Глава 8

А ведь мачеха была права. Меня там ждали женихи. Стоило появиться на балу, как король намекнул, кого хотел бы видеть моим мужем. А если бы велеросы сказали свое «да», то со свадьбой король тоже не затянул бы. Руки генерала тогда были бы развязаны.

– Я думаю, да. Мачеха не даст вам выйти замуж, – кивнул гер Брю. – Ей нужно время, чтобы отыскать новый кошелек. И чтобы деньги там были набиты плотно.

Я крепко сжала губы, вспомнив слова кухарки, что мачеха отняла у Белоснежки драгоценности ее матери. Возможно, их уже нет дома. Урсула вовсю готовилась к разводу.

– Сегодня она пыталась соблазнить короля, – я смотрела на реакцию лекаря. – И он едва не повелся.

Гер Брю вздохнул.

– Если бы Урсула стала фавориткой, она бы развернулась во всю мощь. С ее то норовом. Благо, она не догадывается, что генерала и короля связывает не только дружба, но и более тесные связи.

– Вы обо мне?

– Да. Король никогда не тронул бы жену графа, помня, что вы его крестница. Здесь даже сомневаться не стоит.

Я прикусила язык, чтобы не проговориться, что Урсула уже нашла замену генералу. Молодого и красивого. Но король, безусловно, был лучше.

«Ах, как же сильно я ей насолила!»

Судя по тому, как дорого был одет ее любовник и какой величины бриллиант сверкал на его пальце, он не нуждался в деньгах.

«Хорошо она устроилась. С одной стороны денежки генерала, с другой – молодой кобель».

Но в чем–то он ее не устраивал, раз она поставила на короля. Хотя, кто может сравниться с королем по богатству и влиянию? Моя мачеха честолюбива. После генерала должен быть только король. Или кто–то равный ему.

– Гер Брюнольф, скажите, пожалуйста, а вы случайно не заметили того мужчину на лестнице? Как думаете, он велерос или нет?

Лекарь нахмурился, не понимая, о чем я.

– Король сказал, что подписал торговый договор с велеросами. И они, якобы, находились на балу… Отец и сын.

– Ах, да, видел, видел! У них весьма характерная внешность. Они настоящие богатыри, – он согнул в локте руку и напряг свой хилый мускул, демонстрируя силу чужеземцев.

Я закусила губу. Если здоровяк – велерос, то предложение короля становится неприемлемым. Выйти замуж за любовника мачехи – что может быть хуже?

Мы преодолели большую часть пути, когда я вспомнила, что дома меня ждет разъяренная Урсула. Кто остался бы на балу после позорного представления?

– Хотите, я отвезу вас к себе? – гер Брю понял, о чем я беспокоюсь, кусая губы. – Познакомлю со своими дочерями. Пусть Урсула за ночь перебесится…

– Я когда–нибудь бежала от трудностей? – я с вызовом подняла подбородок, ожидая ответ «Никогда!»

– Всегда, – с извиняющейся улыбкой ответил лекарь. Он смотрел на меня с жалостью. – Закрывались в своей комнате. Или прятались от гнева мачехи у тетушки Иды. А однажды просто исчезли, и мы насилу вас отыскали. Всю деревню подняли на ноги, отправив прочесывать лес.

– Я была трусихой? – поразилась я.

Так вот почему Белоснежка запрещала говорить отцу о побоях. Она боялась, что мачеха будет относиться к ней еще хуже. Папаша–то все время в отъезде. И королю не обмолвилась, боясь, что некрасивая правда об их семье выплывает наружу.

Короче, у меня были претензии к мужской половине семьи Белоснежки. Насколько надо быть нечутким и близоруким, чтобы не понимать, что его дочь обижают? Солдафон и есть солдафон.

– Вы и сейчас не очень смелая, – тихо заметил лекарь.

Ответ старика меня убил. Я уставилась на него.

– И правильно делаете, что не обостряете ситуацию, – «утешил» меня гер Брю. – Вам надо выйти замуж, тогда у Урсулы не будет причин преследовать вас. Генерал сам разберется с ней.

– Ну уж нет. Теперь я другая, – я показательно расправила плечи.

Доктор вздохнул, когда увидел, как у меня сжались кулаки. Он не верил, что я справлюсь с мачехой. Слишком долго та внушала Белоснежке страх. Или Золушке?

Я уже терялась, в какой из сказок нахожусь. А что, очень похоже на историю о замарашке. Только Золушка потеряла башмачок, а я плащ. Я тихо рассмеялась, представив, как «принц», если бы он не был женат, мотался бы по всему королевству с потерянным плащом в руках. Уж по его размеру незадачливый жених точно не нашел бы «ту самую–самую».

Остаток пути я мысленно готовилась к диалогу с мачехой. У меня была козырная карта. Я знала о ее любовнике. А раз так, король тут же даст генералу разрешение на развод. И никакого дележа имущества не потребуется. Вылетит пробкой!

Особняк встретил тишиной. Услышав мои шаги в холле, вышла со свечой горничная Ланца.

– Урсула уже дома? – спросила я, скидывая ей на руки плед.

– Нет, еще не приехала.

Я обернулась на стоящего на пороге гера Брюнольфа.

– Куда она могла подеваться?

Лекарь пожал плечами.

– Может быть, заночевала в городе? – предположила Ланца. – Бал заканчивается под утро, а у хозяйки много подруг, у которых она могла бы остановиться.

«Или друзей», – мысленно добавила я, имея в виду любовника Урсулы.

Пора расслабиться. Драки не будет. А так хотелось.

Поблагодарив доктора за помощь, я попрощалась с ним и пошла к себе. Первым делом заглянула в мутное зеркальце. Ушиб на лице хоть и потерял сочность красок, все еще никуда не делся. Правда, глаз приоткрылся чуточку больше. Бадяга помогла.

Как я ни крутила и ни трясла зеркальце, оно молчало. Видимо, надо было поплакать, чтобы оно выдало утешительную фразу. Но плакать я не собиралась. Все не так плохо. Я – крестница короля, а это такая сила, что Урсула против нее не выстоит.

Я развела бадягу и обильно смазала ушиб. Завтра лицо должно выглядеть лучше.

«Больше я не позволю мачехе поднять на себя руку».

С этой мыслью я отправилась в кровать. Хмыкнула, когда поняла, что полностью вжилась в образ Белоснежки. Ну и хорошо. Пока меня там, в Кащенко, лечат, я наведу порядок в доме родного отца. Он уже в возрасте, а вынужден мотаться по гарнизонам.

Мачеха появилась после полудня. Была задумчива и тиха. Даже когда я встретилась с ней в коридоре, прошла мимо, будто меня нет вовсе. Я даже остановилась и посмотрела ей в след.

Это еще что такое? Что она задумала? Неужели поняла, что проиграла? Или сменила тактику и решила на меня не давить? Хорошо. Я тоже не буду лезть на рожон. Посмотрю, как она поведет себя дальше.

Вскоре причина ее задумчивости открылась. Я была на кухне – в самом теплом месте дома, когда туда прибежала Ланца.

– У Урсулы в спальне лежит какой–то конверт. Даже когда я ее одевала и расчесывала, она косилась на него и поджимала губы. Там что–то неприятное. Она злится.

– Но раз хозяйка не вымещает злость на Белоснежке, значит… – начала Ида и замолчала, не зная, какой сделать вывод. Лишь бы ляпнуть с умным лицом.

– Ей написал мой отец? – догадалась я.

– Нет. Генерал присылает курьера. Его депеши скручены в трубочку и скреплены сургучной печатью. А этот конверт с золотым тиснением.

– От Его Величества? – выдохнула я.

Неужели он решил прижучить Урсулу? Мол, убери руки от Снежки, у меня на нее планы. Тогда ее задумчивость и злость были бы вполне объяснимы. Король же спросил напрямую, не противилась ли мачеха тому, чтобы я поехала на бал.

Ланца помотала головой и смущенно улыбнулась.

– Прочесть бы его, да я грамоте не обучена.

– А выкрасть сможешь? – я смотрела на горничную с надеждой.

Кухарка посуровела лицом.

– Вы на что Ланцу толкаете? Мало она за вас страдает?

Я устыдилась.

– Ладно, – промямлила я. – Будем ждать. Рано или поздно все прояснится.

В дверях появился запыхавшийся Абель, и кухарка тут же шваркнула его полотенцем по плечу.

– Где тебя черти носили? Скоро жаркое подавать, а картошка еще не чищена.

Мальчишка скривился. Его лицо горело от мороза, а на ресницах таяли снежинки. Во дворе с утра мела вьюга.

– Меня госпожа за гером Брюнольфом посылала. Он к ней наверх пошел, а я сразу сюда. Разве же я не понимаю, что пора на стол накрывать?

– Ой, и я побегу, – всполошилась Ланца.

– Скажешь потом, зачем нашей ведьме лекарь понадобился, – крикнула ей вслед тетушка Ида.

Я схватилась за сердце. Первой мыслью было: мачеха узнала, кто вчера помог мне попасть на бал, и теперь доктора ждет выговор.

– Я тоже пойду, – я поднялась. – Покараулю лекаря в коридоре. Он не скроет, зачем его вызвали.

Я переживала за гера Брю. Он мне нравился. Добрый и отзывчивый, он рискнул всем, когда согласился на мою авантюру с балом.

«Как только у меня появятся деньги, я его отблагодарю, послав подарочек для его жены. И мне, и ему будет приятно».

Видимо, здоровье мачехи пошатнулось не сильно, так как доктор очень скоро спустился по лестнице из ее покоев.

– Что там? – прошептала я в нетерпении, пытаясь по его лицу угадать, ругали старика или он исполнял свои профессиональные обязанности.

– Идемте к вам, – он перехватил тяжелый саквояж в другую руку.

Когда мы оказались в моей комнате, гер Брю достал из кармана скомканный носовой платок и принялся протирать очки.

– Урсула вызвала меня из–за вас.

– Я так и знала, – сказала я упавшим голосом.

– Она велела, чтобы я к вечеру привел вас в порядок.

Я расправила плечи.

– Мы ждем гостей?

– Нет. Вы с Урсулой едете в театр. Я видел приглашение от велеросов. Они весьма прямолинейный народ. Приглашение действительно только в том случае, если его примите вы.

– Мы с Урсулой?

– Нет. Вы – дочь генерала Шерба. Без вас они Урсулу не ждут. Она вынуждена будет взять вас в театр. И сама не от кажется. Ваша мачеха не упустит случая показать всему городу, особенно после вчерашнего скандала, что она вхожа в королевскую ложу.

– Ее желание продемонстрировать свою значимость оказалось сильнее ненависти ко мне, – догадалась я, понимая, как трудно было мачехе принять условия северных гостей.

Гер Брю открыл саквояж и расстелил на столе чистое полотенце.

– Что собираетесь делать? – спросила я, наблюдая, как лекарь выкладывает пыточные инструменты.

– Пускать кровь.

Я вздохнула. Ну пусть он ее в конце концов пустит. Вдруг на самом деле поможет?

Оставшись одна после неприятной процедуры, я вернулась к размышлениям о мачехе. Вернее, о ее любовнике. Велерос он или нет? Вдруг гер Брю ошибся, не рассмотрев его хорошо в темноте? Если велерос, то понятно, почему он захотел продолжить знакомство со мной. И так же понятно настроение мачехи: она видит, что ее возлюбленный выбрал другую цель.

Не везет ей с мужчинами.

Я взяла в руки зеркальце, чтобы разглядеть, помогло ли кровопускание. Повертела головой, рассматривая то одну, то другую сторону лица. Они были одинаковыми по размеру, и лишь слегка отличались по цвету. Слева было больше желтизны. Но пудра скроет этот недостаток.