Глава 43

А-Шрам лежал на кровати, крепко сжимая пояс своих штанов руками. Я нависала над ним с решительным видом.

— Ноа, там… — мотал он беспомощно головой с таким видом, будто бы там действительно может быть нечто, что повергнет меня в ужас.

— Я знаю, что там, А-Шрам. Пусти штаны, — потребовала грозно, сдувая прядку волос со своего лица.

Он помотал головой отрицательно, продолжая цепляться за свою одежду. И если бы была ширинка, я бы просто расстегнула её, но пока не могла добраться до содержимого… А он сильный! И не отпускает пояс. Поэтому раздеть его оказалось той ещё задачкой…

Но это было уже делом принципа! Умирать старой девой я не хотела. А его хотела ещё как. Да и уже не могла отступить, ведь пока даже представить не могла, ЧТО именно он так сильно боится мне показать. Идей не было. А поимо желания, появилось и сильное любопытство. Поэтому решила, что отступать нельзя ни в коем случае.

Да и пора уже было нам обоим перестать скрывать что-то друг от друга. Вот только А-Шрам слишком закрыт. Так что я придумала единственный способ, который, как мне казалось, может наконец его образумить. Вот только реализовать его он мне не давал! Да и просто не давал…

— А-Шрам, — я добавила в голос металла и предостережения, показывая, что не отступлю.

И он наконец сдался — выдохнул, тут же поднимая руки ладонями вверх. Мелькнула мысль, что выглядит всё так, словно я его насилую! Но я же наоборот…

Мы только что целовались с ним битых часа два. Если не больше. До сбившегося дыхания. До звёздочек перед глазами. До истомы во всём теле и пульсации в губах. Я даже кончила несколько раз просто от его объятий и этих поцелуев! Конечно, мне хотелось теперь продолжения. Тем более, что показалось, что он и сам далеко не против.

Это же он шептал мне, что я самая прекрасная и великодушная. Что он сходит по мне с ума, но совершенно не достоин. И вот, я поняла, что если всё не взять в свои руки в прямом и переносном смыслах, то мы никогда никуда не продвинемся. Буду в возрасте его троих бабушек вспоминать только эти сладкие поцелуи…

Ну уж нет!

Так что решила его раздеть. И когда он перестал держать одежду, это сделать оказалось чуть проще. Рубашку с него я уже сняла по время поцелуев (тогда он не сильно сопротивлялся). И даже несколько раз целовала его в торс. Он всё время смущался этому, говоря, что там шрамы и не надо к ним прикасаться. Но едва ли не пытками я выяснила, что «не надо» — не потому что ему неприятно. А потому что «такая светлая и восхитительная девушка как я, не должна касаться чего-то настолько уродливого и жестокого».

Уф!

Надеясь меня напугать (или наставить на путь истинный в его видении?), он даже рассказал мне, что единственная женщина, которая у него была, рыдала белугой после их близости, хотя сама на неё согласилась. Я могла её понять… Если бы он спросил меня в первые дни с ним в каюте, я бы тоже не посмела отказать в близости, а потом бы рыдала.

Не зная его, сложно было увидеть красоту и доброту его души за этим жутковатым внешним видом. Это теперь всё изменилось. Так что его запугивания не сработали. Особенно после того, как я спросила, причинил ли он ей вред или боль тогда, а он ответил, что ни за что бы не посмел и наоборот старался сделать хорошо, но видимо, не вышло. Тут я только уверилась, что дело именно в том, что секс без чувств и желания ощущается как насилие в любом случае. По сути, это оно и есть. Даже если одна из сторон об этом не догадывается.

Вот только сейчас казалось, что насилие тут проявляю я… Правда, это не заставило меня отступить. Тем более, что я прекрасно видела плащ-палатку в его штанах. И догадывалась о причинах её возникновения. А ещё, хоть и опасалась его размеров, уже очень сама хотела увидеть его.

Поэтому решительно (но ужасно покраснев от стеснения) спустила его штаны на бедра, а затем освободила его член, но пока не смотрела на него. Только в глаза. И в его синих видела панику…

А-Шрам выглядел таким милым… И уязвимым. И испуганным.

Сомнений не было, что боится он не того, что может быть между нами. Он боится моей реакции. Боится, что после увиденного или произошедшего между нами, я оттолкну его. Не захочу больше находиться с ним рядом. Он боится, что снова останется один. А я посчитаю его чудовищем. Поэтому и твердит это сам, словно если делать это чаще, то когда это случится, будет не так горько…

Вот только я не собиралась позволить этому случиться. И была готова к чему угодно.

Сейчас же медленно опустила взгляд ниже и едва удержала вскрик, пока он задержал дыхание, комкая пальцами покрывало. Я видела шрамы и ожоги на остальном его теле, но представить, что здесь они тоже будут в таком количестве… Это же просто невыносимо, должно быть…

— Тебе не больно? — уточнила тихо.

Он покачал головой.

— Уже нет, — прохрипел мне.

— Я могу… тебя трогать? — поверить, что такое может быть «уже не больно», было сложно.

От одной только мысли о том, что он пережил, у меня на глаза наворачивались слёзы, которые я едва сдерживала. А-Шрам же помолчал, глядя в пол. А потом с надеждой взглянул мне в глаза:

— А ты всё ещё хочешь? — спросил убито.

На самом деле я даже не могла представить, какую боль он пережил, что она оставила такие следы на самой чувствительной части его тела. Если его шрамы и ожоги выглядели жутко на всём теле, то тут — тем более. И моё сердце сжималось от жалости и боли за него. А ещё от понимания, что он так боялся моей реакции, если увижу эти жуткие отметины и тут. И поэтому уверен, что теперь уже не захочу с ним ничего…

Вот только у меня это вызвало совсем иные мысли и желания…

— Хочу, — ответила я мягко.

Он же опустил голову ниже, словно ещё больше стыдясь. И вдруг…

— Я тоже хочу, — сказал опять тихо и… уязвимо.

Будто признался в чем-то стыдном. И бросил на меня беспомощный взгляд… Который в совокупности с его массивными габаритами и весьма пугающим видом на контрасте тронул меня ещё сильнее.

Моё сердце ускорило ритм. Внутри что-то задрожало от его слов. От его желаний, которые он так долго скрывал. От его сдержанности, на которую способен далеко не каждый. От его мягкости и нежности. Нежности палача…

Это же невозможно было представить!

Когда я впервые увидела его, ни за что бы не поверила, что мы окажемся в такой ситуации. А теперь и подумать было страшно, что кто-то другой бы мог увезти меня к себе. Что бы сейчас со мной было? Была ли бы я ещё сейчас…

А с ним… С ним всё так медленно и волшебно. С ним так мягко и тепло.

Не медля больше, я опустилась губами к его твёрдому прессу, проложив осторожными, влажными поцелуями дорожку к паху. Он выдохнул резко и сжал покрывало сначала, видимо, не понял, что именно я собиралась делать. Думал, это просто поцелуи, и я остановлюсь…

Вот только у меня был другой план.

Мне просто необходимо было любыми способами убедить его, что я уверена в том, что чувствую, в том, чего хочу. И в нём я уверена. И в том, что он мне нужен — тоже. Нет ничего более ясного для меня. И моя неискушённая голова придумала только один вариант, как сделать так, чтобы он поверил…

У меня не было опыта, я ничего не умела, но по тому, что знала от более смелых подруг или из интернета, посчитала, что такая ласка для мужчины должна сказать куда больше слов… Всем же она нравится. Так что и ему должна понравиться, правда?

Когда я осторожно коснулась сначала только руками этой его части тела, то ощутила разницу. Кожа на его теле была грубой и прочной. Здесь же — бархатной и нежной. Как он сам…

То, что видно глазу — пугает своей жёсткостью. А внутри… Внутри он словно мягкая начинка в твёрдой карамельке. Собственно, как с карамелькой я и решила поступить… И уже начала наклоняться, стараясь не поддаваться панике и не думать о будущем, как оно вообще должно в меня умещаться, как тут…

— НЕТ!

Я даже вздрогнула и взглянула на него с непониманием.

— Ноа… Ты… Так не нужно делать, — его глаза были круглыми и испуганными ещё сильнее, чем до этого.

— Я просто… поцелую… — другое слово я постеснялась сказать. Хотя планировала не только поцелуи, конечно. Но подумала, что может в его голове какие-то другие варианты были, где я собиралась сделать ему больно? Иначе зачем так кричать…

— Там⁈ — его глаза расширились.

Ага. Кажется, мой жуткий палач не догадывается о том, что так тоже можно получать удовольствие. Или даже представить себе не может подобное от меня…

— Да. Я никогда этого не делала, но хочу попробовать. Позволишь?

Он помотал головой отрицательно.

— Не надо, Ноа. Это же… Неправильно…

— И чем это запрещено? — я улыбнулась.

Он не нашёлся с ответом.

— Тогда просто молчи и получай удовольствие, — фыркнула я, на самом деле не сильно уверенная, что способна его доставить. Но пока он переваривал сказанное, я уже склонилась ниже, касаясь мягкими поцелуями тех шрамов, которые бросались в глаза сильнее всего. Проходилась по ним и кончиком языка, мысленно стирая так пережитую им боль. Пусть останутся другие воспоминания, связанные с этими шрамами…

Всё это время сверху не было слышно даже дыхания. Так что уже смелее я в итоге обхватила губами навершие, мягко проходясь ладошками по упругой и твёрдой как камень длине под нежной кожей.

Громкий выдох возвестил о том, что боли я не причинила. Зато раздался ещё и треск. А-Шрам порвал покрывало, так сильно его сжимал.

Ну спасибо, что не меня…

И я смелее двинулась вперёд, нанизываясь на его твёрдую уже давно длину и стараясь при этом хоть что-то делать языком. Кажется, он замычал. А дальше раздался хруст перекрытия кровати…

Конечно, чтобы взять его целиком, речи и не шло. Я просто позволяла ему скользить в мой рот, насколько мне это было комфортно, потом втягивала щёки, усиливая давление, и приподнималась, не выпуская полностью. Потом повторяла эти нехитрые движения. Но что могла сказать точно — мне самой точно нравилось. И не только потому что действовали феромоны рай-ши, это я уже кажется начала улавливать. Но и потому что мне нравилась такая власть над ним, нравился его вкус, его реакция на это…И мне хотелось, чтобы он знал тоже — что я позволю ему всё. Что для меня в нём нет ничего неприятного или отталкивающего…

Я прошлась языком по рельефу, параллельно пытаясь сжать руками. Сделать это было не так просто, потому что мои не сильно большие ладони явно не были предназначены для такого размера. Однако, судя по участившемуся до предела дыханию, А-Шраму хватило и этого.

Ощущая и собственное возбуждение, неосознанно я застонала, и услышала очередной скрип кровати. Только тут впервые подняла глаза на него. Прежде была сосредоточена на другом, подстраиваясь и стараясь делать правильно. Ну как правильно… Как я себе придумала, что надо. Не то, чтобы раньше интересовалась техниками этого. Кто ж знал, что пригодится с рай-ши, который о таком и подумать не мог, а потому научить меня этому — тоже.

И стоило нашим глазам встретиться, как по телу А-Шрама прошлась крупная дрожь. А его руки тут же легли мне на плечи, как бы стараясь отодвинуть. Но я не собиралась никуда отодвигаться! Мы же только начали, что опять?

Тем более я вот только вошла во вкус во всех смыслах. Поэтому заканчивать мне ничего не хотелось. Хотелось продолжать.

— Ноа… — прохрипел А-Шрам, теперь пытаясь от меня отодвинуться. Но ему сложно было это сделать с учётом того, что я сжимала губы сильнее и тянулась за ним.

— Я не… — он издал мученический стон, а я лизнула попавшийся мне на пути шрам от ожога…