-22-

Лежим с Ростиславом Андреевичем в постели. Он со мной и никуда не торопится. Такое чувство, что у нас началась новая фаза взаимоотношений. Я еще не привыкла к своему теперешнему положению, и лишь проходящая тошнота иногда напоминала мне об этом. Да, невозможно свыкнуться с беременностью за каких-то два дня. Иногда мне кажется, что все это сон – утром я проснусь и увижу, что у меня начались месячные. Наши пальцы сплетены. Заложив за голову одну руку, другой он ласкает мои пальцы. Моя голова покоится на его могучей груди. У меня слипаются глаза, и я проваливаюсь в сон, чувствуя, как он перебирает мои волосы. Неужели останется со мной ночевать? Утром просыпаюсь и не чувствую тошноты. Меня это радует, градус настроения сразу повышается. Поднимаюсь на локтях и, сонно щурясь, высматриваю Ростислава. В комнату проникает утренний свет. Сколько же сейчас времени? Для меня оно остановилось еще вчера, когда он сказал, что желает этого ребенка. На кухне гремит посуда, кажется, он там. Улыбаюсь и падаю обратно на подушку. Черт, я счастлива! Все переживания прошедшего дня улеглись и развеялись в прах за ночь. Какой же он был вчера нежный… Закусываю губу и прикрываю веки, смакуя воспоминания. – Проснулась? – спрашивает, присаживаясь на край постели. На нем только брюки. И мне почему-то нравится, когда Ростислав с босыми ступнями. – Да. Доброе утро, – скольжу взглядом по его сексуальному голому торсу. Приятно видеть его с утра. Раньше такое только в снах бывало. Наклоняется ко мне и нежно целует в губы. Я переживаю за свой утренний несвежий запах, но его, похоже, ничего не смущает. – Пойдем завтракать, – говорит он. Обожаю, когда мне готовят завтрак. Тянусь за футболкой и надеваю ее прямо на голое тело. Ростислав слегка шлепает меня по голой попке и похотливо улыбается. Это случайно не значит что…? – Но сначала примем душ, – говорит лукаво. Да, значит. Совместный душ… Боже мой. Я стесняюсь, я не идеальна, еще и, кажется, что живот уже торчит. – Может по отдельности? – возражаю робко. – Давай-давай, – слегка подталкивает меня в плечо и снимает свои брюки. Под ними нет трусов, и я не могу отвести взгляда от его идеального члена. Стою под теплыми струями воды и любуюсь совершенными пропорциями его тела. Ростислав намыливает губку и проводит ею по моим изгибам. Я не остаюсь в долгу, выливаю на руку гель для душа и вожу ладонью по его упругому телу. Так приятно его касаться. Он такой… мощный. Ростислав убирает губку и теперь тоже ласкает мое намыленное тело руками. Его член горделиво приподнимает головку и смущает меня. Переборов стеснение, обхватываю скользкими пальцами ствол, и из мужчины вырывается громкий стон. Ободренная его реакцией, я смелею и делаю кулаком осторожные движения вверх-вниз. Ростислав прикрывает веки и слегка откидывает голову назад. Включаю воду и смываю с его члена пену. Затем присаживаюсь перед ним на корточки и обхватываю его губами. Он кладет руку мне на голову и снова прикрывает веки. Когда Ростислав не следит за мной, я могу расслабиться и отдаться тому занятию, которое ему так нравится. Он такой напряженный и… большой. Во рту помещается всего лишь малая часть, но надеюсь этого достаточно. Далеко впускать боюсь, чтобы не облажаться, если вдруг затошнит. Спустя какое-то время Ростислав поднимает меня, взяв под руки, и прислоняет спиной к плиточной стене. Приподнимает одну ногу и водит головкой по моим складкам. – М-м-м, – вырывается у меня стон наслаждения. Проскальзывает внутрь и рывком насаживает меня на всю длину члена. Ойкаю и хватаюсь за его плечи. Теряю равновесие от переизбытка чувств, но он держит меня крепко. Стою на одной ноге, как цапля, и схожу с ума от распирающего чувства. Подставляю губы для поцелуя, и он впивается в них горячим ртом. Во мне тотчас оказывается его язык, который вступает с моим языком в свой собственный любовный танец. – Тебе хорошо? – жарко дышит на ухо. – Ооох, Слава, да-а. – Мне тоже. Хочу тебя глубоко… всегда. Хочу быть в тебе… всегда. – М-м-м… Я тоже этого хочу-у, – всхлипываю и дрожу. Мне так приятны его слова… Позвоночник прошивает током. Стены сжимаются вокруг нас. – Я сейчас кончу, – выдыхает. – Давай вместе со мной, – большим пальцем он нажимает на клубочек нервных окончаний, и я улетаю куда-то в космическое пространство. Туда, где нет людей. Где только мы – он и я, с соединенными вместе телами. – Да, моя хорошая, вот так…. Уже сейчас… Ощущаю бешеную пульсацию между ног и жар в груди. Дышу остро и хватаю ртом воздух. Он отпускает мою ногу, которую все это время держал на весу, и, не вынимая из меня члена, обхватывает обеими руками за щеки и исступленно целует. – Мы это сделали, – говорит счастливо. – Что? – переспрашиваю, не совсем поняв. Голова после оргазма как обычно туго соображает. – Кончили одновременно. Стоим некоторое время под теплыми струями воды и только потом рассоединяемся с огромным сожалением. Наскоро обмывшись, доедаем остывший, но все равно вкусный завтрак. Стрелка неумолимо близится к восьми, и нам пора расставаться. Ростислав подвозит меня к институту. Нас видят одногруппники и перешептываются, но мне на это наплевать. – Веди себя хорошо, – наказывает, дотронувшись до кончика моего носа. – Ладно, – отвечаю, улыбнувшись ему. – Береги себя. Ты теперь не одна, помни об этом. *** Сегодняшние пары показались мне чересчур долгими. Я беспрестанно зеваю и тру глаза. Вроде как рано вчера отрубилась, а состояние такое, будто не спала больше суток. Похоже, это как-то связано с моим новым положением. После учебы идем с Машей в кафе перекусить. Она закрыта от меня и молчит. – Все хорошо, Маш? – спрашиваю обеспокоенно. – Я сказала Тиму о ребенке, – отвечает таким тоном, будто случилась трагедия. – А он что? – Сказал, чтобы шла на аборт. Ему не нужен этот ребенок, – ее глаза наполняются слезами. – Когда Тим узнал о моей липовой помолвке с Владом, то был вне себя от ярости. Я подумала, что небезразлична ему… – Маш, а как же та наша встреча с тобой в кафе торгового центра? – спрашиваю, смотря под ноги и боясь поскользнуться на льду. Надо менять ботинки, пока не навернулась. – Когда я впервые увидела вас с Владом, – поясняю. – Я тогда увидела тебя раньше, чем ты нас, и попросила Влада меня поцеловать, – пожимает плечами. – А потом разыграла испуг и попросила не сообщать папе. А сама была уверена, что ты в тот же день заложишь меня. Мне это было надо, чтобы разозлить папу. А ты молчала… Ксю, какая я дура! Ты меня простила? Пожалуйста, скажи да. Ты единственный человек, кто меня понимает. – Конечно, простила, – останавливаюсь перед дверями кафе и вздыхаю. – Я понимаю твои чувства, тебе было больно и обидно. Еще и неприятности с Тимом. Кто знает, как повела бы себя я, узнав, что мой папа встречается с моей ровесницей-подругой? Даже представить себе этого не могу – картинка вызывает когнитивный диссонанс. Заходим в облюбованное заведение и видим компашку Тимура. Ну, сейчас начнется! Зря мы сюда пришли. Тим оборачивается и пристально смотрит на Машу. Она отворачивается к витрине и рассматривает ассортимент булочек. Среди дружков Токарева замечаю рыжика Богдана и поражаюсь тому, что он меня игнорирует. Догадываюсь почему. Скорее всего, Богдан имел неприятный разговор с Тепляковым, и тот его чем-то напугал. Тимур продолжает сверить Машу взглядом. Она такая маленькая, хрупкая, беззащитная, с его ребенком внутри. А он как коршун на нее глазеет, просто оторопь берет. Пожалуй, от такого придурка можно ожидать чего-то похлеще принуждения к сексу на собачьей площадке. Тимур встает с места, подходит к Маше, цепляет ее под руку и цедит: – Выйдем, поговорим. Она не хочет с ним идти, упирается. – Убери от нее, Тимур, – говорю угрожающим тоном. – Короткова, завали рот. Нам нужно решить один важный вопрос. Да, мелкая? – смотрит на нее в упор. К Машиным щекам приливает кровь. Видно, что она его боится. – Хорошо. Поговорите, но я буду стоять рядом, – упираю руки в бока. – Слышь, мамочка, мы без тебя разберемся. Иди, пожри булочку, а то отощала совсем, – окидывает мою фигуру оценивающим взглядом. – Маш, мне пойти с вами? – обращаюсь к подруге. Она отрицательно качает головой и говорит: – Все нормально, Ксю. Жди меня здесь. Они выходят, и я долго смотрю им вслед. Хочется пойти следом, но какой смысл бесить Тимура своим присутствием? При мне он не станет обсуждать Машино положение. Да и что он сделает ей на оживленной улице? Покупаю две булочки и сажусь за стол. Без Маши не начинаю, хотя очень голодна. Минут через десять начинаю волноваться и высматривать их в окно. Куда он ее увел? Нужно выйти и убедиться, что с ней все хорошо. Надеваю куртку и выхожу на улицу. Их нет нигде. Может, повел во дворы жилого дома? На всякий случай иду туда и вижу их возле огромного дерева. Сужаю глаза, чтобы получше их рассмотреть и понимаю, что Тимур ее ДУШИТ. Резко срываюсь с места и бегу к ним. – Отпусти ее, сволочь! – кричу. Маша хватает ртом воздух и колотит его кулаками по спине. Но что ему – рослому бугаю, эти удары? – Я звоню в полицию. Эй, слышишь! – поднимаю руку с телефоном и прикладываю его к уху. Блефую, но должен поверить. Тим резко отпускает Машу, и она едва не падает. Трет шею и судорожно дышит. – Чтобы сегодня пошла на аборт, поняла? – жестко говорит парень. – Или будем разговаривать по-другому. – Да кто ты такой, чтобы это решать? – не выдерживаю я. – Ее тело – ее дело, понял?! А ты просто… мерзкий отвратительный говнюк с повадками извращенца! Смотрит на меня своими наглыми карими глазами, прищурившись и будто готовясь к прыжку. Но меня уже было не остановить: – Я расскажу ее отцу, что ты с ней сделал! Он тебя посадит. Будешь ручным мальчиком какого-нибудь старого зека! Там любят таких смазливеньких, как… Договорить мне мешает пощечина, которую Тим отвешивает мне. Парень хватает меня за волосы и говорит прямо в лицо: – Короткова, ты меня уже достала. Не лезь не в свое дело. Если ты откроешь рот и хоть слово пикнешь своему папику-любовничку, закончишь свою дрянную жизнь в каком-нибудь глухом лесу. Ты меня услышала. Резко дергает меня на себя, а затем отпускает, и я лечу в сугроб. Маша что-то кричит. Тим смеряет нас презрительным взглядом и уходит. Маша помогает мне подняться на ноги и отряхнуть снег. Я дрожу, потому что реально испугалась. У него были такие безумные глаза. – Ксю, не надо было тебе приходить, – всхлипывает Маша. – Тогда бы он тебя точно задушил. – Он просто пытался меня напугать. Все равно не пойду на аборт, пусть даже не мечтает. Зачем ей ребенок от этого дебила? А что если он пойдет в отца? Конечно, думаю об этом из-за злости, которую испытываю к Тимуру. Так, всё! Сегодняшний случай стал последней каплей. Я звоню Ростиславу Андреевичу и все ему рассказываю!