Глава 40

Преодолев некоторую растерянность от его ответа, я улыбнулась.

И подумала, что хорошо, что не просила его об этом раньше. Потому что решила бы, что он просто не хочет целовать меня, обиделась бы и расстроилась. Сейчас же, зная его куда дольше, я поняла, что сама неверно сформулировала. А потому получила неверный ответ…

Ведь в его глазах я прекрасно видела, чего он хочет. Но решил, что это не просьба с моей стороны, а вопрос. И видимо, если я не попрошу прямо, то так и умру в этой резиденции старой нецелованной даже девой.

— Я хочу, чтобы ты меня поцеловал, — исправилась, и брови рай-ши приподнялись.

Этого он точно не ожидал. Несмотря на то, что я постоянно обнимаю его, постоянно касаюсь, он не может поверить до сих пор, что я хочу быть с ним сама. Правда, и так прямо я стеснялась это сказать. Всё же он — взрослый мужчина с другим совсем менталитетом, а я неопытная совсем, не умеющая выстраивать отношения. Но с ним… Я готова попробовать.

— Хочешь? — переспросил тем временем он неверяще, но с ноткой надежды.

— Очень… — прошептала ему. — Теперь… Ты сделаешь это?

— Ноа, я… — он метался, оглядывая меня, всё вокруг, потом снова меня и сжимая кулаки.

— Я хочу, чтобы именно ты меня целовал, — произнесла уверенно, но мягко. — Я никогда раньше ни с кем… И очень хочу с тобой.

Он резко выдохнул. И его большая рука приподнялась, чтобы нежно коснуться пальцем моей нижней губы. Он не смял её, не очертил контур, просто прикоснулся. А меня уже пронзили миллионы искр желания. И не только поцелуя.

Прежде мне казалось, что чувствовать такое — слишком неправильно и говорит об испорченности. До меня не доходило, как можно желать кого-то так сильно, что не можешь и минуты сдерживаться… Пока не встретила А-Шрама. И каждый раз, когда я видела его мягкость по отношению ко мне, моё сердце согревалось всё сильнее. А за ним — и тело требовало большего. Желая ощущать на себе его трепетную осторожность….

— Никогда? — повторил он хрипло.

Я кивнула.

— Ты уверена… Что хочешь, чтобы я был первым, кто тебя… поцелует? — теперь он смотрел мне в глаза. Только в них.

— Нет, — ответила прямо, и только он нахмурился, продолжила. — Не первым, А-Шрам. Единственным… — и легонько потянула его за руку к себе, приподнимаясь сама и стремительно сокращая расстояние между нами.

Поэтому сложно было сказать, кто в итоге поцеловал первым. Но так или иначе, наши губы встретились. Его жёсткие, сухие, покрытые шрамами и мои — пульсирующие от желания, влажные от воды, мягкие и податливые, нежно ласкающие его…

То ли А-Шрам не умел целоваться, то ли просто был растерян, но пару секунд он не двигался сначала, позволяя мне делать всё самой. И хотя я сама толком ничего не знала о поцелуях в реальности, старалась показать ему, что чувствую через эти острожные касания. А потом он перехватил инициативу, тоже аккуратно касаясь моих губ, обхватывая то верхнюю, то нижнюю так легко, будто бы это у него, а не у Та-ши ядовитые клыки и слюна. Или словно он боялся, что может меня поцарапать своими шрамами.

Одновременно с тем, его большие руки приподняли меня к нему за талию. Поэтому теперь мои ноги сначала просто висели над водой, а руками я могла обнимать его за шею и прижиматься сильнее. Время закружилось как в водовороте — прошла то ли вечность, то ли мгновение. Но вдруг изменилось и наше положение.

Он резко подался вперёд, вжимая меня спиной в нишу в каменной скале, с которой сверху срывался водопад — так мы оказались укрыты от всех вокруг водной завесой — в небольшой выемке за водопадом. И теперь он целовал меня сам, требовательнее и куда смелее. Явно вошёл во вкус и едва сдерживался. Хотя всё же это мой язык первым нашёл его, чтобы пригласить к себе…

И тут я ощутила, что уже знакомый жар куда заметнее разливается по телу, а кончики пальцев и губы покалывает и они немеют. Как же хорошо…. Как приятно…

Я вся утонула в этом поцелуе. В его нежности. В его только зарождающей страсти. Это было волшебно! Поэтому я прильнула к нему, обхватывая его торс ногами — так было гораздо удобнее. К тому же, моё ноющее от жара лоно могло прижиматься к его телу…

Его губы легонько щипали мои, а язык нежно гладил. Я тоже обводила своим отметины на его губах, когда обхватывала то одну, то другую. И мне безумно нравилось трогать языком его шрамы. Казалось, что я могу их залечить вот так. Что могу забрать у него из памяти боль о том, как он их получил, и взамен оставлю вот эти воспоминания.

Но как скоро всё началось, так же быстро и закончилось.

А-Шрам резко отстранился, удерживая меня на весу.

— Нет, Ноа. Это феромоны. Это не ты…

Пьяная от поцелуя, я непонимающе воззрилась на него.

— О чём ты?

— В моей слюне феромоны, которые тебя… возбуждают… Это они. Это не твоё желание. Прости, что позволил этому случиться, — он отвёл взгляд.

Впервые в жизни я едва удержалась, чтобы не выругаться. Только что он обесценил мой самый первый и самый лучший поцелуй!

— А-Шрам, посмотри на меня, — позвала, покрепче обнимая его талию ногами, чтобы не поставил меня на пол.

Медленно он всё же исполнил просьбу.

— Я сама просила тебя поцеловать. Я первая потянулась к тебе. Какие феромоны?

— Ну… Они подействовали потом, — нахмурился он, кажется, начиная улавливать причинно-следственную связь.

— Так какая разница, если я хотела до этого?

Он стушевался. И промолчал.

— А-Шрам… Я правда хотела сама. И не имею ничего против, чтобы они на меня ещё больше действовали. Мне это… приятно…

Он сглотнул, не сводя теперь голодного взгляда с моих губ.

— Ты не понимаешь, — прошептал почти.

— Так объясни мне. Мне понравилось всё. Я не против. Почему мы остановились?

— Ты не видишь разве, Ноа? Посмотри на меня… — с каким-то отчаянием выдавил он.

— Я вижу. Вижу самого замечательного мужчину в галактике. Самого нежного. Самого внимательного. Самого… желанного… Куда ещё мне смотреть?

Его грудь быстро вздымалась.

— Ты заслуживаешь большего. Другого, хорошего рай-ши. Не чудовище, как я…

— Разве ты отдашь меня другому? Если я не хочу этого? Ты обещал, что не отдашь…

Он замолчал, поняв, что попал в ловушку. Он и сам не мог бы уже меня отдать — в этом я была почти уверена. Кроме того, сейчас говорил это всё не потому, что ему самому не понравилось, нет. Он боится, что что-то не нравится мне. Что я могу оттолкнуть его, разглядев в нём что-то, чего не видела раньше? Вот только это что-то нравилось мне в нём. Как и всё остальное. Меня не пугала даже его профессия. Ничего в нём больше не отталкивало. Всё казалось родным. И я готова была принимать его любым. Тем более уж меня вовсе не волновала его внешность.

На нём не стало меньше шрамов или ожогов. И обычно его вид всё ещё был устрашающим. Вот только я знала, что там внутри под этой оболочкой. Теперь знала. Ещё как. И это заставляло меня его… любить… Пусть я сама себе ещё не признавалась в этих чувствах в полной мере. Но ведь и так было понятно всё. Видимо, только для меня.

— Я хочу… целоваться с тобой. И не только…

Шумно выдохнув, он сжал мою талию и только потянул меня снова к себе, явно намереваясь поцеловать опять, как вдруг… Остановился. И я едва удержала разочарованный стон.

— Нам лучше вернуться. Тут прохладно. Ты замёрзнешь, Ноа…

— А ты согрей меня, А-Шрам… — попросила я тогда, уверенно расстёгивая на нём рубашку, чтобы скорее снять её…