-29-

Через два дня Ростислав повез нас с Машей в клинику «Семейное здоровье». Врач Арина звонила ему и напомнила, что нужно сделать еще одно ультразвуковое исследование, чтобы подтвердить сердцебиение ребенка. Я почему-то волнуюсь. А что, его может и не быть? Сердцебиения, я имею в виду. Маша же напротив спокойна, как удав. Такое чувство, что забеременев, она сразу повзрослела лет на десять. Завтра они с Тимуром подают заявление в загс. И она… она счастлива, что все сложилось именно так. Ростислав с Машей заходят в кабинет первыми. Я жду и дергаюсь. Хоть бы все было хорошо. Несмотря на то, что я считаю, что мне рано рожать, подарить сына любимому мужчине очень хочу. Или дочку. Как получится. Несколько минут спустя Маша выходит одна. На лице сияет улыбка. – Я слышала сердечко своего малыша, – делится со мной впечатлением. – И видела его на экране. Точнее ее – мне кажется, у меня будет девочка. – Еще рано определять пол, – улыбаюсь. – Ксюша, заходи, – выходит за мной Арина. Ростислав сидит на стуле, по его лицу ничего невозможно понять. Но, кажется, он тоже волнуется. Ложусь на кушетку и поднимаю свитер до груди. – Спусти немного вниз штаны и трусы, – просит Арина. Смущаюсь, но делаю, как велят. Ростислав легонько сжимает мои пальцы, и этот жест успокаивает мое колотящееся сердце. Арина выдавливает гель на мой живот и водит по нему датчиком. – Ага, вот он, – говорит врач, и Ростислав впивается глазами в экран. Жаль, он отвернут от меня, и я ничего не увижу. – Сейчас измерю эмбрион и включу сердцебиение. Смотрю на Теплякова и вижу его глаза, которые приобрели теплый зеленый оттенок. Неужели он действительно счастлив, что станет отцом? Ну и дедом, конечно. Неожиданно на весь кабинет раздается быстрое «тук-тук-тук», и я понимаю, что это бьется сердечко моего ребенка. Он живой у меня внутри! Со своим собственным сердцем. Это… это так необычно. – Беременность развивается нормально, – говорит Арина, вытирая салфеткой мой живот. – Жду вас через две недели, поставим на учет, выпишу направление на анализы. Питайтесь хорошо, не нервничайте и не переутруждайтесь. Удачи Вам, Ксения. – Подожди меня в коридоре, я сейчас, – говорит мне Ростислав. Киваю и иду лунной походкой к двери. Маша сразу же набрасывается на меня с вопросами. Отвечаю невпопад, все еще впечатленная услышанным звуком. – А прикинь, если мы родим в один день! – говорит Маша с блестящими глазами. – Тут уж как получится. – Как думаешь, у тебя кто? – Думаю, мальчик. Твой папа мечтает о сыне. – Да, знаю… Мама – ее голос дрогнул, – мама так хотела подарить ему сына. И я ждала брата. – Если тебе больно об этом говорить, то не надо, – глажу ее по руке. – Семь лет уже прошло. Мы смирились. Я рада, что ты беременна от отца. Он такой счастливый рядом с тобой… Правда, рада за вас. – Спасибо, подружка. Господи, люблю эту сучку, до слез меня довела своими словами. Я думала, что она будет категорически против меня. А Маша… ох сейчас разрыдаюсь. Беременные гормоны, чтоб их! – Ты чего ревешь? – озадаченно спрашивает Ростислав. – Я … просто… – Гормоны, – подсказывает Маша. – Мне Арина сказала, что настроение может меняться, и это нормально. – А, понятно, – беззлобно смеется Тепляков. – Ну что, езжайте домой. У меня есть еще дела в клинике. Мой водитель ждет вас на улице. Ксения, езжай вместе с Машей к нам домой и жди меня. Вечером будем праздновать. – А Тимура можно позвать? – спрашивает Маша. – Конечно, – вздыхает Ростислав. – Он ведь тоже имеет непосредственное отношение к поводу для веселья. Когда сажусь в рабочий мерседес Теплякова, замечаю черный джип, подъезжающий к клинике. Так вот какие у Ростислава дела – он решил показать врачу отца. Просто не мог сказать при Маше. Интересно, когда он собирается открыть дочери правду? Может быть, сегодня вечером? Токарев испортит нам ужин. Не агрессивным поведением, так кислым выражением лица. Он не хочет жениться на Маше – это же очевидно. Вот и сейчас он уныло вещает по видеосвязи, что занят сегодня вечером игрой в баскетбол и никак не может прийти к ней на ужин. Да, спортивная игра дороже, чем девушка и ребенок – кто бы сомневался! Он будет «отличным» мужем. Испортит себе жизнь Машка своим замужеством. Но попробуй я сказать ей об этом – попаду в список врагов моментально, на первую же строчку. Вечером Тепляков приезжает вместе с Михаилом Петровичем. Машка удивлена, но рада гостю. По неизвестной причине ей нравится этот старик – зов крови, наверное? Он держит в руках роскошный букет, который протягивает Маше. Ростислав отдает такой же букет мне. Приятно! Маша идет ставить наши букеты в вазы, а я разбираю пакеты с готовой ресторанной едой. Накрываю на стол, пока мужчины сидят в гостиной и пьют аперитив – легкий коктейль из мартини с оливкой. Мне не сложно суетиться на кухне, даже наоборот – приятно. У Тепляковых такая красивая посуда, что есть с нее настоящее удовольствие. Когда все готово, зову всех в столовую. Ростислав велел накрыть именно там, а не на кухне. Рассаживаемся по местам и принимаемся за ужин, ведя обыденный разговор. – Как у Влада дела? – спрашивает Маша у Вострикова. – У моего племянника все хорошо. А ты, я слышал, замуж собралась? – Да, завтра заявление идем подавать в загс. – Поздравляю, Машенька! – Спасибо. Приходите потом на свадьбу обязательно. Михаил Петрович мрачнеет. Неужели сейчас скажет, что не доживет до этого дня? Ведь Маша ничего не знает о его болезни. – Если со здоровьем будет нормально, – улыбается краем губ Машин дед. – Маша, Михаил Петрович хочет тебе что-то сказать, – кашлянув, говорит Ростислав. Востриков испуганно замолчал и посмотрел на сына: – Сейчас? – Что? Что такое? – любопытствует Маша. – Эээ, видишь ли, Маша, я – твой дед. – Что? – прыскает она со смеху. – Мои деды уже умерли. Я даже толком с ними знакома не была. – Я – отец Ростислава. Маша прекращает смеяться и смотрит на отца, тот едва заметно кивает. – Но… как это? Почему раньше не сказали? Что за тайны мадридского двора? Как всегда – узнаю последняя, да? – смотрит на меня и понимает, что я уже знаю. – Не надо на меня так смотреть, я не имею права вмешиваться в ваши семейные секреты, – говорю Маше. – Это еще не все, – продолжает старик, – я болен. – Он отказался от лечения! – возмущается Ростислав, ища у меня поддержки глазами. – Нет смысла бороться. – С завтрашнего дня ты ложишься в клинику на лечение, – говорит отцу Тепляков. – И попробуй только оттуда сбежать. – Чем Вы больны? – озабочено спрашивает Маша. – Саркома. – Как у мамы… Но почему? Почему все так? – расстраивается. – Жизнь иногда очень несправедлива, детка. – Вы обязательно должны лечиться, – говорю я Михаилу Петровичу. – Нельзя сдаваться. Ради Вашего сына, ради внучки – Вы должны попробовать. – Вот и я ему об этом твержу, – с болью говорит Ростислав. – Уперся, как осел, что ему пора в могилу. Вдруг Маша встает из-за стола, подходит к деду со спины и обнимает его. – Я очень рада, что Вы мой дедушка. – А я рад, что ты моя внучка. – Придете завтра на ужин в честь моей помолвки? – спрашивает она. – Ох, еще один ужин? Надеюсь, последний, – смеется старик, сжимая тонкими пальцами Машину руку. – Точно последний. Я готова провалиться сквозь землю, потому что опять рыдаю. Интересно, я буду лить крокодильи слезы всю беременность?! Это просто какой-то… кошмар. Ростислав уже смотрит на меня, как на нюню. Ничего не могу поделать, они сами из меня льются. Почему Маша не плачет? Она ведь тоже беременна! – Ксения, что с тобой? – спрашивает Михаил Петрович. – Я … ничего, я сейчас, – вылетаю из-за стола и иду успокаиваться на кухню. Ростислав приходит следом за мной, дав возможность дедушке и внучке пообщаться наедине. – Малышка, ну ты чего? – заглядывая мне в лицо, спрашивает он. – Мне так жалко Михаила Петровича, он думал, что ты ненавидишь его, поэтому боялся тебе открыться. Хотел свою тайну в могилу унести, и вы бы с Машей никогда не узнали… – Но ты внесла в его план коррективы, – улыбается Ростислав и смахивает слезы с моего лица. – Я благодарен тебе за это. Спасибо, девочка моя, – целует ласково в губы. – Я хочу, чтобы ты переехала к нам, – неожиданно добавляет он.