❅ 25 ❅

Алия привстает на локтях, пытаясь соблазнительно улыбаться, но в глазах уже разгорается понимание — ей не сломить мое решение, мою волю.

— Нам же было так хорошо прежде! — говорит она, добавляя в голос шелка и меда, но они проходят по нервам отзвуком пенопласта по стеклу. Снова принюхиваюсь, удивленно оглядывая ее, но мой интерес никак не связан с тем, что хочет предложить женщина, бывшая любовница, связь с которой осталась в далеком прошлом. От нее пахнет моей истинной парой! Аурелией! — Да, — вдруг выходит из себя Алия, перекидывает длинную косу на другую сторону и нервно кусает губу. Под моим властным взглядом альфы она не может долго притворяться и признается во всем сама. — Да, я попросила у ведьмы аромат Аурелии… Выдыхаю сквозь зубы, и облачко пара скользит из пасти, чтобы раствориться в нагнетающейся темноте леса. — …Зачем она тебе? Она всего лишь человек! Все знают, что она умрет при родах, а я… Я буду любить тебя, воспитывать твоего ребенка. У нас ведь все было так хорошо до появления этой чертовой Марии!

От упоминания этого имени шерсть встает дыбом, губы кривятся в оскале, из глотки вырывается предупреждающий рык.

— У Марии и не было шансов, она бы все равно умерла! И у Аурелии их не будет! — запальчиво начинает выкрикивать Алия, видя, как я отступаю от нее шаг за шагом.

Она вскакивает на ноги, а я рычу на нее.

Зачем она это сделала? Зачем увела за собой? Чья это была идея?

— Это Марк, — слышит она мой немой вопрос. — Это Марк посоветовал мне обратиться к ведьме. Как эта идея не пришла мне самой в голову?!

Мар-р-рк!

С трудом, но заставляю себя пятиться. Тело повинуется не сразу — аромат Аурелии, моей истинной пары, зовет назад, волку хочется вернуться, взять то, что предлагает девушка, освободить налитое желанием тело от иссушающей агонии накатившего возбуждения, но я протестую.

Впервые две ипостаси спорят, не давая принять решение. Человек понимает, каким это будет предательством той, кого, кажется, начал любить по-настоящему, а волк повинуется инстинкту, и эта борьба не может решиться в пользу одного или другого. Как весы Фемиды, они перевешивают то в одну сторону, то в другую.

И я рычу, вою в небо.

Но человек побеждает. Волку приходится повиноваться, несмотря на волнующий аромат истинной пары, должно быть что-то человечное, настоящее в отношениях между мужчиной и женщиной.

Я подпрыгиваю на снегу и тут же отталкиваюсь от снежной горы, чтобы помчаться назад, пробежать мимо своих же следов, добраться до деревни.

Перед глазами стоит рука Алии, на которой виден свежий заживший порез — она заплатила годом жизни ведьме за то, чтобы стать не тем, кем является. И от этого понимания горчит в глотке. Она обманула! Обманула меня!

И Марк! Чертов Марк!

Бегу так быстро, что ветер свистит в ушах, лапы не успевают провалиться полностью в снег, и он скрипит между когтей.

Вперед!

Вперед!

Носом чую, что это еще не все подлости, которые приготовил брат. Наверняка есть что-то еще! Волнение за Аурелию колышется в сердце, сдавливает грудь.

Вперед!

Бегу так быстро, что обгоняю даже мрачные тени опускавшейся на лес ночи.

И когда вижу огни деревни между мрачными деревьями, замечаю, что нахожусь не один — с ветки на ветку пикируют летучие мыши, кровожадно поблескивая аномально красными глазами. Вампиры…

Рычу на них, прогоняя, но этим отродьям ночи хоть бы что!

Они ведут меня, надеясь, наверное, что я не успею оказаться в деревне до полной темноты, когда они могут напасть всем скопом даже на такого большого зверя, как я, чтобы сожрать, растерзать на куски, лакомясь мясом сильного оборотня.

Потому бегу еще быстрее, в который раз костеря Марка на чем свет стоит за его разрешение вампирам жить в заповедном лесу. Он давно напрашивался на то, чтобы окончательно изгнать его из стаи. И нужно было сделать это после того, как Мария умерла!

Воспоминания, похороненные под гнетом лет, пытаются прорваться в сознание, а я хочу удержать их там, где им и место, хоть это и получается ужасно плохо…

— А разве оборотни существуют? — Мария кокетливо оправила прядь, улыбнулась и вытянула длинные загорелые ноги на большом махровом полотенце, которое служило нам покрывалом на живописной полянке.

— Ты сама можешь в этом убедиться, — рыкнул я в ответ.

— Я верю тебе. Верю больше, чем себе, — хихикнула она. — Но… Каникулы заканчиваются, мне нужно будет уезжать. Сказка скоро закончится, Лиам.

— Ты должна остаться со мной. Мы будем жить в городе. Ты будешь под моим присмотром.

— Но…

— Или… Останемся в стае. Я скажу, и тебя примут все оборотни.

— Лиам, ради тебя я готова на все… На все!