка едва не довела до крика.

Увидев мои слёзы на щеках, громко прошептал:

— Я хоть и сумасбродный, но вовсе не дурак. Не бойся, ты останешься чиста.

Было очень горячо. Я металась будто в бреду. Теперь хваталась за Йонхета. Всхлипывая и уперевшись затылком в шкаф, прикрывала рот ладонью, бессильно покусывая пальцы и глуша крики. Закинув мою ногу к себе на бедро, торопливо закатывал юбки, изредка морщась от такого обилия одежды.

Взяв мою вторую руку, положил к себе на живот, увлекая её в самый низ.

Мой недоуменный взгляд рассмешил его.

— Сэвайя, ты уже взрослая девочка…

— Сэвайя? Сэвайя! — меня кто-то тряс за плечо. — Сэвайя, ты в порядке?

— Что? — глупо переспросила, обернувшись к сестре.

— Ты так побледнела… Что-то не так? — лицо Эриссы выглядело очень взволнованным. — Откуда ты знаешь их?

— Я… я видела их несколько раз. В храме.

— Да? — в голосе сестры послышалось недоверие.

— Да, — отвернулась, чтобы случайно не выдать себя испуганным взглядом и немного покрасневшим лицом.

— А кто второй? Этот Дайрат. Он хорош… — Эрисса вновь выглянула из-за крыши, рассматривая гостей. — Такой подтянутый и… очень красивый.

— Тебе же княжич по душе пришёлся.

— И что? Они оба хороши! — Эрисса смущённо покраснела.

— Не переживай, он тоже сын князя, — нехотя открылась сестре.

— Что?!

— Что слышала. Пойдём. Нам нужно вернуться к себе. Если ты там не нужна, то за мной точно придут.

— С чего ты взяла?

— Долго объяснять. Пойдём, быстрее!

Большой зал был залит солнечным светом. Родители явно переживали, стоя возле большого, круглого стола. Также здесь был Фреир, наш управляющий, Балдер, поверенный, и Ньёр, давний друг семьи. Я подошла к матери, потупив взгляд:

— Матушка?

— О, Сэвайя… — тёплые объятия чуть не выбили слезы.

— Матушка, что-то случилось?

— Ничего. Ничего страшного. Но нам понадобится твоя помощь. Ты захватила ратуну?

— Да, матушка, — сжимала в руках уже потеплевший небольшой шар из горного хрусталя.

— Хорошо. Просто стой рядом.

Двери услужливо открыли и внутрь вошли несколько мужчин, из них я знала только Дайрата и Йонхета. Других четверых видела впервые.

Вперёд сразу вышел Дайрат. Он сильно изменился. Приосанился, выглядел не таким холодным и угрюмым. Длинные, гладкие чёрные волосы собраны в низкий хвост. Дерзкий взгляд синих глаз сразу заставил меня покраснеть. Впрочем, сам Дайрат не подал и вида, что что-то не так.

А сейчас всё было не так!

Сжимая ратуну вспотевшими руками, лихорадочно покусывала губы, пытаясь не смотреть на Йонхета, маячившего за широкой спиной Дайрата.

— Мир этому дому!

— Мир!

Я еле проговорила это слова, рассматривая ратуну так, будто никогда в жизни её не видела. Матушка сделала небольшой шаг в сторону, закрывая меня. Выдохнув, мысленно поблагодарила её.

Как же мне хотелось уйти отсюда. Но причащение уже состоялось. И теперь родители вполне могли обратиться ко мне за помощью. Никто из присутствующих не сомневался, что это сватовство. И сватать будут Йонхета и Эриссу. Не меня же, в конце концов! Я ведь драконья невеста…

Облизав пересохшие губы, не вслушивалась в спокойную и размеренную речь Дайрата. Я лишь бессмысленно рассматривала его чёрный короткий сюртук, расшитый золотом.

Интересно, почему прислали именно его?

Скосив глаза, мельком взглянула на своего отца.

Он плохо скрывал свои эмоции, глядя на Дайрата. Но последнего, впрочем, это мало волновало. Сейчас он несёт волю князя и до нашего мнения ему и дела нет.

Мрачно бросив на меня взгляд, Дайрат с лёгкой усмешкой посмотрел на ратуну. Будто его рассмешило моё присутствие.

Отец держал речь уверенно, но в голосе явно сквозило нечто запретное. Он не мог побороть своего отвращения. Немногие знали, что Дайрат — бастард. И Йонхета опекал по прямому указанию князя. Стал для него нянькой.

И тогда, в той маленькой комнате, именно он нашёл нас…

— Князь Ансгар просил передать вам это… — голос Дайрата напоминал бархат, такой же мягкий, обволакивающий и завораживающий. Бросая на меня мрачные взгляды, приосанился и отошёл в сторону, пропуская вперёд статного, бородатого мужчину, нёсшего на вытянутых руках богато декорированную шкатулку. — Эрисса станет украшением нашего рода.

Отец благодарно склонился в ответ, перенимая в свои руки бесценный дар князя. Открыв её, повернулся к маме и ко мне.

Внутри лежал белый бархатный синт, расшитый серебром и буквально усыпанный драгоценными камнями.

В горле запершило. Я подняла взгляд и с тоской посмотрела на Йонхета, тот лишь улыбнулся мне одними уголками губ. Его серые глаза ничего не выражали. Держался он так, словно ничего и не произошло. Словно не было этой гадкой шкатулки и омерзительного синта, от которого моё сердце окаменело. Да, всё так и есть. Он же перестал отвечать на мои письма.

— Если вы согласны, то Йонхет хотел бы…

— До обряда? — отец ошарашенно воскликнул, передавая шкатулку моей матери.

— До обряда, — Дайрат учтиво склонился, опуская взгляд. — У нас есть на то веские причины. Поэтому вам нужно принять решение прямо сейчас.

— Сэвайя? — отец обратился ко мне, отчего мне стало не по себе.

Я знала, что нужно делать, но уничижающий взгляд Дайрата сбивал меня с толку. Сделав пару шагов, нехотя коснулась синта и сжала ратуну.

Холод. Смертельный. Пронизывающий. Он тёк по моему телу от самых кончиков пальцев. Морщась, чувствовала, как немеет лицо. Сейчас я очень сильно напугаю всех.

Глаза закатились сами собой, покрывшись белёсой плёнкой. Невидимый порыв ветра выбил остатки воздуха, сделав мой голос сиплым и страшным.

— Венец власти ляжет на их головы неотвратимым бременем. Судьбы переплетутся и крепкая вязь скрепит навсегда любящие сердца…

Шипя, безучастно смотрела на мелькавшие перед глазами картинки. Сейчас я была не здесь, а там, на Голубой горе. Я видела оскаленную клыкастую пасть, вкладывавшую в мои уста каждое слово.

Но видела и кое-что ещё. Что-то странное. Что-то, что видела уже не раз. Пристальный взгляд жёлтых драконьих глаз заставил упустить это, промолчать.

Выдохнув, устало опустила руки, едва не выронив ратуну.

Уже и не видела, как отец даёт своё согласие. Как Йонхет подходит ближе, а презрение Дайрата становится и вовсе ощутимым.

Зрение постепенно возвращалось ко мне. Сквозь слёзы смотрела на помутневшую ратуну.

Венец.

Княжий.

С ним что-то не так.

Каждый раз он покрывался чёрным налётом и лопался на голове Йонхета, обрекая того на мучительную смерть…