❅ 36 ❅

Иисусе, что это?

Чертов Марк повернул голову прямо в мою сторону, осклабил порванную пасть, из которой вытекала почти черными сгустками кровь, открыл глаза шире и впился черными зрачками прямо в мои.

Тут же ко мне под хриплый смех растерзанного полуживотного-получеловека устремились летучие мыши. Они налетели вихрем, когтями начали полосовать мою хлипкую преграду, и глина обрушилась вниз.

— Нет, нет… нет… — если бы я знала хотя бы одну молитву, то обязательно сейчас прочла бы ее.

Страх парализовал не только сознание, пальцы рук и ног будто закоченели, несмотря на то, паника колола кожу тонкими острыми иглами.

В мои волосы вцепилась одна из мышей. Писк, которым она ознаменовала свою победу, словно перепрошил мой мозг, а барабанные перепонки зазвенели от напряжения. Куда там встрече с медведем-шатуном в лесу?! Сейчас все было намного страшнее и злее, жестче и безвыходнее.

Вампир дернулся вверх, еще, и еще, и я застонала от боли, из глаз брызнули слезы. Казалось, что мышь пытается снять с меня скальп, с таким усердием она дергала мое тело вверх за истрепанные волосы.

Как только я поднялась из своего наполовину разрушенного укрытия, крыса запищала. Отвратительный звук подействовал отрезвляюще, кровь застыла в жилах.

Летучая мышь взлетела выше, оставив меня в коленопреклонённой позе перед страшным белым существом и развалюхи из костей, мяса и шерсти, бывших недавно Марком. Крыса подняла лапу, и я завизжала. Так что сама почти оглохла…

— Помо… помогите… — прошелестели губы в ужасе от угрожавшей мне страшной смерти.

Черные тени с красными глазами взметнулись к потолку, и их сразу стало значительно больше. Красные глаза загорелись ожиданием скорейшей расправы, жаждой крови и роскошного пиршества.

Крыса забулькала, словно пытаясь или готовясь что-то сказать, а Марк хохотнулхаотично освещая своими желтыми глазами убогую картину моего настоящего. Я пригнула голову, зажмурилась, как только могла, пытаясь унять стремительно колотящееся сердце, и почувствовала, как жгучие струи слез потекли по щекам к подбородку. Приложила дрожащую руку к животу, всхлипнула, понимая, что другой возможности попрощаться с моим сокровищем, с моим малышом, у меня не будет. Прямо сейчас я стану добычей жутких зверей, будто вышедших из сказок братьев Гримм, и мое сердце перестанет биться вместе с маленьким зачатком сердечка, размером со спичечную головку.

Иисусе…

— Не тронь! — ворвалось в мое сознание.

Даже не сразу поняла, что это, кто это, откуда.

Джайден… Мой храбрый Джайден рванул вперед, прямо в самую гущу налетевшей стаи голодных летучих мышей, и начал сражаться с ними, как настоящий рыцарь, разбрасывая тушки с крыльями направо и налево. Он бросил свое укрытие, чтобы спасти меня, наплевав на свой страх, на то, что мы с ним можем стать ужином чудовищ, и ринулся в самую гущу, чтобы разбить врагов в пух и прах. Тонкая улыбка скользнула по моим губам, а слезы благодарности за такое самопожертвование опалили скулы.

— Вперед! — глухой, странный булькающий звук остановил эту вакханалию, и в один миг стало тихо.

Вампиры оставили в покое Джайдена, снова взвились выше, а огромная белая крыса потрусила вперед ко темному коридору. Вампиры подхватили Марка и потащили его за мерзким белым хвостом, а остальные летучие мыши, подталкивая нас в спину своими когтями, погнали нас с Джайденом вслед за ними. Он дернулся раз, другой, но сбежать не получилось бы — это мы поняли сразу. Позади нас нарастала огромная туча из красноглазых тварей, которые только и ждали команды разорвать нас на клочки.

И через пять минут быстрой ходьбы мы оказались в огромной пещере, в сердце которой зловеще потрескивал костер. Меня будто пропустили через блендер — чувствовала себя опустошенной, разрубленной на миллиард кусочков.

— Смерть! — рычит крыса. И я думаю, что где-то ударилась головой, если меня посещают такие жуткие видения, как разговаривающее животное-мутант. — Предатель! Обещал! Мясо!

Вампиры вокруг пришли в дикое возбуждение, казалось, еще чуть-чуть — и всем скопом сорвутся и порвут нас в клочья.

— Глупцы… мус-сорщики… — кашляет то, что осталось от Марка. Он не может обратиться в волка или человека, и сейчас мне видно, что он застрял на половине оборота, и его жуткое тело наполовину обглодано, а из рваных мышц торчат переломанные кости. — Противные твари…

Я еле сдерживаю рвотный позывы, чтобы меня не стошнило прямо на лапы крысе, которая бросается на Марка, впивается ему в шею и чавкает, пожирая его еще живого.

— Бежим!

Что? Куда?

Джайден вдруг хватает меня за руку и тащит прямо в костер. От шока и ужаса ничего не понимаю, но следую за ним. Мальчик невероятным образом перепрыгивает через крысу, увлеченную своим ужином, а я бегу за ним, прыгаю так высоко, как только могу. Вампиры вверху, привлеченные нашим побегом, тут же коршунами бросаются вниз, но близость огня удерживает их на небольшом, но расстоянии…

Иисусе…

— Джайден, бегите! — слышу крик Лиама и в шоке поднимаю глаза, с точностью до ярда угадав, откуда прилетел такой родной, такой долгожданный, желанный голос.

Парень дергается, одежда летит в разные стороны кусками, а вот я уже несусь за волком.

— Бегите в стаю, предупредите! А-а-а!

Он прыгает со скалы и перевоплощается прямо в полете. Вампиры разлетаются испуганными пташками в разные стороны, но это длится лишь секунду — и они уже сверкают острыми, как бритва, зубами, расправляют огромные крылья с черными опасными зубцами на концах, выпускают крючковатые когти, заточенные охотой.

Волк в полете вцепляется в одного вампира, другого, отбрасывает их, рычит и фыркает, но я уже не вижу этой битвы — только слышу, как он приземляется на четыре лапы прямо позади нас, чтобы прикрыть отступление из этого страшного и опасного места, кишащего ужасами, вышедшими из ада, я следую за волчонком, которые бежит вперед, подняв нос. Кажется, он чувствует выход из этой ловушки.

Проход становится уже, я оглядываюсь на своего свирепого волка, который сражается с теми, кто хочет последовать за нами. Лиам не пропускает ни одного вампира, а я реву от того, что понимаю: он жертвует своей жизнью за мою… уже не первый раз…

Лиам, Лиам, мой Лиам!

Джайден, будто почувствовав мою слабость, приостанавливается, поворачивает голову назад, фыркает, и я понимаю, что он просит меня не сомневаться, не задерживаться — нам нужно скорее убраться отсюда.

Позади слышатся возбужденные взмахи крыльев летучих мышей, которые задевают стены прохода, от чего мелкие камешки падают на землю, и я понимаю, что несколько вампиров просочились через защиту свирепого волка, и сердце замирает: неужели он пал растерзанной жертвой этих мерзких тварей?!

И тут впереди я вижу белесое пятно — снег, который искрится маленьким островком надежды, белеет обещанием счастья! Джайден снова поворачивает волчью морду ко мне, и вот я уже впереди, а он охраняет мое отступление. К концу коридор становится настолько узким, что приходится передвигаться на четвереньках, но свежий воздух и близость спасения вызывает всплеск адреналина.

Я слышу сзади возню, поскуливание, клацанье зубов и снова и снова заставляю себя двигаться вперед. Миг — и я вываливаюсь прямо в снег, счастливо загребаю его полными руками, омываю им лицо и понимаю, что нахожусь в лесу, через редкие деревья которого видны рождественские огни деревеньки оборотней.

На пушистый белый снег падают сиреневые сумерки. Я встаю во весь рост и жду, жду, когда Джайден выпрыгнет вслед за мной…

— Черт…

Волк появляется, но в каком виде… Разодранный бок, порванное ухо, затекший глаз. Джайден рухнул совершенно без сил, и снег под ним начал буреть от вытекающей крови.

— О, Джай… — Я упала рядом с ним на колени, погладила по голове, провела по мягкой серой шёрстке между ушей, и он приоткрыл глаз. Тихонько моргнул, словно уговаривая меня не плакать над его стремительно уходящей жизнью, угасающим огоньком его души…

И я заголосила во весь голос, сильно, громко, не таясь. Оплакивая потерю недавно приобретенного друга, который положил свою жизнь ради спасения моей… Я гладила его, и Джайден прикрыл глаза, смиренно принимая свою судьбу.

Джайден, милый, смешной, маленький Джайден… Как же так? Как несправедлива судьба…

— Милый, вставай, мы доберемся до деревни, спасем тебя.

Джайден только закрыл глаз, и из него выкатилась хрустальная слеза: мы оба понимали, что с такими ранами, как у него не выжить, осталось только ждать, когда старуха с косой приберет эту невинную душу себе в вечное рабство.

— Джайден, ох Джайден… Как бы я хотела тебе помочь…

Мое лицо буквально умывалось слезами, затапливая сознание, размывая картинку, что стояла перед глазами — волчонок с рваной раной на боку, оставшейся от цепкого черного крюка с конца крыла одной из тварей, что расплодились прямо под лапами оборотней…

Оборотней!

Мне нельзя терять ни минуты!

Я вскочила, осененная внезапной мыслью, а потом снова села на корточки перед волком, замечая, что дыхание его становится глуше и тише. Просунула руки под его тело, чувствуя все: и мокрый снег, и кровь, и боль волчонка, и его удивление, отстранённое, будто последнее, и его тяжесть. Нет, поднять на руки не получится.

Тогда, недолго думая, стянула с себя розовую куртку, расстелила как можно ближе к его спине на снегу, и перетащила стонущего, словно маленький ребеночек, волка на самодельные носилки.

Ухватилась за рукава и потянула вперед. Раз. Два… Только на третий раз моя ноша поддалась, послушалась, последовала за мной.

— Я дотащу тебя в деревню, — не оглядываясь, бормотала под нос, не думая, слышит меня Джайден или нет. Шмыгнула, утерла влагу под носом, и с упертой решимостью снова ринулась вперед. — Знахарка поможет тебе. Сколько там нужно ей отдать? Год? Два? Отда-а-ам, пусть подавится…

Руки дрожали, ноги норовили поскользнуться и подвести в самый важный момент, но я упорно тянула Джайдена вперед. Ради меня он попадал под клыки вампиров, рисковал жизнью, неужели я брошу его умирать в холодном лесу в нескольких ярдах от родной деревни?

И если не получится его спасти, то хотя бы дам возможность попрощаться с братом, матерью, соплеменниками… По-человечески…

И вдруг что-то услышала прямо за спиной. Резко обернулась и… облегченно выдохнула: Лиам вырвался из узкого горлышка прохода, и тут же потянул большой камень, занесенный снегом, чтобы завалить проход.

Лиам вырвался! Ликование сквозь слезы пронеслось в моей выжженной страданиями душе. Он вырвался и остался жив! Это ли не есть счастье?!

Лиам посмотрел на мои попытки утащить Джайдена от гнезда вампиров, рыкнул, мотнув башкой, блеснул звериными глазами и он отвернулся, чтобы продолжить методично раскачивать камень лапами и быстрее завалить проход.

Где-то недалеко захлопали крылья…