-24-

Игорь-судмедэксперт отдал Ростиславу копию освидетельствования и попрощался с нами. Маша продолжала психовать и наезжать на отца. – Мы просто хотим тебя защитить! – не выдерживаю я и обращаюсь к подруге. – Я не просила у вас защиты. Занимайтесь своей жизнью! А меня оставьте в покое. – Прекрати вести себя как ребенок, – повышает голос отец. – Там кто-то приехал, сейчас вернусь. Мы остаемся с Машей наедине. Я сажусь рядом с ней на диван и глажу ее по плечу. – Маш, он же тебе жизни не даст. Пусть уезжает. Тебе реально угрожает опасность. – Это он из-за ребенка взбесился. Не хочет становиться отцом. Но ничего, пройдет время и – он привыкнет. – Я бы не была так уверена, – качаю головой. В гостиную входит какая-то эффектная женщина, а за ней следом Тимур. Ого! Пришел сюда! Замыкает шествие Ростислав, который, судя по его грозному виду, едва сдерживается, чтобы не напасть на Тима. – Здравствуйте, Виктория Игнатовна, – подскакивает Маша. – Тим? Виктория Игнатовна кивает Маше и поворачивается к ее отцу. – Я Вас умоляю, – хватает Ростислава за руку, – не губите моего сына! Я знаю, что Вы – достойный честный человек. Прошу Вас, не пишите заявление в полицию. – Посмотрите, что он сделал с моей дочерью! – хмурится Ростислав. Мать Тима смотрит на Машу и замечает следы удушения. Ее глаза расширяются, и она снова бросается на Теплякова. – Он не хотел! Клянусь Вам, это вышло случайно. Пожалуйста, отзовите заявление. – Случайно?! – возмущается Ростислав. Его ноздри раздуваются, как у разъяренного быка. – Да если бы не ее подруга, – указывает на меня, – Ваш сын угробил бы мою единственную дочь! Вы в курсе, что Ваш щенок заделал ей ребенка? Нет? Ну так знайте и живите как-то с этим теперь. Краем глаза рассматриваю мать Тима – красивая ухоженная женщина, примерно 40+. Кажется, кто-то говорил, что она в Министерстве образования занимает какой-то ответственный пост. А теперь бедняжке приходится унижаться перед кем-то, и очень заметно, что она к этому не привыкла. – Ростислав Андреевич, пусть он женится на Маше, – внезапно говорит Виктория Игнатовна. Тимур стоит в сторонке и делает вид, что его все это не касается, да и вообще мало заботит. Скорее всего, маман притащила его в дом Тепляковых силком. – Что вы предлагаете? – вскидывает брови Тепляков. – Чтобы я отдал свою дочь за этого… недоумка?! А Вы бы, Виктория Игнатовна, вышли за парня, который пытался Вас задушить? – Ростислав напирает на нее, и маман делает два шага назад. – Я выйду за Тима замуж, – вмешивается Маша, а Тим начинает громко ржать. Ростислав бросается на него и сбивает его с ног одним ударом. Тиму больше не смешно. Высокопоставленная маменька бросается к сыночку и утирает салфеткой кровь с его разбитой губы. – Убирайтесь отсюда, – устало говорит Тепляков. – Вон из моего дома! Неожиданно в гостиной появляется высокий широкоплечий мужчина. Как только он вошел, мне сразу показалось, что места в огромной комнате катастрофически мало. Бывают же такие люди, зашел – и тотчас заполнил собою все пространство. – Папа, – подал голос Тимур. Теперь он выглядел по-настоящему напуганным. Боится отца – это видно. – Здравствуйте, Игорь Сергеевич, – с трепетом поздоровалась Маша. Отец Тима медленно осмотрел всех присутствующих и его взгляд остановился на Теплякове. – Ростислав Андреевич, выйдем на два слова? – спрашивает он. Тепляков кивает и ведет его в кабинет. Все притихли и застыли в ожидании. Внезапное появление отца Тима привело всех в трепет – даже меня. У него властный голос и военная выправка. Не удивлюсь, если он полковник или даже генерал. Каким взглядом на него смотрела Маша! Будто увидела ангела-хранителя. Два властных отца пошли договариваться. А, может быть – торговаться. Решать судьбу своих детей. И что-то подсказывало мне, что судьбоносное решение будет принято уже сейчас. Через двадцать минут томительного ожидания, отцы, наконец, выходят в гостиную. По лицам обоих ничего невозможно понять. Что решили? Слово берет Токарев старший: – Свадьба состоится, – говорит он голосом, не терпящим возражений. – В феврале. Мой сын поклянется быть хорошим мужем и отцом. А если у него снова ум за разум зайдет, и он поднимет руку на Машу, то обязуется выплатить ей 50 миллионов. Это будет прописано в брачном договоре. – Молодые будут жить здесь, – добавляет Ростислав Андреевич. – Под моим присмотром. И по истечении года, если Тимур покажет себя хорошо, они смогут переехать в собственный дом. – На этом все, – закачивает отец Тима. Присутствующие теряют дар речи: Виктория Игнатовна смотрит на своего авторитетного мужа, не мигая, Тим – повесил голову, а Маша глупо улыбается. А я … наверное, на моем лице отразился шок. Два влиятельных отца закрылись в кабинете и за стаканом виски (я уверена, чую запах) решили судьбу своих детей. Такое бывает только у очень богатых людей. Они договорились, инцидент исчерпан, свадьбе быть. Радует ли меня это? Нет! Довольна ли Маша? – да! Ей плевать, что Тим не хочет на ней жениться и признавать ребенка. Ей главное заполучить его себе. Заполучить, как желанную игрушку. Ловко же Ростислав Андреевич придумал пунктик про брачный контракт. Обезопасил свою дочь от побоев юридически. Кому будет охота бить свою жену, зная, что каждый удар обойдется тебе в 50 миллионов? Отец Тима отвесил сыну оплеуху и подтолкнул его к выходу. Виктория Игнатовна пожала Маше руку и улыбнулась через силу. Ростислав провожает будущих сватов, сложа руки на груди. Меня же не замечал никто. Потому что я здесь действительно никто, так – случайный свидетель. – Спасибо тебе, Ксю, – неожиданно благодарит меня Маша. – Ты правильно поступила. – Желаю тебе счастья с Тимом, – только и смогла ответить я. Радуется, глупышка… Она еще с ним наплачется, с таким мужем. Все выходки Тима невозможно предусмотреть в брачном договоре. – Ксения, оставайся у нас, – говорит Ростислав, проводив гостей. – Сейчас будем ужинать. – Хорошо, – пожимаю плечами. – Могу что-нибудь приготовить. – Отлично, – улыбается Тепляков, – кухня там, – шутя, показывает пальцем вправо. Все, поздно кричать: «Караул, люди добрые, меня тут поработили!» – сама же вызвалась. Иду на кухню и смотрю, какие продукты есть в наличии в огромном холодильнике. Ой, чего тут только нет! Проблем с ужином не будет. Достаю мясо, овощи, зелень – получится отличное жаркое. Ростислав подкрадывается ко мне сзади и обнимает. – Напугал! – возмущаюсь, едва не воткнув себе нож в ногу. – О чем задумалась? – О сегодняшней сцене. Думаешь, ты поступил правильно? – Обсуждать мои действия решила? – шутя, отвешивает мне шлепок по заднице. Обиженно фыркаю и толкаю его локтем в бок. – Правильно или нет – покажет время, – серьезнеет. – У меня не было выхода. Папаша-полковник зажал меня со всех сторон. – Понятно. Теперь все ясно. М-да, каково ему придется целый год жить с таким зятем в одном доме? Бедный Ростислав. – Тебе помочь? – спрашивает. – Можешь баклажаны порезать, – милостиво разрешаю я. Ростислав кивает, закатывает рукава на рубашке и приступает к резке. И мы вполне себе счастливо проводим этот час на кухне. Накрываем на стол и зовем Машу. Приходит с телефоном, на экране которого мелькают свадебные платья. Она уже наряд для загса себе присматривает! Впрочем, чего еще от нее ожидать? – М-м, как вкусно получилось, – хвалит Тепляков жаркое. – Правда, Маша? – Угу, – отвечает она, не удостоив отца даже взглядом. – Ксю, как тебе это платье? Поворачивает ко мне экран, и я вижу белое роскошное платье с длинным шлейфом. – Изумительное, – отвечаю. Вот только не надо ей завидовать! – одергиваю себя. – На следующей неделе едем подавать заявление в загс, – говорит Ростислав. – Потом семейный ужин в качестве знакомства. Ты тоже приглашена, – гладит меня по руке. Ого! Неожиданно. – Спасибо за ужин, – говорит Маша. – Я пойду к себе. Ксюш, ты где будешь спать: у меня или у папы? Я краснею и смотрю на Теплякова. Он отвечает мягко: – Она будет спать у меня. Маша пожимает плечами, желает нам спокойной ночи и уходит. Хоть бы посуду предложила помыть! А ладно, что я Машу не знаю, что ли? Папа все за ней делал. – Слушай, мне так неудобно перед Машей, – говорю. – Ксения, что значит неудобно? Ты уже ждешь от меня ребенка, – хмыкает. – Ну все равно стыдно. Раньше мы хоть скрывались, а теперь… – Маше плевать на нас с тобой, она занята своей личной жизнью. Я знал, что это пройдет у нее. – А я вот даже на это не надеялась. – Две беременные женщины в моем доме! Ооо, – страдальчески поднимает глаза к потолку. – Кажется, впереди меня ждут веселые месяцы.