❅ 23 ❅

Мы останавливаемся возле небольшого дома.

— Это дом охотника, — кивает головой Марк и выходит, громко хлопнув дверью.

Я следую за ним. Оглядываюсь. Вокруг темно, перед небольшим явно заброшенным домом совсем нет следов. Нервно повожу плечом — кажется, что в спину впились тысячи иголок. Резко поворачиваюсь и застываю в нерешительности, боясь сделать движение, которое может побеспокоить их. На ветвях дерева, как вороны, застыли огромные летучие мыши. Их сразу видно по красным глазам, горящим, как угольки от костра.

— Ма-а-арк, — тяну я, указывая на кровопийц. Они сидят спокойно, и если бы не красный отблеск глаз, я бы никогда не смогла их отделить от черных ветвей.

— Они ничего тебе не сделают, — отмахивается Марк. Он проходит по снегу, который проваливается под весом его тела, к охотничьему домику, и по дороге прикуривает очередную сигарету. Щелчок зажигалки будоражит — будто провели наждачкой по оголенным нервам.

— Ты хотел мне рассказать что-то, — следую я за Марком, сто тысяч раз жалея о том, что поддалась порыву и поехала с ним так далеко.

Но это случилось по многим причинам: из-за явной отстранённости Лиама, у которого не оказалось времени даже попрощаться со мной сегодня утром, из-за настороженного отношения ко мне членов стаи, из-за огромного количества тайн, которые, словно снежный ком, начали расти с минуты моего приезда в деревню оборотней.

— Почему ты здесь, Аурелия? — вместо ответа поднимает он на меня свои темные глаза. — Как ты здесь оказалась?

Вздыхаю: делиться с этим человеком своими проблемами не время и не место. То, что я рассказала о своей трагедии Лиаму, было сделано на эмоциях, Марк для меня — темная лошадка.

— Я приехала с Лиамом, — отвечаю твердо и смотрю на мужчину в упор — если он и задумал сделать мне что-то плохое, он точно знает, что понесет за это наказание.

Он медленно поднимает подбородок вверх и выпускает тонкую ровную струйку белого дыма.

— Знаешь, почему Лиам сбежал из стаи в город?

— Он занимается компанией, которая оплачивает нужды стаи, — мне становилось все более дискомфортно в этом месте, казалось, что вампиры прислушиваются к каждому слову, мелко потрясывая ушами.

— Потому что он — настоящий трус и предатель! — шипит Марк.

Он разворачивается и быстрым шагом направляется к дому. Открывает двери, легко, будто на них нет замка, и пропадает в темноте дома.

— Кх, кх-х-х, кх-х-х, — разносится над лесом, и я в ужасе поднимаю голову — в небе на небольшом островке, который просвечивает между кронами зловещих деревьев, видно, как пролетают несколько летучих мышей, широко расправив огромные крылья.

Иисусе.

Я спешу за Марком — как-никак живой человек, защита от темных порождений леса. Он уже включил свет и остановился у стены с облупившейся краской. На ней кнопками прилеплены фотографии, с которых улыбается та самая красивая девушка, изображение которой я нашла в комоде.

— Мы с Лиамом — сыновья альфы, — негромко звучит тусклый голос Марка. — И вправе руководить стаей на равных. До тех пор, пока у кого-то из нас не появится наследник. Отпрыск, который коронует главного на посту…

Я медленно сглатываю и прикладываю руку к животу через распахнутые полы пуховика.

— …Поэтому Лиам всегда искал свою истинную — ведь именно она может родить и выносить ребенка от оборотня.

Табачный дым расползается кольцами, удушливой волной захватывает обоняние, но я молчу, не жалуюсь на неудобство, не прошу затушить сигарету, и сама не выхожу из этого дома. Под ложечкой противно колет, как всегда в предчувствии чего-то важного. Я словно стою перед экзаменационной дверью: войду — все узнаю, останусь — буду жить спокойно и пресно, и никогда не узнаю чего-то важного о себе.

— А другие?

Марк бросает короткий взгляд в мою сторону и показывает на фотографии девушки. На них она весело улыбается в камеру в лесу, стоя в одном легком платье; на горном склоне, удерживая в руках сноуборд; на фоне какого-то учебного заведения…

— Мария была дочерью охотника. Она приехала на летние каникулы к отцу и жила с ним в этом доме…

Он снова затягивается сигаретой, будто ему тяжело вспоминать о случившемся, но все равно продолжает:

— …Я первый ее встретил. Заговорил, увлекся. Но Лиам… Обманом увел ее у меня. Увез к себе в дом, наобещал с три короба, а после… Он поставил себе цель — стать альфой во что бы то ни стало. И, чтобы им не стал я, забрал ее у меня, держал в своем доме. Понимаешь? Он лишил меня истинной пары! Он уверил всех, что Мария — его истинная. Но это было не так… Совсем не так!

Я сглатываю, потому что эти новости буквально выбивают почву из-под ног. Так вот чья одежда хранилась в гардеробной дома! Вот почему Лиам ничего не сказал мне, когда я нашла это фото!

— Она умерла. Он убил ее, когда понял, что она не подходит ему так, как подходила мне.

— Все это очень странно, — бормочу я.

Не зная о жизни оборотней, трудно понять и принять все это, но я отчего-то не могу найти оправдание Лиаму. Слишком много между нами недомолвок, слишком много загадочно молчащих оборотней рядом. Я отвожу взгляд, чтобы не выдать Марку свое разочарование. Оглядываю дом, в котором все просто: небольшая кровать, кресло, кухонный стол у окна, из украшений — только фотографии на стене. На полу рядом с креслом лежит забытое кем-то впопыхах ружье. Цепляюсь за него взглядом и думаю о том, что в доме охотника без оружия нельзя.

— Мария не могла забеременеть. Он привел ее к знахарке и заплатил ей за то, чтобы она приготовит снадобье, увеличивающее возможность зачатия. Все ради своих амбиций.

— Но как…

— Ведьма в стае может выполнять небольшие просьбы… Скажем так, корректирующие жизнь, но только если точно уверена, что это твой осознанный выбор. Лиам внушил Марии, что она хочет от него ребенка. И сначала он был обходительным, добрым, а как только все случилось, просто решил ждать, когда она родит. Но он знал — да все знали! — что человеческая женщина все равно умрет после родов. Даже если выносит дитя.

— Значит, и я…

Он блеснул своими ярко-желтыми глазами.

— Значит, и ты. Пусть ты истинная пара, но ты все равно не выживешь, тебе не справиться с ребенком волка…

Я опустилась в кресло и прижала ледяные руки к горящим щекам.

— Мы с Лиамом и так не могли поладить, все время ругались по поводу управления стаей. И как только Мария умерла, я не выдержал и вызвал его на бой. Во мне слишком бурлила сила после того, как я узнал, что девушка, которая мне нравилась, погибла из-за его жажды власти, и я выиграл схватку. Моим желанием было, чтобы Лиам ушел из стаи в город.

— И вот теперь, когда у него в руках такой козырь, он вернулся… — задумчиво продолжила я мысль Марка, и он кивнул.

— А я могу… — хрипло спросила, осененная неожиданной мыслью. — А я могу попросить у ведьмы какое-то лекарство, чтобы остаться в живых?

Марк затушил сигарету прямо о комод, стоявший рядом, и запах вокруг стал еще более противным и раздражающим.

— За каждую просьбу мы платим одним годом жизни. Она делает надрез на руке, берет кровь и забирает год себе. — Я удивленно поморгала, вспомнив, как Лиам сделал ту же самую процедуру у дверей в хибару ведьмы. Но не мог же он заплатить такую огромную цену только за то, чтобы она сказала, что я беременна?!

Значит… От этой мысли мне действительно стало плохо. Значит, он мог расплатиться с ней, попросив о том, чтобы я понесла… Или выносила ребенка… а после… Иисусе, а ведь все это время он как ни в чем не бывало улыбался мне, обнимал, целовал…

— …Ведьма не может изменить течение жизни, времени, заставить полюбить. Она может лишь немного подтолкнуть процессы, которые уже проходят в тебе. Например, оборотница может на какое-то время изменить свой запах, чтобы стать похожей на какую-то женщину… Оборотень может попросить ускорить встречу с истинной парой, если она существует… Но заставить убить брата или сделать тебя альфой стаи она не может.

— Все это слишком… слишком сложно для меня, — я выдохнула и откинулась на спинку кресла.

Ребенка… Вот я дурочка. Сама же вложила ему оружие в руки! Если Лиам так уж хотел выиграть эту борьбу за место альфы в стае волков, которое не хотел делить с Марком, мое признание ему было на руку. И то, как его поведение изменилось, когда мы оказались в стае… Выходит, он решил, что я полностью принадлежу ему…

Сколько вопросов и ни одного ответа!

— Я понимаю, Аурелия, — Марк присел на корточки рядом, взял мою ладонь. — Но ты должна понять одно: ребенок так или иначе убьет тебя. Ты сможешь его выносить, но при родах он заберет все твои силы, выпьет тебя до дна. Это насмешка судьбы — что истинные пары встречаются у оборотней среди людей. Такого быть не должно, но так случается.

— Мне так жаль, что все так получилось, — невидящим взглядом я вперилась в стену, с которой улыбалась неизвестная мне Мария, ставшая жертвой амбициозных планов Лиама.

— Мы всегда с ним враждовали. Никогда не могли прийти к компромиссу из-за его жестокого и злого нрава. Все мои идеи он отрицал, и поэтому мы всегда знали, что альфой должен остаться один из нас. Но кто-то должен был работать в городе, чтобы прикрывать заповедный лес, а кто-то — оставаться в стае, чтобы решать ежедневные вопросы. И, конечно же, мы оба хотели остаться в лесу. И если бы не тот бой, когда я победил, он бы остался здесь, и неизвестно еще, к чему бы это привело…

Слова Марка о Лиаме и руководстве стаей обходили мое сознание стороной, мне на самом деле не было никакого дела до того, как они решали свои вопросы. Оборотни показали мне свое пренебрежение, и потому меня не касались их дела. А вот то, что сказал Марк по поводу меня…

Голова буквально раскалывалась на части от новой информации.

Я вспоминала все: и как Лиам отдавал свою кровь знахарке, и как всегда осторожничал, дотрагиваясь до моего живота, и все те одинокие часы, которые я провела в его доме в окружении вещей женщины, которой уже нет в живых…

— Я бы посоветовал тебе избавиться от ребенка, Аурелия. Избавься, и ты останешься в живых.