❅ 40 ❅

— Эй, Джайден, мы еще найдем тебе истинную пару, — шептала я, поглаживая между ушами волчонка, беспокойно дремавшего в темному углу на матрасе.

Кровь уже не шла, бок был забинтован, и оборотень спал после операции, которую провела знахарка. Женщина снова окунула руки в таз со снегом, который принесла ей мать близнецов, отерла руки, отряхнула, сказав несколько слов на непонятном языке.

— Выкинь за порог, — скомандовала она женщине, и та послушно исчезла в полутьме.

Я оглянулась — только сейчас на это нашлось время. Оборотницы были взволнованы донельзя — их выдавал желтый свет из глаз, они прижимали к груди головки малышей, покачивали младенцев, держали за руки подростков, будто боясь, что их кто-то украдет, а те только вздыхали в ответ.

— Все наладится, — устало и тихо сказала мне знахарка, привалившись к стене рядом со мной, и с облегчением вытянула ноги. — Джайден сейчас сам найдет выход из темного леса, я для него включила свет.

Несмотря на то, что ведьма говорила витиевато, я ее поняла — уже сейчас было видно, что Джай точно пойдет на поправку. Он иногда мелко дрожал под теплым одеялом, которой притащил Джордан из дома, поскуливал маленьким ребенком, пугал огромным количеством бинтов на теле, но я знала, что все самое страшное позади.

Ведьма хорошо выполнила свою работу: выложилась на все те годы, что вложили в нее члены стаи. Может быть, решение пожертвовать годом жизни далось не каждому просто, но волки сделали это.

Снаружи полыхали огни костров, были слышны выстрелы и далекие взрывы, короткие реплики мужчин. Они готовились защищать деревню, свою стаю, и здесь, в полутьме, среди всхлипов малышни и шепотка волчиц, я чувствовала каждой клеточкой тела насколько люблю жизнь, ощущала ее ценность, неповторимость. Я проживаю ее всего лишь раз, и благодаря случаю, когда упала под колеса машины Лиаму, случайно сделала ее богаче, интенсивнее, шире.

— Аурелия, — перед нами встала мать близнецов. Она покаянно склонила голову, прижала руки к груди. — Прости за мои слова. Я не желаю тебе и твоему ребенку зла. Пусть он будет счастлив.

— Я… понимаю, — тихо пробормотала, понимая, как нелегко было подойти жесткой волчице со словами извинения за слова, сказанные в порыве горя. — Не держу зла.

Она кивнула и села рядом с Джайденом, положила его голову себе на колени, начала поглаживать его, и взгляд ее провалился внутрь, словно изнутри выключили свет.

— Простите, — повернулась я к ведьме.

Один вопрос так и не давал мне покоя. Знахарка недовольно повернула голову ко мне, она явно очень устала после того, как занималась волчонком, и сейчас, похоже, мечтала только об одном — чтобы ее оставили в покое, но волки снаружи запретили ей выходить из большого дома, чтобы не стать добычей летучих мышей.

— Ну?

Я понизила голос до шепота, чтобы никто не услышал:

— Я…хочу спросить кое-что…

— Ну, — она откинула голову назад, уперлась о стену, закрыла глаза. Только едва подрагивающие пальцы на коленях, с черными ногтями, выдавали то, что старуха бодрствует.

— Расскажите мне о Марии.

Она в ответ только фыркнула:

— Не доверяешь?

Я смутилась. Нет, не недоверию. Я знала, что Лиам не обманывает меня — так искренно целовал меня при встрече, так самозабвенно защищал, и дело совсем не в том, что я ношу под сердцем его малыша. Он видел МЕНЯ, и думал обо МНЕ. Но все было крайне запутанно. Слова Марка и Лиама были похожи и в то же время сильно разнились, и чтобы не думать о летевшей в нашу сторону опасности, сметающей и сжирающей все на своем пути, я хотела занять свой мозг чем-то другим, нежели мыслями о вампирах.

— Мария сама заплатила за то, чтобы забеременеть. Я предупреждала — умрешь до того, как оформится плод, сил не хватит выносить ребенка, это под силу только истинным парам, и то только если их связывает настоящая любовь, требующая тонкой настройки, — при этих словах я поежилась, погладила свой животик, где спал маленький ген Лиама. — но она приняла решение, а кто я такая, чтобы спорить? Она этого хотела. Лиам думал, что спасет ее, если лишит ребенка жизни, но ничего не вышло, она не позволила ему этого сделать. Умерла, когда малышу в утробе не было еще и месяца…

— Боже…

— Большое горе, и мы уже думали, что он никогда не оправится от него, но ты… — она больно ткнула меня в бок своим крючковатым пальцем, — ты излечила его. Глаза горят. Жизнь бьет ключом. Он знает, чего хочет, знает, куда идет. Каждому волку нужна семья, а альфе — особенно. Когда волк видит, за что ему нужно сражаться, его жизнь приобретает совсем другой, более глубокий смысл…

Прошлое Лиама навсегда останется с ним. Как и мое. У него были свои тайны, свои секреты в шкатулках памяти, у меня — свои. Сердце обливалось кровью, но слушала знахарку.

— Я думала, — сглотнула, боясь признаться самой себе в том, почему поверила Марку. — Я думала, что первый его шрам на запястье — это просьба о том, чтобы Мария забеременела, — О нет, — она отмахнулась от моих слов, как от мухи. — После того как Мария умерла, он пришел ко мне в хижину и попросил у судьбы истинную пару. Его не было в деревне много лет, и когда вы вдвоем появились на моем пороге, я все поняла.

— А второй надрез? — я помнила, как он протянул руку ведьме, чтобы она отведала его крови. — Что он попросил?

Ведьма сверкнула желтым глазом, который только загорелся на секунду, а после сразу потух.

— Он просил, чтобы ты получила то, что страстно желаешь.

— Ох, — мои руки ослабли, будто я тащила на себе гору, и повисли плетьми. Лиам пожертвовал целым годом своей жизни, только бы я обрела то, что хотела. Он мог попросить, чтобы я влюбилась в него без памяти, сразу и бесповоротно, мог попросить что угодно, но он… просил для меня…

— Ко мне и Марк приходил не один раз. Угрожал, злился, скованный моим заклятьем, что не может причинить вреда женщине… Желал стать альфой. Но я могу только немного подтолкнуть судьбу, если она смотрит в ту сторону. Однако если у нее другие планы, повернуть ее нельзя.

— Спасибо, что рассказали мне все, — прошептала я, чувствуя, как слезы снова подбираются к уголкам глаз — Лиам в который раз удивил меня своим отношением ко мне, своей прозорливостью.

— Лиам будет хорошим альфой. Хорошим мужем. Хорошим отцом. Но ты должна будешь стоять рядом с ним. Ведь ваши желания совпадают во всем. Если бы была возможность, о чем бы ты просила ведьму?

Я вздохнула. Разбазаривать свою жизнь на мелочи нельзя, и предложение ведьмы всегда будет манить доступностью, но я знала ее цену. Но знала теперь и то, что буду готова покрыть рубцами всю свою руку, только бы Лиам был жив. Все остальное можно решить. Все всегда можно исправить.

— То-то же, — ехидно прокомментировала она мое молчание. — То-то же.

— Эй, никто не видел Джордана? — раздалось неожиданно громко.

— Джо! — встрепенулась мать, схватившись за кофту на груди. Сжала ее в кулаке, а желтый огонь от ее глаз запрыгал по лицам в надежде разыскать сына. Она подалась вперед, но Джайден на ее коленях застонал, и она отпрянула назад.

— Я поищу его, — положила ладонь ей на плечо. — Не вставайте.

Сама же поднялась с прохладного пола, огляделась. Ставни закрыты, чтобы нельзя было разбить стекло и ворваться внутрь. Я с тоской посмотрела на волчиц, которые прислушивались к тому, что происходило за стенами дома, и пугались от неизвестности все больше и больше.

— Негодник, — выдохнула мать близнецов. — Он помчался домой за кружкой Джайдена. Хвост ему откручу. Знает же, что опасно!

— Я сейчас, — улыбнулась, хотя не была уверена, что мою обнадеживающую улыбку женщина разглядит в полутьме. Джайден заслужил, проснувшись, увидеть вокруг своих близких. — Вернусь быстро, не волнуйтесь, хорошо знаю, где ваш дом.

— Аурелия, нет! — Она вытянула руку вперед, но я уже скользнула к двери, выглянула, оценивая обстановку, и сделала шаг наружу, пустив сквозняк.

— Да, я быстренько…

Оглянулась и поняла, что в деревне и правда начались военные действия: жарко полыхали костры, взвиваясь в небо огромными оранжевыми всполохами, снопами искр, мужчины выкапывали в снегу барьеры, выкладывая винтовки дулом к лесу, туда-сюда сновали груженые волками и людьми машины, пропадая среди черных основательно помятых деревьев.

— Да… я быстренько…