Глава 28
А-Шрам
Это было невыносимо.
Её присутствие. Её запах. Её голос.
Меня ломало.
Я ведь кажется уже всё решил. Поэтому пришёл так поздно.
Зато успел договориться с самым мягким из всех сильных рай-ши, которых я только знал. Ноа нужен был хороший защитник, который будет долго жить. Значит, он обязательно должен был быть сильным. Но при этом должен хорошо относиться к землянкам.
Я взял с него слово, что он никогда не причинит ей вред. Что даст ей немного времени привыкнуть сначала. Что не станет сразу принуждать… Я угрожал, что жестоко расправлюсь с ним в противном случае. И наличие рядом со мной неугомонной ташрии мои слова делало весомее. Ведь теперь мы с ней были неразрывно связаны.
Я весь день занимался этим. Полетел за этим рай-ши, так как он не находился на станции в этот день. К счастью, был не слишком далеко. Всего-то пару часов полёта, на одной звезде недалеко, контролировал добычу минералов для Рай-Тарра.
Там я нашёл его, рассказал ему о Ноа. И мне приходилось вытаскивать каждое слово из себя клещами. Потому что хвалить свою Ноа перед другим… Было невыносимо.
Но его совпадение с ней было довольно высоким. Куда выше, чем у меня с ней по процентам. Так что шансов, что он станет её последним рай-ши было очень много. Я почти не сомневался, что она останется с ним насовсем. К тому же, мне было известно, что настоящего сосуда у него тоже ещё не было. Зато командор отдавал ему несколько женщин «на передержку». И каждая из них осталась нетронутой и невредимой, когда он их возвращал.
Не сказать, чтобы я следил за этим. Но всегда обращал внимание, какими возвращают землянок рай-ши. И если видел, что женщины были в плохом состоянии — то исполнял свои обязанности без приказа.
Нужно признать, что это случалось куда реже, чем когда всё было в порядке. Или возможно я просто не видел всех. Хотя и землянок на станции было не так уж много. Но если какой-то рай-ши попадался на жестоком обращении и это становилось известно, то жить ему оставалось недолго. В общем-то об этом знали все.
Так что я выбрал лучший вариант для неё. Да, для неё. Для меня это было просто ужасно…
Смотреть на рай-ши, который выше меня по росту статусу. Который не имеет никаких уродств. И даже, наверное, покажется ей красивым. Какой-то дальний родственник императора. Спокойный, рассудительный и говорящий очень умными словами, пока я подбирал каждое слово, чтобы не сказать лишнего, но и дать понять, чего хочу от него. У него же даже есть хвост в наличии.
И он удивился моему предложению. Но умел сдерживать эмоции (это хорошо! Значит, не станет срывать на ней гнев…), а потому лишь уточнил пару вопросов, сам проверил в программе совместимость с Ноа, убедился и дал согласие. А заодно и слово, что не причинит ей вреда.
Только попросил перед фиктивным аукционом (я заранее уже решил, что запугаю всех остальных, кто мог туда прийти, чтобы не вздумали делать ставки) увидеть её. В медблоке перед очисткой от моих волн (о них я тоже упомянул, что на самом деле не трогал её, это случайность — чтобы он не решил сорваться на ней за то, что она была со мной).
Я, конечно, не мог отказать. Да и так было бы и для Ноа лучше — увидеть его заранее.
Если он ей не понравится очень сильно, то я наверное успею найти другого и тоже ей показать…
И казалось бы, теперь, когда вопрос был решён, и я даже успел вернуться к ужину, всё было в относительном порядке. Нужно было радоваться, что я всё так устроил. Но я не мог смотреть на неё… Не думая о том, что будет дальше.
И не мог подобрать слов, чтобы сказать ей всё. Не знал, как могу озвучить, что отдаю её. Что сам отведу её и отдам… Да что сказать? Я и думать об этом не мог. Меня просто трясло. Всего. И внутри. И снаружи.
Это было выше моих сил. Поэтому я малодушно решил, что скажу ей всё утром.
Вот только провести в одной каюте с ней целую ночь и не трогать… Это было тоже очень сложно. Слишком. Ведь это последняя наша ночь…
Я понимал, что в любой момент передумаю. Нарушу приказ командора. Нарушу вообще всё. И заслужу тем самым смерть в изгнании, ведь другого шанса у меня не будет. Поэтому мне нужно было следовать чёткому плану. Нужно было сдерживаться. Не прикасаться лишний раз к Ноа, чтобы не пугать её. Утром спокойно и чётко ей всё объяснить, рассказав о плюсах её будущего рай-ши… Пусть и хотелось перегрызть себе за это глотку. Но вместо этого всего я… сорвался…
Не выдержал, когда услышал своё имя её голосом… Моё мозг помутился. Я забыл обо всём. Лишь догадался отключить её сознание, чтобы ей не было слишком жутко, что я накинулся на неё как дикарь…
Глава 28*
Подхватив её на руки, я быстро уложил её как дитя на свои колени и… стал качать, прижимая к своей груди. Настолько крепко, насколько было можно, чтобы не сломать её, не причинить ей боли…
Я — вопреки всем своим же словам и зарокам, делал недопустимое — гладил её волосы, её нежную кожу, словно изнывающий от жажды путник дорвался до глотка воды. Я нарушал все данные ей и себе обещания, что не трону.
Я трогал.
И старался запомнить своим воспалённым и одичавшим от ужаса потери мозгом каждое прикосновение. Старался убедить себя, что всё к лучшему. Что ей понравится новый рай-ши. Что он будет к ней добр… и будет с ней… нежен…
Я тихо, почти беззвучно и бессильно рычал, прижимая её к себе крепче.
Если бы можно было засунуть Ноа под кожу, то я бы сделал это, даже сквозь невыносимую боль. Мне хотелось слиться с ней так, чтобы её нельзя было отделить от меня. Чтобы нельзя было забрать. Просто забрать как какую-то вещь! Но она не вещь! Она… Она моя… Ноа…
Сейчас я нежно-нежно трогал пальцами её губы. И корил себя за то, что трогаю. Но не мог остановиться. Я не удержал себя. Когда она позвала меня, когда она стояла так близко… А у меня была последняя ночь с ней. И больше не будет никогда!
Я хотел орать. Хотел убивать.
То жуткое, что жило во мне, вставало на дыбы, желая идти и уничтожать каждого рай-ши, кто скажет, что я ДОЛЖЕН отдать её. В первую очередь командора, который отдал этот приказ!
Только и сам я понимал, что нельзя забрать землянку на планету просто так. Не положено. Никто не позволит! Я ведь не прикасался к ней… Она не беременна. А другого способа не было.
Но если бы я был уверен, что со мной ей будет лучше, я бы боролся за неё со всем миром. Однако я ведь знал, что не будет…
И потому вопрос отдавать ли её, не стоял вовсе. Я изначально понимал, как нужно поступить правильно. Но что-то внутри меня противилось этому и не желало в это верить и следовать слову…
И это ломало меня. Мне так больно не было никогда.
Это было хуже, чем если бы мой хвост отрывали кусками на живую много-много раз…
Я качал её, стараясь уложить так, чтобы ей было удобно лежать. Я смотрел на её губы, и боролся с желанием коснуться их не только пальцами. Я старался запомнить каждую её чёрточку. Ощущение её бархатной кожи…
Ещё я понимал, что у меня больше никогда не будет землянки.
Не потому что я больше не стану жить тут, где положено жить им, а потому что сам никогда не приду на аукцион. Никто никогда не заменит мне Ноа…
Я будто бы умирал сейчас, потому что прощался не только с ней. А будто бы с самой большой частью себя. Будто без неё меня самого уже тоже не будет…
Не выдержав, я взял её ладошку — такую тоненькую и красивую — и приложил к своим губам. Пусть этот поцелуй, украденный, нечестный, навсегда останется с ней.
И со мной…
Хотя я уже понимал, что без неё мне жить осталось недолго. Я не смогу просто… Не нахожу смыслов бороться. А с моей работой — каждый день борьба…
Но я должен всё так устроить ради Ноа. У меня её всё равно бы забрали рано или поздно. А я теперь уязвим… Я не подходил ей. Да и не смог бы как следует защищать её, наверное… Так, как она этого заслуживает. Поэтому пусть это делает другой…
И снова представляя с ней другого рай-ши, я тихо, надрывно рычал, прижимая её спящую к себе.
Моя Ноа…. МОЯ!
Теперь я прикоснулся губами к её виску, нежно перебирая шелковистые волосы.
Невероятная… Ненастоящая… Таких же не бывает просто…
Она даже не так уж сильно боялась меня. И ни разу не посмотрела с презрением или омерзением…
Такая хорошая…
И я рычал снова и снова, мечась внутри себя как раненый зверь, но понимал, что не отступлю. Наступит утро… И я сам отдам её другому…
Ради неё. Чтобы ей было хорошо…
Как никогда бы не было со мной…
Даже если Ноа настолько добра, что не считала меня мерзким, она всё равно не для меня.
Она достойна лучшего… Того, кто не будет пугать своим видом. Того, кто не будет уродом. Кто не будет выполнять самую грязную работу. Недостойный… Потерявший даже хвост. Слабак, который прячется за спиной мелкого детёныша ташрии…
Разве такой рай-ши должен быть рядом с Ноа?
Конечно нет. Она заслуживает другого… Не такого тупого и уродливого. Ведь сама она -совершенство… И скоро будет чужим совершенством…
Когда я раньше сказал ей, что отдам, Ноа не противилась. Она не была против. Очевидно, что она бы сама хотела оказаться с кем-то, кто пугал бы её меньше. А достоин был больше. Это понятное желание. Даже для меня.
Но пусть я и понимал это, легче мне не было. Было только хуже. Что я не смог ей понравиться… И теперь уже никогда не смогу. И больше её не увижу.
Никто не показывает свои сосуды чужакам. Он увезёт её потом в свою резиденцию, и она будет жить там. Мне туда никак не попасть. Ни под каким предлогом.
Кто же в добром здравии выдаст пропуск в свой дом палачу? То-то и оно. Поэтому я понимал, что вижу Ноа в последний раз. В самый последний. И никогда больше не смогу не то, что коснуться, даже взглянуть…
И я рычал опять и опять, сжимаясь в комок вместе с ней, дрожа от мысли, что утро слишком близко и время течёт быстрее, чем обычно раз в тысячу. А утром… в медблоке её будет ждать тот самый рай-ши. И она…
Она станет его потом.
И ему она подарит детей… И наверное будет ненавидеть меня до конца своей жизни, что я не отдал её другому сразу, или вспоминать с осознанием, насколько я был туп, слаб и уродлив. А я…
Я только ночами буду также как сегодня рычать в подушку, понимая, что где-то там, в каюте на станции или в своей резиденции на Рай-Тарре, другой рай-ши сейчас трогает вырванное из моей груди живое сердце…