❅ 37 ❅
— Помогите! Помогите!
Двое мужчин и один волк с желтыми глазами вышли мне навстречу, когда я преодолела большую часть пути, совершенно выбившись из сил. Я узнала их — видела в толпе среди жителей деревни, и они, конечно, узнали меня, но держались настороженно, не спешили сделать шаг навстречу, будто ожидали от меня какой-то ловушки, и понимание этого обстоятельства снова укололо.
— Помогите! Помогите!
Они все же шагнули вперед. От облегчения я выдохнула — оказывается, задержала дыхание, ожидая от них помощи. Один из них подхватил волчонка на руки. Джайден словно ничего не весил для этого здоровяка, а я тяжело дышала, чувствуя, как сильно дрожат руки от перенапряжения, скопившегося, пока я волокла мальчишку на самодельных носилках.
— Там, там…
Второй принюхался ко мне, изумленно подняв брови.
— Что это?
— …Скорее! Нам нужно спешить!
Он ухватил меня за руку, и я обозленно зашипела на него. Волк поддержал мое желание соблюсти личные границы и зарычал на мужчину.
— От тебя пахнет… — он сморщился.
— Вампирами! Тут всюду вампиры! — устало пояснила ему, видя, как вытягивается его лицо от изумления — наверное, за все это время никто так близко с ними не сталкивался, чтобы принести смердящий запах на себе. — Они злы, их много, и скорее всего, этой ночью они нападут на деревню…
— Но…
— Их много, очень много! Я… мы видели их гнездо, и их королеву… или что это было такое… Они сожрали Марка, Лиам сейчас пытается закрыть ближайший проход, но… Они прилетят, обязательно прилетят сюда…
Я говорила и говорила, продираясь через кустарники, увязая в глубоком снегу, торопясь скорее достигнуть деревни и не выпуская из виду спину огромного оборотня с ценной ношей на руках, и только сейчас поняла, что мерзну — от холода зуб на зуб не попадал — адреналин схлынул, а тонкая кофта никак не спасала от предрождественского мороза.
Волк, выслушав меня, рванул по нашим следам обратно помогать Лиаму, а мужчина, что схватил меня за руку, без слов стянул с себя огромную куртку и накинул на меня, отчего я чуть не упала прямо в снег обессиленная.
— Предупреди стаю, — рыкнул он и исчез за огромным черным деревом, покрытым пушистой шапкой нежного свежего снега.
Оборотень с Джайденом на руках ушел далеко вперед, но у меня открылось второе дыхание: мне нужно было скорее предупредить жителей деревни, чтобы они собрались в одном месте, спрятались… и были готовы противостоять ужасающей мести вампиров, адских созданий с кроваво-красными глазами, потому я запахнула плотнее полы куртки и рванула вперед.
— Зовите ведьму! Зовите ведьму! — закричала я, как только увидела жителей деревни, которые вышли нам навстречу. — Срочно! Созывайте всех!
— Что происходит? Аурелия, это ты? — начали раздаваться тут и там неуместные вопросы. — Где Лиам? Марк? Это что, Джайден?
Начало стремительно темнеть, и я нервно взглянула в небо — где-то там нарастала силой стая вампиров, и они совершенно точно готовились к наступлению, ведь Марк имел глупость пообещать им много мяса, в ожидании которого они окапывались вокруг деревни оборотней.
— Внимание! Стая! — сложив руки рупором, крикнула я. Любопытные дети тут же перестали кататься на свежем катке, подбежали ближе… Прохожие— мужчины и женщины замерли перед нами, и я отчетливо видела, как по каждому из них прыгают радостные огоньки рождественской иллюминации, выглядевшей сейчас как нелепая насмешка судьбы.
— Джай! — прямо к оборотню, который молча держал на руках свою умирающую ношу, рванул со всех ног Джордан.
Все вокруг замолкли и замерли. Был слышен только хруст снега под ногами мальчишки. Невыносимо похожий на брата, такой же нетерпеливый, искренний в своих порывах, мальчуган сразу все понял — он зарылся в шерсть волка и завыл. Тонкий, надтреснутый вой поднимался к темнеющему небу, улетал выше к Луне, опадал наземь и острыми сосульками колол прямо в сердце. Его горе отзывалось в моих натянутых донельзя нервах, ослабленных руках, ногах, першило в горле, кололось в уголках глаз.
Мне слышалось в этом вое все: и чудо совместного рождения, и мелкие забавы, одни на двоих, и проказы, и легкое соперничество, и первые царапины, и многое чего, названия которому было трудно подобрать, потому что искреннее горе парня выливалось бурным потоком…
— Джордан, — я положила руку ему на плечо, но он рывком скинул ее, не желая отрываться от родного брата, с которым было связано столько воспоминаний. — Джо, беги за ведьмой, приведи ее. Срочно.
Вместо Джордана ответил огромный оборотень, и голос его оказался под стать массивной фигуре — глухим, словно из бочки.
— В Рождество ведьма впадает в спячку.
— Так еще и не Рождество, вашу мать! — крикнула я запальчиво, негодуя на эту глухую покорность судьбе, которую оборотни согласно принимали. Злость придала сил. Я ухватилась за плечо Джордана, с силой развернула его зареванного к себе, сжала зубы. — Быстро! Тащи! Сюда! Ведьму! Быстро, я сказала!
Он охнул, оглянулся на соплеменников, но вдруг утер нос рукавом длинного свитера, и этот жест, такой привычный, такой родной, отозвался во мне щемящей нежностью. Джордан подскочил и, расталкивая подходивших оборотней, рванул вверх по дороге к домику ведьмы.
Я обвела оборотней взглядом и выдохнула.
Лиам далеко, но он спасал свою стаю как мог, и теперь я понимала почему. Потому что он — альфа, он отвечает за каждого ребенка, за каждую старуху в этой деревне. Марк был не прав в том, что Лиаму нужна только власть. Если бы это было так, он не жертвовал своей жизнью, не принял бы смерть брата, а пустил все на самотек, спрятавшись в городе, чтобы потом, когда все устаканится, вернуться.
Кашлянув, я дождалась, пока все взгляды сфокусируются на мне и начала:
— Стая! Марк оказался предателем. Он призвал вампиров, пообещав им, что однажды вы — волки — достанетесь им на мясо… — Вокруг меня сразу все загудели негодованием на мои слова, и мне пришлось поднять руку, призывая к молчанию. Да, они не доверяли мне, но ради них самих я должна была пробить стену отчуждения между нами. — Я была там и видела, сколько вампиров обитает в гнездах рядом под деревней. Там десятки ходов, под землей, и они живут там, размножаются, ждут своего часа. Но сегодня этот час настал. Уже темнеет, а это значит, что вампиры сегодня вылетят на охоту. И первым делом они направятся сюда.
— А Лиам?
— Лиам и еще два оборотня пытаются закопать ближайший вход к деревне, чтобы отсрочить неизбежное. Но нам всем нужно объединиться.
— Мы дадим им отпор! — загорелись желтым светом глаза того оборотня, который принес Джайдена.
Он поднял умирающего волчонка выше, и этот жест стал точкой в сомнениях остальных оборотней. Потому что первая кровь уже пролилась и служила доказательством, что пути назад нет, и есть только шаг вперед — кровавый, жестокий шаг защиты и расправы над врагом.
— Сынок, сынок! — вперед вырвалась женщина, запыхавшаяся и красная после бега по морозу.
Люди почтительно расступились, давая ей дорогу. Она бухнулась на колени в снег перед волчонком, и он из последних сил попытался поднять голову на ее голос, но она безвольно упала обратно. Мать близнецов завыла в голос, совсем как Джордан несколько минут назад, и многие женщины тоже заплакали, утирая горючие слезы. Не должны дети умирать раньше, чем их родители! Нет в этом ничего естественного, нет в этом правды закона природы!
Горе толкалось из грудной клетки, сжимало горло, царапалось внутри, желая прорваться потоками горячих, словно кипяток, слез. Кто-то обнимал жен, давая им вылить горе, разделенное с матерью Джайдена, кто-то сжимал кулаки, желая рвануть с места, чтобы отомстить за его смерть, но…
— Это ты виновата! — бросила на меня несчастная мать злой взгляд. — До тебя в стае проблем не было!
— Что?! — я ошарашенно замолчала и тут же увидела, что эта мысль обезумевшей от горя матери, потерявшей ребенка, нашла отклик у нескольких членов стаи — они злобно блеснули желтыми глазами. Неосознанно я приложила руку к животу, и этот жест, скромный, нервный жест защиты, не укрылся от них.
— Чтоб ты узнала, что значит потерять ребенка! — завыла женщина, снова припав лицом к боку раненного Джайдена.
— Да вы с ума сошли! — растерянно воскликнула я, делая шаг назад. — Вы…
Несколько женщин рядом со мной сузили глаза, приглушая желтый свет волчиц, который пробивался наружу, и я поняла, что они в чем-то согласны с матерью Джайдена. Взглянув на свои ладони, все в красных ноющих бороздках, я сжала зубы. Говорить что-то сейчас поперек глупо, спорить не было времени. Но отчего-то прямо сейчас я отчетливо поняла Лиама: иногда общественное стоит выше личного…
Вж-ж-ж… Послышался вдалеке звук мотора. Напряжение, разрастающееся между нами, словно заморозилось. Кто-то начал оглядываться.
И тут, словно черт из табакерки, на дорогу из-за огромного сугроба вырулил огромный серый джип. Он вспенил снежную тропу огромными колесами и резко затормозил перед толпой, пустив резко пахнущий белый дым.
— Расступись! — прикрикнул мужчина, выбираясь из автомобиля.
Оборотни покосились на него, но тот даже не обратил внимания на напряженную атмосферу кругом. Задняя дверь распахнулась, и из машины кубарем выкатился Джордан. Не мешкая, он снова бросился к брату и обнял мать.
— Грей! — выдохнул оборотень рядом, и я выдохнула — этот мужчина точно должен нам помочь, я вспомнила, как Лиам говорил о помощнике, который остался в городе решать вопросы фирмы.
— О, а это и есть та самая волчица, которая привела Лиама в стаю? Спасибо тебе! — весело проговорил он, прижав кулак к груди, но веселья в его глазах и не было — он четко осознавал, что сбор оборотней произошел по трагичному случаю.
— Вези назад! — из дверцы автомобиля показалась седая голова старухи, и все с удивлением обернулись на нее. Появление ведьмы стало шокирующим и невероятно неожиданным. — Назад, говорю!
— Ну уж нее-е-ет, — Грей, оправив куртку, опушенную мехом лисы, взялся за ее локоть. — Тебя вызвала истинная пара альфы стаи! Она знает, что делает. Правда, Аурелия? — он подмигнул мне, и я словно очнулась.
— Пожалуйста! — взмолилась я. — Прошу вас! Пожалуйста! Спасите жизнь Джайдену!
Я указала на волчонка. Ярко-розовая куртка пропиталась его бурой кровью, казалось, что тело зверя стало темнее, тоньше, меньше, чем было…
— Я готова отдать все, что хотите, — и тут же вытащила руку из рукава огромной куртки чужого оборотня. — Вот. Отдам год своей жизни, прошу, возьмите. Но верните ему жизнь! Спасите!
Ведьма молча посмотрела на мою тонкую белую ладонь, покрытую на морозе пупырышками. Облизнулась, словно собака, увидевшая кость.
Мать близнецов тяжело поднялась с колен, блеснула желтыми глазами, приложила кулак ко рту, закусила его, сдерживая рыдания, и тоже вытащила свою руку вперед, обнажая от рукава домашней рубашки.
— И мой год возьмите, прошу, — простонала она.
Джордан, глядя на нас круглыми блестящими глазами, взлохматил волосы и резко потянул манжету свитера до локтя, открывая белую кожу.
— И мой год… возьми, ведьма, — он зажмурился, отвернулся в сторону, опустив голову, и сразу стал похож на обычного мальчугана в клинике, которому нужно сдать кровь из вены — испуганного, но решительно настроенного.
Словно ветер пробежался по упругой траве — шепоток, решимость сплотила оборотней.
Грей, усмехнувшись, отпустил ведьму и тут же прямо перед ней без слов оголил руку.
— И я, и я… — раздалось приглушенное отовсюду.
Оборотни от мала до велика обнажали руки, на которых где-то уже было по одному шраму, больше похожих на белую ниточку, совсем как у Лиама…
Всхлипнув, не стесняясь своих слез, я посмотрела на ведьму.