ГЛАВА 3

ГЛАВА 3

Проснувшись рано утром, я взглянула на часы и прикинула, что вполне могу успеть на первую пару. В расписании у нас вроде первой идет лекция по матану, новая тема, так что мое появление там явно не будет лишним. Подумав об этом, я нехотя выбралась из теплой постели и в рекордно короткие сроки собралась в университет.

Я медленно ползла вдоль рядов, крутя головой по сторонам и размышляя, где бы припарковаться, как вдруг приметила свободное парковочное место между маленькой «Дэу» и большим в сравнении с таким соседством джипом. Еще не успев вывернуть руль, увидела, как на свободном участке между автомобилями появляется Женя. Убедившись, что я его заметила, он улыбнулся и махнул мне рукой; крайне заинтересованная таким поворотом событий, я приспустила стекло со своей стороны.

– Заезжай, – велел мне Женька, указав в сторону свободного места.

Кивнув, я ловко вклинилась между машинами, повернула ключ в замке зажигания и, не забыв выключить свет, полезла наружу. Честно говоря, я понятия не имела, как следует себя сейчас с ним вести. Вчера мы едва познакомились, поздним вечером самозабвенно целовались на заднем сидении его машины, а сегодня… Как я должна вести себя сегодня?

Не дожидаясь моей реакции, Женя подошел ближе, приподнял мое лицо за подбородок и мягко прижался губами к моим губам. С трудом прогоняя оцепенение, я медленно обвила руками его шею.

– Я уже думал, ты не приедешь, – сказал Женька, как только мы отстранились друг от друга.

– Так ты мне место караулил?

– Конечно, тебе. Мой вон уже полчаса в одиночестве прохлаждается, – Женька кивком головы указал на стоящий по соседству джип, а я смутно припомнила, что именно на этой машине он подвозил меня вчера до подъезда.

– Слушай, я не знала, что ты будешь меня ждать. Я ведь могла приехать и ко второй паре, и к третьей...

– Это я уже потом сам сообразил.

– Ты мне лучше заранее звони, – немного помолчав, предложила я.

– Только если ты оставишь мне номер своего телефона.

Да, точно.

– Я не помню его наизусть. Давай я тебе наберу, – предложила, вытащив из сумки свой мобильник.

Кивнув, Женька принялся диктовать цифры, которые я вбила в поле, набрала и, дождавшись, когда его мобильник разразится одной из узнаваемых песен «Бомжей», нажала клавишу сброса. Подняв голову, случайно скользнула взглядом за спину парня и заметила проходящего мимо мужчину в джинсах и длинном распахнутом пиджаке.

Сергей Викторович Кайдалов, мысленно воспроизвела его имя. Я сразу его узнала, да и не могла не узнать. Кайдалов заметно отличался от всех остальных наших преподов, а уж со студентом его и подавно нельзя было спутать.

Странно видеть его здесь; насколько мне известно, для машин преподавательского состава оборудованы специальные парковочные места вблизи университета, и свой автомобиль он должен оставлять именно там.

– Что собираешься делать вечером? – Женька легонько дернул меня за рукав блузки, возвращая себе мое внимание.

Скользнув по парню рассеянным взглядом, я вновь оглянулась в ту сторону, где скрылся Кайдалов, но припаркованные машины закрывали весь обзор.

– Еще не знаю.

– Тогда я попытаюсь взять на себя организацию твоего досуга. Скажем… к восьми заеду за тобой, – подытожил Женька, и я просто кивнула.

– Кайдалов пару минут назад проходил здесь, – сообщила невпопад и, поймав изумление в глазах парня, сочла нужным пояснить. – У меня он первую пару ведет.

– Все, все, идем на учебу, – шутливо отшатнулся Женя.

Прежде чем разойтись по разным корпусам, пару минут мы увлеченно целовались возле пустующей гардеробной, и в итоге я бежала к аудитории под аккомпанемент въедливого звонка. Остановившись у нужной двери, перевела дыхание и, машинально пригладив ладонью волосы, осторожно просунулась внутрь. Сергей Викторович стоял перед моими однокурсниками, а не за кафедрой, и что-то рассказывал шутливым тоном. Скользнув по мне равнодушным взглядом, буркнул: «Проходите» и вновь вернулся к прерванной теме, не имеющей никакого отношения к предмету и вообще учебе.

Пробежавшись глазами по аудитории и не найдя Дашку, я опустилась на свободное место в третьем ряду, чтобы не нарушать дисциплину. Черт, так близко к преподу, теперь хочешь, не хочешь, а лекцию придется писать. Это за «верхними» никто не наблюдает, а всех сидящих снизу видно распрекрасно.

Стараясь особо не шуметь, я вытащила из сумки тетрадь и ручку, достала телефон и, быстро отключив звук, положила его рядом с письменными принадлежностями.

– Ну что, какие будут предложения? – громко спросил Сергей Викторович.

– А давайте сегодня просто пойдем по домам? – лениво затянул кто-то с верхних рядов.

Кайдалов усмехнулся, с интересом устремив взгляд к инициатору этого поистине шикарного предложения.

– Ну что вы, Павел, как я могу отпустить вас домой? Вот представьте: идете вы сейчас такой довольный по коридору, следом вся ваша группа, а навстречу вам наша завкафедрой. И спрашивает она у вас – а откуда такая внушительная делегация следует? А вы ей – нас Сергей Викторович отпустил. И будут у Сергея Викторовича большие проблемы с обоснованием такого решения, – лектор в притворной задумчивости поцарапал щетинистый подбородок. – Нет, мне не нравится. Лучше уж вы прямо сейчас раскроете свои тетради, а я чего-нибудь вам надиктую.

– Зачем диктовать? – подала голос девушка рядом выше. – Может, мы с вами просто поговорим о чем-нибудь?

Сергей Викторович небрежно привалился бедром к преподавательскому столу и нашел глазами студентку.

– Может, – согласно кивнул он. – Предлагайте тему.

В аудитории снова повисла тишина – тем для разговора с преподавателем, не касающихся учебы, никто придумать не мог или не спешил озвучивать на всю аудиторию.

– Вот и поговорили, – весело подытожил Кайдалов спустя минуту. – Раз больше ни у кого нет свежих идей, отрывайте свои листочки и записывайте то, что я буду вам диктовать.

– Почему листочки? – удивленно поинтересовался какой-то парень.

Кайдалов обернулся; теперь он стоял полубоком к внемлющей аудитории. Его глаза заблестели, губы дернула легкая ухмылка.

– А что, у вас есть с собой тетрадь по моему предмету? У вас вообще она есть? Вы начинаете пугать меня, товарищ студент.

– Ну что вы так плохо о нас думаете, – протянул все тот же парень.

- В данный момент я думаю о теме сегодняшней лекции. Вы знаете, что на самом деле соединяет людей вне зависимости от возраста, статуса, религии и политических убеждений? Я вам скажу. Математический анализ – connecting people.

Я с трудом сдержала улыбку, поймав себя на мысли, что, кажется, начинаю понимать, почему об этом мужчине постоянно говорят в тесных студенческих группках. Он и вправду неординарный, не такой, как все остальные. Остроумный, с проблескивающим чувством юмора, довольно обаятельный, способный всего парой метких фраз расположить к себе людей. Он может без особых усилий завладеть вниманием целой аудитории и не сорвать при этом голос, что удается далеко не всем нашим преподавателям. Эти качества дорогого стоят, а уж в совокупности им вовсе цены нет.

Не подозревая, что в полку симпатизирующих ему вновь прибыло, Сергей Викторович принялся зачитывать лекцию. Он не спешил, как многие наши преподаватели, и повторял каждое предложение по нескольку раз, отвечал на редкие вопросы студентов, а затем вновь без запинок возвращался к прерванному конспекту, чтобы продолжить с того же места, где остановился. Для меня это было удивительно, учитывая, что Кайдалов не пользовался учебниками или пособиями. Он диктовал сведения без учебных материалов в руках; медленным шагом ходил от окна к столу, от стойки до двери, приближался к доске, чтобы начертить формулу, ни разу не сбился с мысли и ни разу не заглянул в учебник. Как он умудрялся запомнить так много, лично я совершенно отказывалась понимать.

Ручка в моей ладони мелькала очень быстро, сказывались многочисленные тренировки с остальными преподавателями, не столь лояльными к бедным студентам. Дописав очередное предложение, я отрывала взгляд от исчерканных матановскими формулами листков в ожидании продолжения. Я могла сколько угодно рассматривать лектора, стараясь делать это незаметно, пока тот несколько раз повторяет одно и то же.

Он вел себя слишком раскованно, слишком свободно; внимание со стороны студентов нисколько его не смущало, не доставляло видимого дискомфорта, не сбивало с намеченной мысли. Я бы на месте преподавателя бледнела, волновалась, сжималась в клубок, втягивала голову в плечи… что там еще… Но это я. Кайдалов определенно принадлежит к прямо противоположному типу людей, наслаждающихся излишним вниманием к своей персоне. Он равнодушно относится к прицелам чужих глаз, он уверен в себе, отлично знает свой предмет и может донести материал в доступной форме для всех присутствующих в аудитории студентов. В его взгляде мне чудится даже легкий намек на скуку, когда он смотрит на университетский двор за окном, наверняка представляя себя там, у круглого фонтанчика, вне стен замкнутой душной аудитории.

Словно прочитав мои мысли, Сергей Викторович, не прекращая диктовать лекцию, повернул в сторону оконную ручку, впуская внутрь помещения свежий сентябрьский воздух.

***

С Женькой мы встретились вечером; ради такого события мне даже пришлось пожертвовать тренировкой. Он позвонил в районе пяти и предложил заехать за мной, однако я отказалась, сообщив, что сама прекрасно доберусь до места. Возле зеркала прокрутилась около полутора часов, одно за другим отсеивая имеющиеся в гардеробе платья, и в итоге остановилась на том, которое мерила первым. Платье само по себе мне не слишком нравилось, но оно отлично сидело по фигуре, подчеркивая длину ног, которые, на мой взгляд, длинными вовсе не являлись.

Придирчиво оглядев свое отражение, я собрала волосы на макушке, нахмурилась, снова распустила. Подкрасила глаза, затем, поколебавшись, стерла слишком яркие тени и оставила только тушь.

В итоге за всеми сборами я не заметила, как пролетело время, и на встречу явилась с небольшим опозданием, но Женька не стал заострять на этом внимания. При виде меня он вскочил со скамейки и с широкой, немного глуповатой улыбкой двинулся навстречу. Мы неспешно бродили по аллеям под тенью раскидистых деревьев и болтали о всяких пустяках. Женька рассказывал о себе, в основном о своей работе в студенческом совете и репетициях группы. Также вскользь обронил о том, что занимается разработкой программ для учебных сайтов. Мне, в свою очередь, нечем было поделиться, разве что поведать о тоскливо протекающей учебе, ежедневных тренировках и бесконечных дураковаляниях с подругами. Как ни крути, а на фоне Женьки я даже самой себе начинала казаться слишком… пустой, скучной, ограниченной.

Мы заглянули в кафе, где Женька тут же сграбастал мою ладонь в свою и не выпускал, пока нам не принесли заказ.

– Ну вот, это будет что-то типа баттла между несколькими коллективами, – вернулся он к прежней теме разговора. Мы обсуждали дальнейшие творческие планы его группы, и между делом выяснилось, что сейчас ребята усиленно готовятся к очередному выступлению.

– А кто будет оценивать? – с неподдельным интересом спросила я.

– Зрители, конечно. Это «дикий» конкурс, никакого жюри там не будет.

– Я приду вас поддержать, – пообещала, незаметно скосив глаза на наши все еще переплетенные ладони.

Женька покивал, соглашаясь.

– Вечеринка будет, что надо, – уверенно сказал он. – Зови свою подругу с парнем, чем больше соберется людей, тем веселее.

Теперь пришла моя очередь кивать. Женька так вдохновенно расписывал предстоящую вечеринку, что я заранее загорелась желанием ее посетить.

– Ты так ничего и не рассказала о себе, – как бы между прочим заметил мой спутник, избегая затянувшегося молчания.

– Да нечего особо рассказывать, – я только пожала плечами, понимая, что моя жизнь не блещет острыми гранями и вряд ли может его заинтересовать.

– Хотя бы в общих чертах.

– Тебе действительно интересно?

– Да, – он погладил мои пальцы, не отрывая взгляда от моего лица.

И я рассказала. Повествование вышло коротким и скучным, однако Женька слушал с большим интересом, и понемногу я выложила даже то, о чем изначально не собиралась говорить.

На мое решение покинуть Архангельск и учиться вдали от родного города повлияло множество причин, в которых не так уж легко разобраться с первого раза. Мои родители развелись спустя несколько лет после моего рождения, и с тех пор я жила попеременно то с матерью, то с отцом. Между ними никогда не возникало ссор относительно того, с кем я останусь в очередной раз; этот щекотливый вопрос решался сам собой в зависимости от моего желания. Родители воспринимали мое появление на своем пороге как должное – без особого энтузиазма, но и без раздражения.

Еще со школьных лет я мечтала однажды сорваться с места и уехать подальше от этого города и людей, которые меня там окружали. Находясь в середине двух отдельных семей, я чувствовала себя ненужной ни в одной из них, и это здорово давило на самовосприятие, расшатывая мой нестабильный внутренний мир. Когда пришло время поступать в университет, впервые заговорила о переезде. Мама сначала выступила категорически против, но отец нашел идею стоящей внимания и неожиданно меня поддержал. Совместными средствами родители приобрели мне квартиру, проводили до вокзала, дежурно расцеловали в обе щеки и благословили на свободное плавание в чужом городе.

Подозреваю, они не слишком-то в меня верили, полагая, что уже очень скоро я взвою от тоски и беспомощности, зареву белугой и попрошусь вернуться обратно.

Да, поначалу было чертовски страшно, но вместе с тем меня переполняло ощущение чего-то нового, неизбежного; хотелось перемен, я стремилась к ним всей душой и, как выяснилось спустя время, не прогадала. Мою нынешнюю жизнь нельзя сравнить с жалким существованием, которое я вела до переезда. Раньше у меня ничего не получалось… зато теперь я чувствую в себе небывалые силы и жажду к новым свершениям, а главное, продолжаю двигаться вперед.

Замолчав, я увидела, что Женька улыбается.

– Я рад, что ты не побоялась все поменять и переехать сюда, – наконец, проговорил он. – Иначе мы могли никогда не встретиться.

Слышать это было приятно. Смущенно улыбнувшись, я опустила взгляд.

За моей спиной негромко хлопнула дверь, следом я услышала веселый женский голос. В этом не было ничего необычного, и я бы вовсе не обратила внимания на новых посетителей кафе, но Женька посмотрел в ту сторону и едва заметно дернул бровью.

Миниатюрная блондинка в коротком платье и темноволосый мужчина в черной рубашке, обтягивающей его широкую спину, прошли мимо нас к свободному столику. Что-то в облике мужчины показалось мне смутно знакомым; сомнения рассеялись, стоило ему оказаться вполоборота ко мне.

Сергей Викторович Кайдалов собственной персоной, да еще и в компании молоденькой девушки, которая вполне может оказаться одной из его многочисленных студенток. Какая-то неоднозначная ситуация вырисовывается… Черт, не хотелось бы привлекать к себе внимание препода; надеюсь, он не успел запомнить меня за время своих пар…

Сосредоточенная только на своем спутнике, девушка что-то весело щебетала, то и дело прерывая поток слов задорным звонким смехом, Кайдалов чуть иронично улыбался, прислушиваясь к ее болтовне. Я всеми силами старалась не касаться их даже мимолетным взглядом, но то и дело мельком посматривала в сторону парочки. Мне очень не хотелось, чтобы Сергей Викторович заметил к себе посторонний интерес и вдруг признал во мне свою студентку, но в то же время… я ощущала необъяснимое желание поймать на себе его взгляд. Увидеть выражение его глаз.

Странно.

– В чем дело? – поинтересовался Женька, по-видимому, уловив какие-то изменения в моем лице.

– Да ни в чем, – я улыбнулась и, не сдержавшись, снова покосилась в сторону препода и его спутницы. Блондинка как раз медленно вела ладонью вдоль шеи Сергея Викторовича, вроде бы поправляя отворот его черной рубашки, но выглядело это так, будто она просто пользуется возможностью, чтобы коснуться участка его обнаженной кожи.

В досаде я закусила губу, не представляя, откуда берутся подобные мысли, но они с ужасающей скоростью все больше и больше заполняли мою голову, вдобавок вызывая совсем уж неподходящие иллюстрации. Эти двое выглядят, как настоящая парочка. Черт возьми, это вовсе никуда не годится! Меня не касаются чужие отношения и абсолютно не волнует, кто и с кем спит вне стен любимого университета, тем более что на самом деле все может оказаться иначе, а я по глупости напридумывала себе черт-те что…

В этот момент Кайдалов оторвал взгляд от девицы и посмотрел в нашу сторону; с его места было видно Женькину спину, ну и меня во всей красе, разумеется. Сначала незаинтересованный взгляд лектора лишь мазнул по нам, но спустя пару секунд вернулся к моему лицу. Похоже, все-таки узнал… Да, узнал. Сергей Викторович усмехнулся краями губ, вне всяких сомнений адресуя ухмылку именно мне, а я… Я почувствовала, как сердце пропустило пару ударов от неожиданности, страха или… еще чего-то пока неясного, смутного. Сглотнув, буквально заставила себя оторвать взгляд от Кайдалова; по непонятной причине чертов лектор заставлял меня нервничать.

– Марта, – вновь позвал Женька. – И все-таки, что не так?

– Все нормально.

– Ты уверена?

– Конечно. Я просто… вспомнила, что должна сделать доклад к завтрашней паре, –ложь слетела с моего языка одним махом. Искушение сорваться, вновь бросить взгляд в сторону Кайдалова и его спутницы, чтобы проверить, смотрит ли он еще на нас, было огромным, я едва находила в себе силы не сводить глаз с Женькиного лица.

– К первой? – я кивнула; он помолчал, раздумывая. – Тогда, может, пойдем?

Вместо ответа я вторично кивнула и, подхватив сумку, первой поднялась со своего места. Пока шла до двери, меня не покидало назойливое ощущение того, что Сергей Викторович неотрывно смотрит мне вслед. Хотя, скорее всего, я слишком себя накрутила, и на самом деле он даже не думал провожать меня взглядом. Зачем бы ему? Незачем.

Совершенно незачем.