ГЛАВА 11

ГЛАВА 11

Нет, совпадение здесь ни при чем.

Минуя вход в университетскую библиотеку, подстегнутая словами Женьки и вновь пробудившейся злостью на Кайдалова, я на всех парах летела к кафедре математического анализа с намерением расставить все точки над i. Нет, в самом деле, Сергей Викторович затеял со мной странные игры – черт с ним, но с какой стати под раздачу попадает мой парень, при этом страдает его учеба? В своих подлых забавах Кайдалов переходит все мыслимые и немыслимые границы, этому нужно положить конец как можно быстрее…

Уже в который раз я, погруженная в мысли о предстоящем разговоре, едва не влетела в выходящего из кабинета лектора.

– Вам нужно приобрести навигатор, – съязвил Сергей Викторович, мягко придержав меня за плечо.

Я гордо вскинула голову, без тени смущения встречая на себе его взгляд:

– Знаете, что?!

– Знаю. Вы решили воспользоваться моим приглашением.

И прежде чем я успела опомниться и выпалить ему в лицо все, что думаю о его гадких методах, Кайдалов пропихнул меня внутрь кабинета, который снова оказался подозрительно пуст, и захлопнул за нами дверь.

Эффект внезапности – его любимая фишка? Ну, нет, я явилась сюда не за тем, чтобы позволить ему и дальше морочить себе голову.

– Знаете, что? Вы просто невозможны! Перестаньте вести себя, как… – я осеклась, не рискнув назвать своего препода по Женькиному примеру муд*ком, хотя Кайдалов как нельзя заслуживал именно этого.

– Что я и говорил, вам явно нужна помощь с ассоциациями, – обрадовался лектор.

Я только похватала ртом воздух, не желая признать, что он прав. Все нужные и подходящие случаю фразы куда-то улетучились, а те, что остались, могли лишь окончательно все испортить.

– Зачем вы все это делаете? – не в пример тише произнесла я, уверенная, что мне не придется объяснять, о чем идет речь. Но Кайдалов не был бы самим собой, если б просто дал мне толковый ответ, не принимаясь тащить из меня дополнительные слова:

– Все – это что?

Мысленно посоветовав себе избегать расставленных им ловушек, я крепко сцепила на груди руки, принимая защитную позу:

– Зачем вы сегодня явились на пару к программистам?

– Явился? Странный вопрос, Мартина. У группы заболел преподаватель, я заменил коллегу. Это моя работа. Что именно вам в ней не нравится?

– Мне еще что-то должно нравиться?! – задетая его невозмутимым тоном, я было взвилась, но тут же сбавила обороты. – Сергей Викторович, может, вам этого не заметно, но я в ладах со здравым смыслом. Не нужно пытаться убедить меня в том, что ваша замена – всего лишь случайность. Вы знали, куда шли. Знали, в какой группе будете вести пару.

– Разумеется, знал, – на губах лектора заиграла довольная ухмылка; он и не думал ни в чем меня переубеждать, как не пытался скрыть того удовольствия, которое ему доставляли мои слова. – А вы как хотели, Мартина? Прежде чем отправляться на занятие, я заранее поинтересовался номером группы, направлением, аудиторией… Даже темой, которую они проходят, представьте себе!

Его глаза смеялись, когда он нарочито невозмутимым голосом вел перечисление.

– Ну, конечно, вы же такой хороший преподаватель, – дурашливо протянула я, не сводя с него настороженного взгляда. – И Женьку вы продержали у доски тоже из профессиональных убеждений?

– А как же? – он хитро мне подмигнул. – Я должен был выяснить уровень знаний у этого студента, тем более что у него одни положительные оценки. Похоже, в данном случае мой захворавший коллега не совсем объективен, – Кайдалов покачал головой. – Значит, мальчик побежал жаловаться своей подружке? Я же говорил, у тебя нет никакого вкуса.

– Он не побежал, просто…

– Да, я понял: он не жаловался, а мужественно пустил скупую слезу у тебя на груди.

– Хватит, – я машинально отступила назад. – Не знаю, зачем вам все это нужно, но Женька вообще ни при чем!

– А кто при чем? – зацепился Сергей.

Я замешкалась, потому что Кайдалов, не изменяя своим излюбленным привычкам, задал какой-то дурацкий, совершенно неудобный вопрос, на который очень сложно подобрать конкретный ответ.

Действительно, кто же тут при чем?

– Это все вы, – глупо выдала я после непродолжительного молчания.

Кайдалов весело хохотнул и, как мне показалось, едва сдержался, чтобы не похлопать в ладоши. Мне ужасно захотелось вцепиться ему в лицо и стереть эту пакостную ухмылку с его сияющей физиономии, заставить отнестись ко мне серьезнее. Черт знает, что именно удерживало меня на одном месте.

– Твой мальчик попросил замолвить за него словечко перед страшным преподавателем? Решил с твоей помощью отделаться от домашнего задания?

– Вы знаете, что это глупо…

Я запнулась, вовремя сообразив, что все, о чем бы я сейчас ни сказала, Кайдалов умело превратит в пыль.

Тем временем лектор в раздумьях посмотрел на прикрытую дверь.

– Послушай, а вдруг он прав, и в твоих силах смягчить его участь, если даже не полностью отменить приговор? – задумчиво проговорил Сергей Викторович, скользя по моему телу все более откровенным взглядом, от которого становилось не по себе. – Ты хочешь помочь своему другу? Ты ведь здесь для этого, так ведь? Закрыть дверь на ключ, или мы по-быстрому справимся?

Это была провокация в чистом виде. Грязная, намеренная и даже подлая. Конечно, я понимала, что на самом деле Кайдалов вряд ли решился бы сделать что-то недопустимое в стенах университета, еще и на кафедре, куда в любой момент могут войти посторонние люди. Однако меня предсказуемо бросило в дрожь, стоило вскользь подумать о том, как он перекрывает мне выход из кабинета, запирает дверь и манит к себе...

– Зависит от того, что интересного у вас тут есть, – ответила я, стараясь замаскировать страх невозмутимым тоном человека, который точно знает, что происходит и будет происходить дальше.

Хотя на самом деле, стоя напротив ухмыляющегося Кайдалова, я знала лишь, что от его взгляда у меня подкашиваются ноги, а внизу живота сплетается слишком тугой узел, от которого становится тепло.

– Даже так? – весело изумился Сергей, делая короткий шаг мне навстречу. – Знаешь, тебе плохо давалась роль невинной овечки. Я сразу распознал в тебе этот огонек, хотя ты хорошенько его скрывала…

– Говоря об интересном, я имела в виду что-нибудь подходящее для того, чтобы съездить вам по башке, – все так же спокойно внесла я некоторую ясность. – Вон та красная папка выглядит достаточно весомо, как думаете? Вашей голове понравится?

Кайдалов проследил за моим взглядом и только хмыкнул.

– Курсовая моего самого любимого, самого отстающего студента. Там всего двадцать с лишним страниц, больше из него при всем желании было не выдавить. Вряд ли его талмуд способен нанести мне ощутимый вред… Если я только не захочу прочитать содержание от корки до корки, – он перевел взгляд с полки на меня и растянул губы в широкой улыбке. – Ты ни черта не умеешь держать удар и скрывать эмоции, но это как раз не самое плохое. Так мне легче наблюдать за тобой. Тебе нужно немного помочь и…

– Помочь нужно тебе, – ядовито перебила я, делая шаг к двери.

– Вообще-то, да… – подумав, согласился Сергей и внезапно очень быстро приблизился, вынуждая меня упереться бедром в крышку одного из столов. – Мне очень нужна помощь, оказать которую тебе вполне по силам.

Он буквально навис надо мной, поставив ладони на свободную поверхность стола по обе стороны от моего застывшего тела, и теперь, расширившимися глазами ловя на себе его прямой взгляд, я внезапно осознала, что попалась. Он застал меня врасплох. Отвлек, подбирая удачный момент, когда я совсем потеряю бдительность, а затем просто захлопнул ловушку. Дверь, ведущая на кафедру, закрыта, но не заперта. Он знает, что я не буду кричать. И все-таки он здорово, как-то неправдоподобно сильно рискует слишком многим ради секундной блажи.

Еще этот чертов стол! Если я перестану упираться в него ладонями, то непременно распластаюсь по крышке, а именно этого Сергей и добивается. Можно, конечно, попытаться сесть на стол и освободить тем самым руки, но с первого раза мне это не провернуть – на столе царит кромешный бардак – а вот Кайдалов опять-таки получит явное преимущество в действии. Самое паршивое, что и оттолкнуть от себя лектора без угрозы нарушить хлипкое равновесие я тоже не могу.

Наверняка все неутешительные мысли отчетливо пропечатались на моем хмуром лице, потому что Кайдалов вдруг фыркнул и осторожно придвинулся еще ближе, сократив расстояние между нашими лицами до жалких сантиметров.

– С-стой, – хрипло пробормотала я, надеясь все же как-нибудь выпутаться из неудобного положения, но пока так и не придумав ничего дельного.

Кайдалов вздернул бровь:

– Ты сама предложила свою помощь.

– Это неправда, я тебе ничего не предлагала!

Никак не комментируя, Кайдалов усмехнулся и неумолимо склонился еще ниже ко мне. В самую последнюю секунду я, крепко зажмурившись, все же увернулась от поцелуя, и его губы мягко ткнулись в мою щеку, оставив на ней ощутимый мокрый след. Несмотря на мое явное нежелание продолжать затянувшиеся кошки-мышки, останавливаться Кайдалов вовсе не собирался. А я понятия не имела, каким образом могла бы сейчас все это прекратить. Пользуясь моей напряженной растерянностью, он медленно провел губами вниз, к тонко бьющейся жилке на моей шее. Его горячее дыхание приятно щекотало кожу в тех местах, где он едва, пробуя, касался ее губами. Это был уже новый, совершенно неизведанный уровень, на который переместились наши путаные отношения с изобилием колких фраз и обоюдных придирок. И, кажется, я оказалась совершенно не готова к тому, что последует дальше.

С силой прикусив внутреннюю сторону щеки, я без всякого толка надеялась вернуть себе способность соображать здраво и быстренько изобрести что-нибудь, что могло бы помочь мне в противостоянии с Кайдаловым. Между тем лектор увлекался все больше, а мне становилось труднее держаться на одних лишь руках. Он знал, что мне некуда деться, и уже совсем не спешил.

Мои глаза закрылись сами собой, голова откинулась назад, тем самым предоставляя его губам полную свободу действий.

– Хватит… – пробормотала я, но уже без прежней уверенности.

Мои губы приоткрылись ему навстречу, когда Кайдалов, бросив терзать поцелуями беззащитную шею, снова поднял голову. С пару секунд ничего не происходило, лишь отдаленный шум завершившейся полупары доносился из-за плотно закрытой двери, нарушая повисшую между нами тишину. Одной рукой по-прежнему упираясь в стол, другой Кайдалов обхватил мою шею и медленно, но очень близко притянул меня к себе. Я широко распахнула глаза, вновь сталкиваясь с его обращенным ко мне горящим взглядом. Он больше ничего не делал, только смотрел на меня, почти не мигая, и… все. Кажется, воздух вокруг нас стал таким невообразимо густым, что дышать становилось очень сложно, почти невозможно. Я смотрела на Кайдалова, с какой-то испугавшей меня саму тщательностью разглядывала каждую черточку, изогнутые брови, потемневшие глаза, которые, в свою очередь, также без стеснения рассматривали мое испуганное лицо. До этого злополучного момента я часто смотрела на него, подмечая какие-то характерные детали его внешности, но лишь теперь, оказавшись с ним нос к носу, я могла как следует его изучить. Лишний раз убедиться в том, что с такой физиономией ему совершенно нечего делать в нашем университете. Сказать, что он красив – значило не сказать вовсе ничего. В нем был какой-то дьявольски порочный магнетизм, сопротивляться которому при всем желании было достаточно трудно. Вот чем он цепляет впечатлительных девиц вроде меня, мастерски преодолевая их неприязнь, легко обращая гнев в немое восхищение, желание хоть мимолетно приблизиться к самому идеалу.

Неужели я чувствую нечто подобное?..

Случайно скользнув взглядом ниже, я уставилась на его губы, еще чуть влажные от недавних прикосновений к моей коже, и едва сдержалась, чтобы самой не облизнуться.

Я все еще помнила, что тихой мышке не следует играть с большой и хитрой кошкой, но сейчас мне действительно хотелось забыть о том, для чего я здесь, и почувствовать на своих губах неповторимый вкус его поцелуя. Только многочисленные стоп-краны внутри меня не давали отпустить смущение и бессознательно потянуться ему навстречу.

Он был прав тогда, в клубе, когда говорил о страхе и неуверенности, которые в действительности сковывают все мои движения, препятствуя поступать так, как хочется, а не как нужно. Если б их не было, то… Если бы я не была так зависима от того, что обо мне подумают впоследствии, если бы… если…

В моей голове что-то щелкнуло, когда я сама подалась к нему, на секунду забыв о том, что в любой момент могу упасть, и сразу почувствовала, как спина неприятно соприкоснулась с кучей как зря наваленных папок со студенческими работами. Что-то с громким стуком грохнулось по ту сторону, на пол. Не обратив на это никакого внимания, Кайдалов вновь неумолимо навис сверху, с каким-то неясным полустоном поцеловал меня в губы, настойчиво, так, как меня еще никто и никогда не целовал. Он знал, как легко и просто можно разбудить бешеное желание даже сквозь ярую антипатию, и я… не могла считаться исключением, потому что злость, которая все это время подстегивала доказать ему, что я не такая, как прочие, теперь слишком перемешалась с первобытным, старым, как сам мир, инстинктом поддаться.

Я знала, что он думает обо мне теперь, знала и даже испытывала нечто отдаленно похожее на стыд. Но стыдиться, лежа под собственным преподом в весьма недвусмысленной позе, учащенно дыша в ожидании его поцелуя, представлялось мне еще более нелепым, чем добровольная капитуляция с последующей сдачей остатков собственной гордости.

Я медленно провела языком по его верхней губе. Наверняка восприняв это как согласие к дальнейшим действиям, одной рукой Сергей смел с края стола все бумаги, легко, словно я вообще ничего не весила, поднял меня за талию и посадил на освобожденный участок. Обвила руками его шею, прижимаясь ближе, но лектор решительно перехватил мои запястья и, встряхнув меня, заставил взглянуть в свое лицо.

– Видишь? – победно усмехнувшись, он легко прихватил зубами мою нижнюю губу. – Вот о чем я пытался тебе сказать. Я никогда никого не принуждаю к чему-либо против воли. Только… по обоюдному согласию. Просто прислушайся к себе, попробуй уловить свои ощущения и ответь мне, чего ты хочешь?

– Послать тебя к черту, – пробормотала я ему в губы.

– Меня там не ждут, – он широко улыбнулся.

– Примут с распростертыми объятиями, – возразила я. – Таких мерзавцев, как ты, там отрывают с руками и ногами.

– Не буду спешить. Здесь у меня еще остается достаточно незавершенных дел. Ты так жарко реагируешь на обычные поцелуи, что мне кажется, нам все-таки стоит закрыть дверь...

Старательно облизнув губы кончиком языка, я с удовлетворением заметила, как потемнели следящие за мной глаза лектора, и это дало мне странную уверенность в том, что можно попытаться сбить с него спесь.

– А что насчет тебя? – поинтересовалась, не сводя с него долгого взгляда. – Может, сначала проверим, как на все это реагируешь ты?..

С этими словами я, по прежнему не отрывая внимательных глаз от его лица, потянулась к его ширинке и, проведя ладонью вдоль натянутой джинсовой ткани, судорожно сглотнула, стремительно сознавая, что допустила серьезную промашку. О, черт… Я совсем не готова играть с ним в такие игры. Не здесь, не сейчас, не со своим преподавателем. Я не готова! Наверное, на моем лице проступили все до единой эмоции от страха до растерянности, потому что Кайдалов тихо засмеялся, неотрывно наблюдая за мной. В его глазах застыл немой знак вопроса – лектора очень интересовало, что же я намерена делать дальше.

– Ну же, – поторопил он меня с поощрительной усмешкой, – продолжай. Куда делась твоя решимость?

Никуда, не делась, ее просто не было.

Что я вытворяю? С какой стати поддаюсь его манипуляциям, прекрасно сознавая, что с его стороны это всего-навсего забавное развлечение? Глупая студентка целуется со своим преподавателем, сидя на столе в пустующем помещении кафедры матанализа… Не знаю, каким образом я еще пыталась пробудить в себе остатки гордости и здравого мышления, потому что влияние Кайдалова на мою неподготовленную психику было весьма велико. Он завел меня, умело нажав на нужные кнопочки, задействовав злость, грубость, желание досадить и вывести из себя, жесткость, напористость. Страсть.

Страсть…

– Как видишь, в любой ситуации я способен держать себя в руках, – усмехнулся Сергей, подводя итог моему красноречивому стыдливому молчанию. – Другой на моем месте уже разложил бы тебя на этом столе и очень доступно объяснил, что в подобные игрушки со взрослыми дядями лучше не играться.

Из транса меня вывел звонок моего мобильного и стремительное осознание того, чей номер я увижу на светящемся дисплее. Женька. Он по-прежнему ждет меня на парковке, а я здесь, с Кайдаловым, совершенно позабыла о нем…

Чувствуя, как сердце сжимается в нарастающей тревоге, я хотела вскочить со стола, но была остановлена Сергеем Викторовичем:

– Постой, ты ведь не собираешься сбежать и оставить меня без продолжения?

– Ты… – начала было, но Кайдалов предупреждающе качнул головой:

– Прежде чем что-то сказать, посмотри на себя. Взъерошенная, с горящими глазами и влажными губами, мягкая и податливая, почти как воск, из которого можно лепить все, что только заблагорассудится. Если б я не остановился, сейчас весь этаж мог бы подняться от твоих сладких криков.

Мы молча смотрели в глаза друг другу, я – с нескрываемым гневом, задетая его прицельными, а главное, совсем недалекими от правды словами, он с неизменной издевкой. А телефон в моей сумке продолжал заходиться звучными призывами наконец-то ответить звонящему.

Кайдалов снова был прав, хоть мне и хотелось пуститься в лживые доказывания обратного. Вместо этого я молчала, с ужасом представляя, какой он меня сейчас видит и как жутко, должно быть, я выгляжу со стороны.

Не нужно было приходить сюда. Приближаясь к кафедре, я вовсе не собиралась падать ничком в манящие объятия своего лектора, напротив, думала убедить Кайдалова оставить меня в покое и не трогать невинно пострадавшего Женьку, а на деле вышло… то, что вышло. На краткий миг потеряв голову, я едва не оказалась соблазненной им прямо на кафедре математического анализа, и это, по сути, так паршиво и жалко, что прочие слова вовсе излишни. Я почти упала на самое дно.

– Так что, мне закрывать дверь? – выжидающе глядя на меня, Кайдалов едва сдерживал смех, наверняка догадываясь обо всех моих внутренних противоречиях, не позволяющих от души послать его к черту и гордо удалиться прочь.

– Сергей Викторович, вы самый наглый и мерзкий го***юк, – с чувством заявила я, и здесь он все-таки рассмеялся:

– Да, Мартина, чертовски верное замечание.

– Если бы все ваши студенты знали о том, какой вы на самом деле, если б они видели вас таким, каким вижу я, вы бы лишились значительной части своих поклонниц.

– К которой вы, стало быть, себя не относите? – подсказал издевательски, намеренно следом за мной начиная «выкать» с соблюдением необходимой субординации в отношениях преподавателя и студента.

– Можете кривляться, сколько угодно. Лучше вы от этого не станете.

На это он почему-то ничего не ответил.

Оттолкнув его от себя, я спешно спрыгнула на пол, подняла сумку и буквально вылетела за дверь, спиной чувствуя пробирающий насквозь взгляд.