Глава 22

Ноа

Кажется, палача разозлил мой вопрос. И я почти сразу пожалела, что задала его. Но было уже поздно.

Я просто подумала, что пока он довольно добр ко мне, нужно бы выяснить, что собирается со мной делать. Какие у него на меня планы.

Мне не слишком много было известно о сосудах рай-ши, но наличие во мне его волн несколько взволновало. Получается, я стала его сосудом? И как он теперь станет этим пользоваться? И захочет ли он оставить меня при себе? И… обязательно ли мне становиться матерью его ребёнка? Ведь женщины им нужны были для этого…

И пусть пока он вёл себя вполне миролюбиво, я всё равно боялась, что однажды он вспомнит о моём предназначении… Потому что несмотря на то тепло, которое почему-то появлялось у меня к нему (наверное, от благодарности и жалости), я всё равно не хотела ничего такого. Да я даже представить между нами ничего такого не могла!

И конечно меня это волновало.

Но он почему-то замолчал. Свёл брови, а его шрам сильно напрягся, разрезая лицо надвое и снова делая его жутким… Естественно, я тут же напряглась.

Помолчав ещё несколько минут, палач вдруг крепко сжал кулаки.

Его настроение точно изменилось. И так резко.

Вот только он был почти расслаблен и немного неуклюж, а сейчас выпрямился в спине, нахмурился, словно собирался сражаться. И когда начал говорить, его голос был каким-то отстранённым и будто-то бы даже злым.

— Ты поживёшь у меня ещё немного. Потом я верну тебя. Но заранее найду тебе хорошего рай-ши. Красивого… — он почему-то замолчал после этого слова. Словно задумался. А потом резко продолжил. — Который не будет обижать. И ты станешь… его… — последние слова он будто бы выдавливал из себя, и его голос становился жёстче. — Сосудом…

От этой перспективы я распахнула глаза.

Он собирается сам выбрать мне другого⁈ И как будет проходить «кастинг»? Стало как-то не по себе… Ужасно неуютно и боязно. Не знаю, что я ожидала вообще услышать. Но если бы он сказал, что даст мне время привыкнуть, а потом сделает меня своей, я бы испугалась и удивилась точно меньше, чем тому, что услышала. Потому что на такой ответ точно не рассчитывала.

Неужели он сразу всё так и планировал? А зачем вообще тогда забирал?

Нет, я была благодарна, что не трогает и заботится даже вроде… Но почему всё так странно? И эти характеристики моего нового «хозяина» тоже показались несколько нетипичными для рай-ши. конечно, это куда лучше, чем «злобного и жестокого», но…

— А… красивого… это какого? — переспросила тихо, потому что мне сложно было представить, что является красивым на его вкус. И почему он вообще подумал о внешности следующего рай-ши? Разве ему не всё равно, раз собирается всё равно отказаться от меня?

А кстати почему собирается-то? Может… Это я ему не нравлюсь? Я всё думала о том, что он меня пугает. Теперь же начинала думать, что видимо это я ему не подхожу… И вовсе не нравлюсь. Так поэтому может он меня и не трогает?

Тут верхняя губа палача дёрнулась чуть вверх, словно он хотел зарычать. И вместе с тем он вдруг встал. Так резко, что от неожиданности я отпрянула.

— Не такого, как я, — рявкнул он, отвечая на мой идиотский вопрос, и… Буквально в пару секунд оказался у двери, в которую и вылетел, как ошпаренный, оставив меня одну.

Я растерянно смотрела ему вслед. Он обиделся на меня?

Но это не я назвала его некрасивым… Не то чтобы я считала его красивым… Да мне по сути они все казались чудовищами. И вовсе не из-за цвета кожи или черт лица! (Хотя конечно его внешний вид был довольно выдающимся…) А потому, что относятся к землянкам вот так. Ну и сейчас я просто хотела узнать, что мня ждёт. Не более. Почему он разозлился?

Нервничая, я обняла зверюшку, поглаживая её по голове. Та принялась тарахтеть как трактор, издавая звуки очень похожие на мурлыканье. Очень. Её совсем не впечатлила реакция палача.

— Надо придумать тебе имя… — прошептала тихо, задумчиво глядя перед собой.

Кажется, я всё испортила. Если он не злился раньше, то точно разозлился на меня сейчас… И почему-то мне стало ужасно грустно от этого. И ещё от того, что он собирается меня отдавать…

Было глупо рассчитывать, что вот на таких же условиях он оставит меня себе насовсем (хотя этот вариант меня бы точно устроил), ведь я понимала, что ему нужна подходящая женщина. И совсем грустно становилось, что я ему не подхожу…

Конечно, я не хотела ему нравиться и сама… Но почему-то от мысли, что он считает меня какой-то не такой, было печально. Видимо, как-то так работает уязвлённое женское самолюбие. Нравиться сама не хотела, но если не нравлюсь — то как он посмел…

Невесело усмехнувшись, я так и сидела, периодически разговаривая с малышкой, пока палач не вернулся. Было уже довольно поздно. Но он не забыл прихватить три контейнера.

Я же заранее, чтобы хоть немного его задобрить, достала всё, что успела связать, отложив пока наброски жилета. И разложила салфетку и шарф прямо на краю кровати. Надеясь, что если он увидит, что я не сидела без дела и делала то, что он предложил, то он немного смягчится.

Ведь по всему выходило, что он разозлился из-за вопросов о моём будущем. И хотя я не понимала причину — это ведь нормальное желание знать, что тебя ждёт, всё равно не могла совсем ничего не предпринимать, просто надеясь, что он остынет сам по себе.

И нужно отметить, что мой план немного сработал. Потому что всё это палач заметил почти сразу. И нахмурился, будто бы не понимал, что это такое и почему оно тут.

— Я вязала, пока тебя не было. Вот… Шарф тебе сделала… Ты носишь шарфы? — ляпнула и замолчала, подумав, как нелепо бы смотрелся шарф поверх его доспехов…

Сейчас он был только в тёмном комбинезоне, сверху покрытым металлическими пластинами. Но и на нём шарф бы выглядел комично и совершенно неподходяще… Разве что по цвету подходил немного к его коже…

Был голубым…

Палач посмотрел на меня с непониманием.

— Мне? — переспросил, будто не расслышал или подумал, что услышал неправильно.

— Ну… Да. Я подумала, что… Нет, я уже сообразила, что ты вряд ли носишь шарф…

А он снова нахмурился.

— А что из этого шарф? — спросил меня, глядя на круглую салфетку и сложенный шарф.

Я несмело подошла ближе, стараясь не наступить на зверька, который путался под ногами, и расправила, подавая шарф ему. А он снова посмотрел, будто не был уверен, что с ним делать.

— Это… на шею надевают? — спросил меня, и только тут до меня дошло, что даже если рай-ши и знают человеческий язык, если понимают назначение вещей, то многих — скорее теоретически. Очевидно, что ничего такого он не носил и не собирался.

Да и на кой ему вообще шарф?

Они же все непробиваемые. Он когда вернулся, на нём живого места не было. Ясно, что он не боится простуды или холода…

— Да, — кивнула всё же. — Я не подумала, что он тебе не нужен, могу распустить… — и протянула руку, но палач шагнул от меня назад, прижимая шарф к груди.

— Нужен! — рявкнул поспешно, отворачиваясь, словно старался заслонить шарф собой, как будто я собираюсь отбирать…

Попробуй отбери у него, ага…

— Ладно, я рада, — согласилась и направилась обратно к коврику.

В его присутствии сидеть на кресле почему-то было неловко как-то. Но он меня окликнул.

— Ноа?

Я обернулась.

— Я… Я ужин принёс, — сказал, будто бы ему тоже было неудобно.

— Спасибо, — прошептала почти, забирая два контейнера.

А он продолжал стоять и смотреть, словно хотел сказать ещё что-то. Но почему-то молчал…