❅ 24 ❅

Избавься от ребенка… Избавься от ребенка…

Какие страшные слова!

И в самом своем черном кошмаре я не думала, что могу услышать их. Я мечтала о ребенке, плоть от плоти, почти всю свою жизнь. Плакала ночами в подушку, когда спал Брюс, жалея себя, что у меня никак не получается зачать. Переживала, думая, за какие грехи получила такое проклятие, и вот когда обрела желаемое, мне нужно от него избавиться?

— Я слишком устала, Марк, отвези меня домой, — почувствовав, как на плечи опустилась невероятная усталость, смежила веки.

Мужчина поднялся, тяжелым шагом прошел к окну, выглянул в него и мрачно сказал:

— Летучие мыши вышли на охоту, мы не сможем выехать отсюда— он покосился в мою сторону. — Двинемся утром, с рассветом. А пока…

Я молча подняла плед с ручки кресла и накинула себе на ноги, чтобы не озябнуть — в заброшенном доме было холодно.

— Выпей это, — Марк протянул стакан, от которого исходил неприятный щекочущий запах. — Выпей.

— Что это?

— Это трава от ведьмы.

— Что это, Марк? — голос зазвенел от волнения.

— Ты знаешь, что там, Аурелия, знаешь…

— Нет, я не буду избавляться от ребенка. Не буду.

— Подумай хорошенько об этом… Если не избавишься — умрешь. Ты должна сделать правильный выбор. Сама…

— Мне нужно… нужно…

Я взяла стакан в руку, отчетливо ощущая его теплые бока, которые не остывали из-за мутного дурно пахнущего содержимого. Марк принял мое молчаливое согласие — дал мне время на раздумья. Он щелкнул выключателем, и дом сразу же погрузился во тьму, и стал виден только огонек сигареты в конце комнаты и черные тени за окном.

— Ты можешь остаться в стае, — негромко говорит Марк. Я чувствую, как он внимательно смотрит на меня, не моргая. Чувствую и побаиваюсь его внимания, ведь мы находимся вдвоем в заброшенном доме. — Я позабочусь о тебе.

Вздыхаю и отвечаю нерешительно, сама еще не зная, правду говорю или нет:

— Я уеду. Вернусь в город… возможно…

— И там я могу тебе дать все, что ты захочешь…

Нервно ерзаю. Зачем он мне все это говорит?

— …Если останешься жива, не будешь знать ни в чем недостатка…

Мне не нравится его проникновенный доброжелательный тон. Он говорит как человек, который преследует собственные интересы. Одно точно — он хочет, чтобы я сделала аборт, лишилась ребенка, и это явно связано с его планами на стаю.

— Я мог бы убить тебя, — задумчиво цедит он слова, и по моей коже бежит мороз. — Но связан уговором с ведьмой — не могу лишить женщину жизни.

— И на том спасибо, — криво шучу и замолкаю.

Зато может предложить лишить жизни не рожденного ребенка…

Вампиры, оборотни… во что я ввязалась?

Чувствуя, как сон мягко опускается на сознание, понемногу расслабляя уставшее тело, я вяло обдумывала все, что узнала. Теперь я не могла доверять никому. А особенно — Лиаму. И от этой мысли стало так горько и тяжело на душе, что хоть волком вой.

Когда мне было пять, мать поняла, что не может растить ребенка одна, и сдала меня в детский дом для девочек. Для этого она специально ехала на машине целые сутки, чтобы отвезти меня как можно дальше — в соседний штат. Я хорошо помню эту дорогу — безрадостное коричневое шоссе, ее неловкие разговоры, уверенный взгляд решившегося человека. Когда она передавала меня за руку воспитателю, я почувствовала вздох облегчения, вырвавшийся из ее груди. И потом, много лет подряд, этот вздох преследовал меня, я все думала о том, чем я так провинилась, что без меня ей оказалось лучше? И потом, иногда сбегая от работы, которой нагружали девочек, стояла у забора, за которым простиралась зелеными гектарами огромная ферма, где жила большая семья. Иногда я видела, как молодая женщина играет со своими малышами, иногда — как мужчина учит кататься на лошади детей постарше. И всегда — всегда! — думала, что единственный вздох облегчения они издают, когда наблюдают за успехами своих детей.

Сердце от этого сжималось, в уголках глаз покалывало от невыплаканных слез, и я снова и снова говорила себе: я никогда не буду одинокой, у меня будет ребенок, которому я подарю всю свою ласку, всю свою нежность.

И теперь, когда спустя годы моя мечта исполнилась, мне нужно было отречься от нее?

Чертов Лиам!

Все сказанные Марком слова спутались в один большой клубок, и я постепенно его распутывала. И чем дальше тянулась нить, тем большее негодование я испытывала по отношению к Лиаму. Он все сделал для того, чтобы увлечь меня собой, соблазнить, и причина, оказывается, была проста — он хотел завладеть стаей, а я сама по себе ему особо и не нужна — это он показал своим отношением в первые же часы нашего приезда.

Нет, возвращаться в стаю оборотней — не вариант. Я лучше попрошу Марка высадить меня у города, устроюсь снова официанткой в какое-нибудь кафе, заработаю на съемную комнату и самостоятельно буду растить этого малыша.

Со мной все будет в порядке — я схожу в больницу, пройду обследование, современная медицина не стоит на месте, врачи найдут какой-нибудь выход. Конечно, я не буду рассказывать им про жизнь оборотней на всякий случай, чтобы не оказаться в психиатрической больнице, но скажу, что невероятно озабочена своим состоянием здоровья.

Опустила палец в вязкую теплую субстанцию стакана и провела по губам, запретив себе их облизывать, а остатки осторожно вылила прямо на обивку кресла, чтобы не возбуждать подозрений у Марка. Пусть думает, что я выпила его абортивное средство. Пусть…

Я не повторю ошибку Марии, которая доверилась Лиаму и погибла. Я постараюсь защитить себя и свое дитя… Даже если это будет стоить мне жизни!