❅ 31 ❅

— Ты обманул меня, чертов оборотень! — Она дотрагивается до распухших от поцелуев губ ладонью.

— Золотко, даже не думал!

— Я все знаю, — глаза ее сверкают, как бриллианты на свету. — Ты отобрал у Марка его истинную пару, чтобы она не смогла родить ему наследника и у него не вышло стать альфой!..

Поперхнувшись морозным воздухом от этой ерунды, с удивлением смотрю, как Аурелия, поставив руки в бока, напирает на меня, ведомая силой праведного гнева, не обращая внимания на глубокий сугроб, в котором ее ноги увязают все глубже и глубже.

— …Она забеременела от тебя! Ведь ты так хотел его обогнать в этой ужасной гонке!..

Закатываю глаза. Нет, видимо, запрет на разговоры с Аурелией для членов стаи был лишним. Желая оградить ее от прошлого, сейчас я пожинал плоды испорченного настоящего.

— …Ты ужасен, Лиам! Ты воспользовался моей ситуацией… чтобы… — она смущается, не решаясь сказать это вслух, а у меня подскакивает пульс от злости.

— Чтобы — что?! Что, Аурелия?

— Ты обманул меня! — тычет она мне в грудь указательным пальчиком.

— Э-э-эй! — вдруг доносится откуда-то сбоку, будто из-под земли. — Может, сначала поможете мне, а уже потом продолжите ругаться?

— Ты убил ее! — шипит девушка, сузив глаза.

Я не слушаю эту ересь — иду на звук голоса и обхожу дуб кругом. Аурелия следует по пятам за мной. Чуть дальше того места, где оставлен джип, видны следы, которые обрываются в сугробе. Как такое возможно?

В два счета оказываюсь рядом и вижу яму. Глубина достаточно большая, становится понятно, отчего Джайден ни в облике человека, ни в облике волка не смог вылезть наружу.

— Не заметил, — пожимает он плечами, смотря на меня снизу вверх. В темноте глаза его отдают желтизной.

— Давно там сидишь?

— Несколько часов, как рассвело. Вы не вернулись, и я… пошел вас искать.

Ругаюсь под нос на такое самоуправство.

— Отойди, — командую Аурелии. Она бормочет что-то о наглости и мужском шовинизме.

— Эй, Джайден! Я прыгну вниз, помогу тебе вылезти.

Глаза мальчишки разгораются восторгом. Он едва не подпрыгивает на одной ноге.

Примериваюсь к краям ямы, планируя путь отступления, и тут же сигаю вниз. Едва подошвы кроссовок касаются земли, оглядываюсь — зрение волка позволяет это сделать не напрягаясь. Это не просто яма. Это — вход в туннель, который, если прислушаться, ведет очень далеко и соединяется с другими тоннелями, которые могут быть уже, шире, длиннее, короче…

— Где мы? — громко спрашиваю Джайдена, и тот сразу же словно собирается в клубок — втягивает голову в плечи, прижимает руки к бокам.

— Тс-с-с! — говорит он, испуганно озираясь. — Мне кажется, это катакомбы.

— Какие еще катакомбы?

Ни о чем подобном на территории стаи я не слышал. Подхожу ближе к стене и дотрагиваюсь пальцем, оценивая ее на ощупь. Кажется, будто тысячи мелких зубцов прогрызли этот туннель, сначала через плодородную почву, а после в глине цвета опаленной охры, создав яму в форме бутылки, к которой прилегает огромный туннель размером с человеческий рост.

— Эй там, внизу! — над ямой появляется обеспокоенное лицо Аурелии. — Вы там надолго застряли? Кажется, я видела летучую мышь.

— Да, надо спешить.

Сажусь на корточки, выставляю руки вперед, сложив их замком, делая ступеньку для Джайдена. Он не ждет второго приглашения — тут же ботинком упирается в мои пальцы, подпрыгивает, но уцепиться за края ямы не выходит. Он пробует снова и снова, но каждый раз падает вниз.

— Волком?

— Нет, я уже тысячу раз оборачивался, ничего не выходит, — расстроенно говорит мальчишка и вытирает влагу под носом рукавом своей яркой куртки.

— Тогда другой план. В машине наверняка, есть ремни, я скину их тебе.

Подпрыгиваю, но узкое горлышко ямы остается недосягаемо высоко.

— Лиам, это не смешно, поторопись! — шепчет сверху Аурелия, и в ее глазах я вижу отражение страха Джайдена.

— Золотко, тебе не о чем волноваться, — я скидываю с себя одежду и волком делаю разбег, чтобы… снова упасть, не достигнув края ямы.

Пытаюсь снова, в третий, четвертый раз, отталкиваюсь не только от промерзшей глины, но и от спины Джайдена — безрезультатно.

Черт!

— Золотко? — зову девушку, которая пропала из вида, давая возможность мне вырваться из глиняного плена. — Поройся в багажнике, поищи веревку и, если есть, привяжи к заднику машины.

Стараюсь, чтобы голос звучал спокойно. Напугать беременную девушку совсем не входит в мои планы перед тем, как поручить ей важное дело. Тем более что вижу: она действительно напугана происходящим и, несмотря на всю злость на меня, оставаться одной ей совсем не хочется.

— Лиам, — Аурелия ложится на землю и шепчет торопливо: — Лиам, я прыгаю к вам. Лови.

— Нет, золотко, нет! — повышаю голос испуганно. — Ни в коем случае! Нельзя! Я запрещаю.

Однако она не слушает, делает все по-своему, но прыгает своеобразно: поворачивается задом и какое-то время мельтешит ногами в ботинках, а спустя несколько минут борьбы со страхом, все же отпускает руки и падает вниз, прямо в мои объятия.

— Ты что натворила, золотко? — жарко шепчу прямо в ее покрасневшие щеки. — Ты что наделала?

— Лиам, — отодвигается она от меня. — Там летучих мышей — целый рой!

— О нет, — стонет Джайден. — Это мне за то, что я не слушался маму…

***

Едва Лиам пропадает в яме, мне становится не по себе — будто бы в теплую комнату открыли окно, откуда завывает холодная вьюга. Нервно оглядываюсь по сторонам, отмечая все: и наши следы у огромного дуба, и джип Марка с распахнутыми дверями, откуда на руках меня вынес мужчина, и огромные безразличные ко всему деревья, усыпанные снегом с верхушек, и… красные глаза на ветке ели.

От этой находки не то что мороз пробегает по коже — становится по-настоящему страшно. Я видела вампиров вчера, и кажется, сегодня, когда Лиам выносил меня из хижины охотника. Я видела повсюду туши летучих мышей. Но тогда мне было все равно на это — меня изнутри будто ржавым ножом резали. Эта боль отзывалась в мозгу, вставала белой пеленой перед глазами, перехватывала кислород в глотке.

И всю дорогу, что мы торопились сюда, к этому старому дубу, где, по мнению Лиама, обитали Духи леса, я думала только об одном: как повернуть время вспять, чтобы не встречать на пути этого не-человека? Потому что все плохое, что происходило со мной в последние дни, было связано с ним. И сердце рвалось на куски от понимания, что Лиам всего-навсего амбициозный оборотень, который готов на все, чтобы возглавить стаю — даже убить истинную пару брата и обмануть несчастную девушку, которая мечтала родить ребенка, не говоря уже о других прегрешениях, которых я не знаю…

Но эта его близость… Иисусе… Его близость действовала на меня сокрушительно. Одним своим присутствием Лиам начисто лишал меня воли, порабощал, заставлял сердце трепетать, словно птичка в клетке. Рядом с ним я начисто теряла контроль, и сейчас, когда смотрела, как он пытается вытащить Джайдена из ловушки, в который раз убедилась в том, что решение уехать отсюда, оставить позади воспоминания о стае оборотней и о невероятном мужчине — правильное. Я должна уехать.

Вытянулась во весь рост, чтобы лучше видеть тропинку от оврага до старого дуба, прикинула расстояние. Сейчас, когда Лиам не может мне помешать, я вполне могу оставить его в яме и дойти до деревни. Там попросить кого-то из оборотней довезти меня до дороги и уехать в город, а там начать новую жизнь. Несмотря на то, что это была правильная и логичная мысль, отчего-то мне стало невероятно грустно, и сердце сжалось от тоски, как бывает, когда принимаешь неверное решение.

— Наверное, это гормоны, — сделала подходящий ситуации вывод. Моя мать отказалась от меня, но я так не поступлю и сделаю все, чтобы выжить с моим ребенком.

Решено.

— Золотко! — Лиам уже несколько раз пытался выбраться сиз ямы, но у него ничего не выходило, несмотря на его силу и ловкость.

Нет, я не буду ему помогать. Не буду…

Я медленно дошла до дуба по своим следам, и вдруг услышала это кх-кх-кх. Страшный звук! Подняв голову, чуть не упала в рыхлый снег, наливавшийся вечерней синевой: прилетала целая стая вампиров. Я стояла посреди белоснежной поляны и была беззащитна — бери и жри!

Нет, до деревни точно не успею добежать. Поэтому пришлось сделать то, о чем я потом вполне могла пожалеть.

— Лиам. Лиам, я прыгаю к вам. Лови.

— Нет, золотко, нет! Ни в коем случае! Нельзя! Я запрещаю.

Не сразу, но прыгаю вниз, несмотря на все уговоры Лиама. Заставляю замолкнуть внутренний голос, который нашептывает о том, что ищу лишний раз повод быть к нему поближе…

— Ты что натворила, золотко? Ты что наделала?

В его голосе и глазах — страх, боль и тоска, и мне хочется верить, что из-за меня, а не ребенка, которого он боится потерять.

— Лиам. Там летучих мышей — целый рой! — и это правда. Но правда еще и в том, что я совершаю неправильный поступок — хочу еще немного побыть рядом с ним.

— О нет, — стонет Джайден. — Это мне за то, что я не слушался маму…

— Тихо! — вдруг прикрикивает Лиам. Мы замираем, а он прислушивается. — Это не катакомбы, Джайден. Не катакомбы.

Лиам медленно берет меня за руку, смотрит внимательно, действует осторожно, будто боится спугнуть.

— Золотко, — очень тихо говорит мне, практически одними губами. — Не знаю, что Марк наговорил тебе, мы еще вернемся к этому разговору…

Завороженная моментом, е торжественной серьезностью альфы и ярким фантастически блеском его желтых глаз, я киваю.

— У тебя есть причины мне не доверять… Но прямо сейчас, прошу — доверься мне. — Лиам поглаживает мою ладонь, посылая успокоительные импульсы по всему телу, и я не могу им противостоять. Во мне борются два чувства — одно требует, чтобы я была тверда и придерживалась своего плана, а второе — это желание согласиться со всем, что он говорит и предлагает, только бы снова ощущать его ласку, внимание, любовь.

— Лиам, я… — хочу сказать, что все довольно сложно, я сама запуталась во всем и…

Но он не дает мне договорить — подхватывает на руки, будто я не вешу ровным счетом ничего, и прижимает к своей могучей груди.

— Золотко, это не катакомбы, — шепчет он мне, поглядывая на Джайдена. — Это гнезда летучих мышей. Нужно срочно убираться отсюда!