ГЛАВА 25

ГЛАВА 25

Он слишком близко. Я вижу перед собой его красивое лицо, тону в пленительном омуте кристально серых глаз, медленной поступью подхожу вплотную и нерешительно обнимаю его, чувствуя под своей ладонью биение его сердца. Он рядом, и в то же время его взгляд отсутствующий, а руки вытянуты вдоль тела. Прижимаюсь к нему. Он позволяет мне себя обнимать, даже улыбается, но глаза его пустые и холодные, а руки не тянутся ко мне в ответном объятии.

Что-то не так.

Делаю пару коротких шагов назад, вскидываю лицо и в поисках ответа пристально смотрю на него. Он улыбается, только теперь в его улыбке мне чудится что-то зловещее, словно ему известно нечто, о чем мне только предстоит узнать. Мне вдруг становится страшно. Боковым зрением замечаю, что все вокруг нас начинает мелко-мелко дрожать, как будто мы находимся в самом эпицентре взрыва, разрушительная сила которого способна накрыть нас губительной волной. Хочу сделать шаг к нему, схватить его за руку и бежать, но мои ноги не двигаются, они будто приросли к земле. Он по-прежнему безмолвен, улыбается снисходительно, оставаясь на прежнем месте. А я вдруг медленно осознаю, что там, где стоит он, никаких внутриземельных колебаний не происходит, там спокойно и безмятежно, и только на моей стороне нарастающий гул свидетельствует о близком приближении губительного смерча.

Я… это я в опасности. Мне нужно преодолеть свою слабость, попасть к нему, остаться вместе с ним, спастись… Но земля между нами резко прорывается кривой зигзагообразной линией; кажется, я в ужасе кричу, с трудом балансируя на трясущемся клочке земли, понимая, что еще немного, и я упаду. Тяну к нему руки, безмолвно молю дать мне ладонь, вытащить отсюда, но он не двигается. Просто смотрит… Он позволяет мне упасть, не делая ничего для того, чтобы попробовать меня спасти. Это так страшно – понимать, что тот, кого я люблю, находится так рядом и так далеко одновременно. Страшно осознавать, что я совсем ему не нужна. Без меня будет проще. Я заберу с собой нависшие над ним проблемы и навсегда похороню нашу короткую историю, о которой теперь, когда меня не станет, не узнает ни одна живая душа.

Я люблю его… я бы сделала для него больше.

Когда я с громким криком срываюсь вниз, устремив вверх безумный взгляд, то вижу, как он подходит к самому краю пропасти для того, чтобы послать мне свою прощальную улыбку.

***

Еще один дурацкий сон, лишний раз напоминающий о том, что сказка кончилась.

Я лежу на неразобранной постели, прямо поверх колючего покрывала, застывшим взглядом смотрю в потолок и медленно прокручиваю в голове наш разговор минувшим вечером. Его голос, такой невозмутимо спокойный, и простые слова, ранящие похлеще кнута. На глаза сами собой наворачиваются слезы, но я больше не могу позволить себе плакать. Настойчиво твержу себе о том, что я не размазня, я сильная и как-нибудь смогу это пережить.

Кайдалов Сергей Викторович. Сергей. Сережа…

Почему он? Почему я позволила себе зайти так далеко, не замечая, что он просто играет со мной, затягивает глупую муху в искусно сплетенную паутину?

Я вновь мучительно вспоминаю то чудесное утро, которое мы провели вместе, как самая настоящая влюбленная пара. Это было похоже на несбывшийся сон, мы спали в одной постели, он обнимал меня во сне, прижимал к себе, и его руки на моем теле отчего-то вселяли уверенность в надежности и защите. Только ничего этого не было – всего лишь один из обоюдных раундов, завершившийся в его пользу и оставивший меня ни с чем.

Бреду в ванную и тут же зависаю возле закрытой душевой кабины; в памяти проносятся быстрые цветные кадры, в которых мы снова вместе, полностью поглощенные друг другом и тем, что происходит между нами. Мои сухие ладони сами собой скользят по стенке, воображая, как пальцы касаются жарких капель, смазывая их, и он где-то тут, совсем близко, стоит только обернуться и…

И ничего. Все становится напрасным, когда я вынужденно напоминаю себе о том, что пора возвращаться в реальность, в которой я всего лишь одна из его студенток, а он – мой самый любимый, но недоступный преподаватель.

Я не хотела этого, не хотела в него влюбляться. Не в препода… только не в такого, как он.

Последующие два дня начисто выветрились из моей памяти за болезненной и обессиливающей рефлексией и сеансами самокопания, а я даже не поняла этого, потеряв счет времени и практически утратив связь с реальностью. В чувство меня привел громкий звонок в дверь, прозвучавший неожиданно и в первые мгновения показавшийся мне чем-то противоестественным.

Звонок. Я вскочила, растерянно проведя рукой по спутанным волосам, чувствуя, как ускоряется биение уже почти не функционирующего сердца, и замерла, напрягая слух. В дверь снова позвонили. Кто-то пришел. И этим «кем-то» вполне может оказаться…

Не понимая, что делаю, но смутно представляя всю нелепость, даже глупость своего поведения, я подскочила к зеркалу и с тоской обозрела свою бледную, припухшую, совершенно несчастную физиономию без грамма косметики. Из зеркала на меня хмуро, с недоверием, таращился оживший мертвец, почти точная копия одного не слишком симпатичного вурдалака, над которым мы с Дашкой когда-то смеялись в голос, мешая остальным посетителям кинотеатра дрожать от ужаса. Тогда я не могла взять в толк, почему им так страшно, но теперь… теперь я, пожалуй, могу это представить.

Звонок повторился, но я уже не спешила бросаться к двери. Нет, ни за что на свете, в таком плачевном виде я ему точно не открою. Пусть убирается к черту, мне хватило нашего разговора в его машине. Отвечая на мои вопросы в тот вечер, Кайдалов выразился предельно ясно; даже слушать не хочу, что он мог бы добавить теперь, спустя время. И видеть его тоже не хочу. Видеть – тем более…

Думая так, я, тем не менее, осторожно продвигалась к прихожей, повторяя мысленно, что не открою, ни за что ему не открою. Звонки уже прекратились, теперь в дверь настойчиво стучали кулаком. Стараясь не шуметь, я подошла ближе, заглянула в глазок и едва не застонала от разочарования, увидев на лестничной клетке Сашу.

– Марта, – позвала она, прекратив сотрясать дверь короткими ударами. – Открывай, я слышу, что ты там.

Убедившись, что за дверью нет никакого Кайдалова, я ощутила признак надвигающейся апатии; стало вдруг как-то пусто и совершенно все равно, что будет дальше. Перед Сашей за свой плачевный внешний вид мне почему-то совсем не было стыдно. Повернув замок, я отошла от двери и услышала, как она открывается.

– Привет, – бросила равнодушно, останавливаясь напротив Саши. Девушка окинула меня внимательным взглядом и покачала головой:

– Красота…

– Ага. Страшная сила.

– По какому поводу хандришь?

Я махнула рукой, что можно было понимать как угодно, и поплелась обратно к своему любимому дивану, предоставляя Саше полную свободу действий. Она задержалась, чтобы снять верхнюю одежду, и в комнату вошла как раз в тот момент, когда я уже умостилась в прежней позе, подбив под спину маленькую диванную подушку.

– И давно ты так лежишь? – спросила Саша, опускаясь на подлокотник кресла. Я в ответ нейтрально пожала плечами.

– Саш, из меня сейчас неважный собеседник, – предприняла вежливую попытку от нее избавиться.

– Да уж, вижу, – она рассматривала меня без всякого удовольствия. – Я разговаривала с Дашей, она не может тебе дозвониться. Я тоже не могу, кстати.

– Наверное, телефон разрядился, – меланхолично предположила я, даже не пытаясь вспомнить, где видела свой мобильник в последний раз.

– За несколько дней ты так и не нашла времени его зарядить? – Саша положила ногу на ногу. – Слушай, это, конечно, не мое дело, но… что случилось?

– Со мной? Ничего особенного, – невесело усмехнувшись, я принялась водить глазами по потолку.

– Это у тебя хобби такое, время от времени изображать затворницу? – хмыкнула Саша.

– Можно и так сказать. Я… наверное, просто устала. Пройдет, – я замолчала и, покосившись на девушку, неожиданно даже для себя задала ей вопрос. – Саш, а ты видела Кайдалова?

Подруга Макса задумчиво свела брови:

– Это которого? Математика, что ли? Из нашего универа? Какой именно день тебя интересует?

– Не знаю… Вчера. Сегодня.

– Ну, я вообще в другом корпусе учусь, но его действительно недавно встречала, – судя по тому взгляду, которым она меня наградила, до Саши начало доходить. – Марта… Надеюсь, что я ошибаюсь, но…

– Не ошибаешься, – я посмотрела ей прямо в глаза.

– Оу… – она замолчала, явно не зная, как реагировать. – Судя по тому, что я вижу, у вас с ним не все ладно?

– Я сама сглупила, – поморщилась, отворачиваясь от Саши. – Знала ведь, что ни к чему путному это не приведет, и все равно повелась, как дура.

– Он что, бросил тебя? – осторожно спросила Саша.

– Он бы не смог этого сделать, учитывая, что мы не были вместе, – я усмехнулась. – Просто я случайно узнала о том, что была нужна ему только чтобы позлить дядюшку-ректора сомнительной связью с собственной студенткой.

– Ректора?!

– Н-нет… Кажется, его заместителя… – слегка засомневалась я. – Да плевать, в общем, кто он там. Главное, что Кайдалов добился своей цели. А я ему невольно помогла… идиотка.

– С чего ты вообще все это взяла? Он сам тебе сказал?

– Что ты, нет, конечно. Меня просветила его двоюродная сестра, – я вновь вернулась к бесцельному созерцанию потолка. – Подошла в универе и рассказала все, как есть.

– А ты взяла и поверила, – подначила Саша.

– Проверила.

– Можно узнать, каким образом?

– Спросила Кайдалова, разумеется.

Я поморщилась и закрыла глаза, понимая, что это не спасет меня от изматывающих воспоминаний о том вечере и нашем последнем разговоре, обрушившем мои несбыточные надежды.

– Блестяще. И он тебе сразу подтвердил, мол, да, все чистая правда? – не поверила Саша.

Я резко распрямилась и спустила ноги с дивана на пол.

– Мне не нужно его подтверждение. Саш, у него на лице все было написано.

– И все-таки он не сказал тебе об этом прямо?

– Нет! – я поднялась, скрестив руки на груди и с силой вцепившись пальцами в плечи. – Но это конец, Саша, конец, понимаешь? Он тупо со мной игрался, а я… я…

Она поднялась следом за мной и, приблизившись, цепко схватила за предплечья, вынуждая меня опустить руки. Судорожно выдохнув, я с недоумением подняла на нее взгляд.

– И что дальше? Думаешь, теперь можешь целыми днями валяться в этой комнате, ничего не делая, ни с кем не разговаривая и вообще отрешившись от внешнего мира? – Саша легонько встряхнула меня за плечи, будто желая привести в чувство. – Никакой великой трагедии не случилось. Твой препод – редкий г***юк, но это не повод так по нему убиваться, Марта. Давай прекращай уже. Поверь мне, выход в другой стороне.

– Саш, оставь это, ладно?

– И не подумаю.

– Как ты не понимаешь, я просто не могу заставить себя пойти в университет, зная, что там он… И его пары… Черт! – я громко застонала, только сейчас сообразив, какие немыслимые пытки ждут меня на его занятиях, которые никто не отменял и которые никуда не делись.

– Так, спокойно, – Саша снова усадила меня на диван и сама присела рядом. – Пары – это не страшно. Что он там у тебя ведет, практические занятия?

– Лекции, – только и могла пробормотать я.

– Пфф, ерунда. Из-за этого даже переживать не стоит. На лекциях всегда собирается несколько групп, тебе будет легче затеряться среди других студентов. Лекции – это не практические, на которых постоянно нужно контактировать с преподом, лекции – фигня, сиди и пиши себе под диктовку. Ты же писать не разучилась?

– Нет, – я слабо улыбнулась, с силой сжав ладонями свои колени.

– Ну вот.

– Саш, мне все равно страшно, – пробормотала неуверенно.

– Чего ты боишься – сплетен о вас с ним? Я тебя умоляю! Посмотри на меня, рекордсменку по количеству перемытых недоброжелателями костей. А у тебя не все так критично, о ваших с Кайдаловым отношениях мало кому известно, так что вряд ли об этом будут болтать.

– Сплетни меня не волнуют...

– А что тогда? – Саша всплеснула руками. – Только не говори, что жить без него не можешь, это просто чушь.

– Почему? – тихо спросила я.

– Потому что… – тут она замолчала и пристально посмотрела в мои увлажнившиеся глаза. – По ходу, не такая уж чушь… Да… тут будет что-то посерьезнее. Но все равно! И думать забудь о том, что я оставлю тебя валяться на этом диване. В конце концов, это прямая деградация, Марта! Ну, попался тебе козел, так что теперь – ставить крест на своей жизни?

– Не драматизируй, мне просто нужно как следует все осмыслить…

– Учти, Марта, будешь продолжать в том же духе, вынудишь меня прибегнуть к грубой силе, – пригрозила Саша, и я против воли заинтересовалась ее словами – неужели сможет вкатить мне пару затрещин? Глупости какие-то…

– Позову Малыша, – конкретизировала Саша.

– А-а…

Нет, Максим Палыч мне ничем не поможет, не стоит даже пытаться.

***

На следующий день, благодаря мощному стимулу в виде пинков от Саши, я все же выбралась в университет, правда, ко второй паре, безбожно проспав первую. Тяга к знаниям во мне попросту отсутствовала, я бессовестно клевала носом и бесцельно прожигала время от звонка до звонка, сидя рядом с Дашкой на очередном скучном занятии. Подруга вяло пыталась меня растормошить, а я так же вяло делала вид, что это ей удается. Преподаватели сменяли друг друга, вычерчивали что-то на доске, пытались вбить в наши головы что-то безусловно важное, но я почти не слушала их, не в силах избавиться от мыслей о Кайдалове, о том, что он где-то здесь, в одном здании со мной, в какой-либо из аудиторий или на кафедре, и при желании я вполне могу его увидеть.

И пропасть безвозвратно.

Сколько так могло продолжаться? Между тем сессия становилась все ближе, и нужно было думать об успешной сдаче всех предметов, а вовсе не собственной дурости и непозволительных чувствах к одному из будущих экзаменаторов. Но как ни старалась выбросить его из головы, ничего у меня не получалось. Всюду он, только он, как заговоренный… И пусть я перестала днями торчать в квартире, не показываясь даже на занятиях, внутри меня по-прежнему было невыносимо пусто.

Первая лекция математического анализа после того памятного разговора в его машине… Я вошла в аудиторию только за полминуты до звонка – до этого маялась неподалеку, безостановочно кусая губы и старательно отгоняя паническую мысль о побеге – на ватных ногах прошла к своему месту, бросила сумку на сиденье рядом, села ближе к Дашке и замерла без движения. Все во мне оборвалось, дыхание сбилось, ладони мелко подрагивали, сама я заметно напряглась в ожидании знакомой фигуры на пороге лекционной. Вот сейчас… нет, сейчас он войдет.

Моя глупая любовь ведет меня в никуда, неумолимо влечет на самое дно устрашающей бездны, грозит однажды накрыть огромной волной, так, чтобы отрезать любую возможность противостоять ей, выстоять под ее гнетом. И я в самом деле не могу сопротивляться. Мне страшно даже вообразить, куда она меня выведет, чем закончится и как отразится на моем дальнейшем жизненном пути. Мне страшно представить свое будущее без Кайдалова.

Он вошел в аудиторию так же, как заходил всегда, уверенно, с легкой соблазнительной улыбкой на чувственных губах. Как обычно, сногсшибательно красивый и до невозможности привлекательный; мой личный пагубный яд, текущий по моим застоявшимся венам. С гулко бьющимся сердцем я смотрю на него, глазами отслеживаю каждый его шаг к преподавательскому столу и чувствую острую потребность сбежать отсюда, вскочить с места и выскользнуть за дверь, чтобы не видеть его, не слышать, не ощущать так близко. Мне становится все хуже, здесь нет воздуха, даже стены вдруг начинают давить; еще немного, и я, кажется, просто лишусь сознания. Так бывает? Бывает ли… А Кайдалов, как всегда, внешне спокоен и невозмутим.

Я почти не слышала того, о чем он, улыбаясь, рассказывал заинтересованным студентам, поочередно ведя глазами по заполненным учащимися рядам. Когда его взгляд ненавязчиво и очень естественно столкнулся с моим, я машинально опустила глаза в тетрадь, тщетно питая надежду избежать этой нестерпимой пытки. Когда же вновь несмело подняла взгляд, то увидела, что он по-прежнему смотрит в мою сторону, что-то говорит, его губы двигаются…

Я не могу. Нет. Не стоило приходить сюда.

– …Экзамен будет уже после каникул, точное число я вам пока не назову, но приблизительно пятнадцатого – шестнадцатого, так что времени на раскачку у вас совсем немного, ребят.

– А вы продолжите вести у нас занятия во втором полугодии? – сладеньким голосом поинтересовалась смазливая девчонка рядом ниже. Я знала ее в лицо, но не лично.

– Нет, – Кайдалов пожал плечами, адресуя студентке чуть ироничную улыбку. – Но специально для тех, кто будет по мне скучать, я могу принять экзамен несколько раз. Смотрите только, чтоб вас не отчислили от чрезмерного усердия.

– Сергей Викторович, а вот нам говорили, что на экзамен придет наш декан, – это уже парнишка откуда-то сверху. – Так Павел Михайлович правда, что ли, будет присутствовать?

– Ну… – Кайдалов задумчиво провел ладонью вдоль шеи; это движение заставило меня сильнее напрячься и непроизвольно сглотнуть слюну. – Каждый из вас может самостоятельно ответить на этот вопрос. Либо будет, либо не будет, третьего не дано.

Вопросы пока иссякли; Кайдалов зашел за кафедру и раскрыл перед собой тонкую профильную книжку. Почитал с полминуты, затем медленно поднял взгляд на притихшую аудиторию.

– Да, и еще одно. Я лояльно отношусь к студентам, и в общем-то понимаю, что в день икс все вы будете списывать, от этого никуда не деться. Ладно, может, хоть на экзамене вы, наконец, прочтете немного теоретического материала, в идеале даже что-то поймете. Но огромная к вам просьба – списывайте нормально, ребят, а не через слово! Не заставляйте меня ненавидеть собственные методички.

***

Едва прозвенел звонок, как я вскочила со своего места и принялась активно пихать в спину Дашку, которая все еще копалась в своей сумке и тем самым тратила драгоценные секунды на наш побег из аудитории.

– Да иду я, иду, – проворчала подруга, забрасывая ремешок сумки на плечо, и я немедленно потянула ее к выходу.

Мы без проблем слились с потоком выходящих из аудитории студентов, Кайдалов же остался в кабинете. Не скажу, что мне стало легче, но сейчас он хотя бы не мозолил глаза, и в его отсутствие я могла сбросить с себя долю напряжения. Оглядев заполнившийся холл, я вдохнула глубже и даже сделала слабую попытку улыбнуться.

– И что? – воинственно поинтересовалась Дашка, едва мы отошли чуть дальше от аудитории. – Теперь так всегда будет? Станем каждый раз убегать еще до того, как он поднимется со своего места?

– Не знаю, – отмахнулась я. – Пока что да, а потом… Потом матанализ закончится, и все будет, как раньше.

– Мне нравится твой позитивный настрой. А знаешь, о чем я подумала? Нам с тобой обязательно нужно… – не договорив, Дашка вдруг осеклась и с глупым видом уставилась куда-то за мою спину.

Такие перемены в ее поведении мне совсем не понравились, поэтому я не спешила смотреть туда же.

– Даш, – позвала настороженно.

– Как идет подготовка к моему экзамену, девушки? – бодро поинтересовался знакомый голос позади меня. Секунда, и вот уже многоуважаемый Сергей Викторович стоит между мной и Дашкой. Я интуитивно дернулась в сторону, стараясь держать эмоции под контролем, а он улыбнулся шире.

– Нормально идет, – без особого энтузиазма откликнулась подруга, за что я была ей очень благодарна.

– Вот и замечательно, – вроде бы остался доволен Сергей. – А то я на днях полистал журнал вашей группы и посмотрел оценки, которые вам ставят на практических занятиях. Прогноз неутешительный, девушки. Похоже, в последнее время у вас появились другие увлечения помимо матанализа, не так ли?

Даже не поворачивая головы, чтобы убедиться в своей догадке, я доподлинно знала, на кого он сейчас смотрит, как и понимала, для кого был задан этот идиотский вопрос.

– Сергей Викторович, мне кажется, вы напрасно проявляете столько беспокойства, – неожиданно даже для себя заговорила я, чувствуя, как нарастающий внутри гнев становится все сильнее. – И у меня, и у Даши с оценками по матанализу все в порядке. Может, вы с кем-то нас спутали?

Он разулыбался, с видимым удовольствием складывая руки у груди; теперь вид у него был пренебрежительный.

– Может быть… Слушайте, Даша, а это разве не ваш телефон разрывается в сумке? – он перевел взгляд на мою подругу и легким кивком головы указал на торбу в ее руках.

– Никакого звонка не было, – вмешалась я, машинально хватая Дашку за руку.

Подруга переводила растерянный взгляд с меня на преподавателя и явно не знала, что ей нужно делать.

– Был, – не сдавался Сергей, по-прежнему глядя только на меня. – Дарья, проверьте свой телефон. Вдруг там что-то важное.

И когда Дашка, не решившись спорить, неловко полезла в недра сумки за мобильным, он проворно стиснул мое запястье и потащил меня за собой, совершенно не заботясь о свидетелях.

– Сергей Викторович, что вы себе поз…

– Я чего-то не догоняю, – выдержав некоторое расстояние от снующих туда-сюда студентов, он выпустил мою руку и слегка понизил голос. – Расскажи-ка мне, что вообще происходит?

– Сессия, – ответила первое, что пришло в голову, надеясь, что он не видит моего волнения.

– Алла передает тебе привет, – в своем духе метко отбил Кайдалов.

Краткое упоминание ставшего ненавистным имени заставило меня нахмуриться.

– А еще просит передать, что явно тогда чего-то напутала в вашем разговоре, наверное, магнитные бури друг за друга зашли, и у нее случилось легкое помутнение рассудка, – как ни в чем не бывало продолжил Сергей, не дав мне ответить.

– Какая трагедия, – пробормотала я, знать не зная, что вообще нужно ему говорить.

– Но неприятность эту мы пережили. Ведь так?

Кайдалов вел себя как ни в чем не бывало, словно не он умеючи игрался со мной, привязывал к себе, водил за нос, как доверчивого слепого котенка, только затем, чтобы побольнее насолить своему влиятельному родственнику. Будто он вообще ни при чем, весь такой белый и пушистый, а я взяла и заартачилась на пустом месте. Это было обидно… Но вместе с тем неожиданно придало сил для отпора.

– Нет, – отрезала я, и он прищурился:

– В каком смысле – нет?

– Сергей Викторович, – я высоко вскинула голову, о чем тут же пожалела – смотреть на него снизу вверх было неудобно. – Мне не понятны ваши странные намеки и ваше поведение. Позвольте напомнить, что мы в университете, вы мой преподаватель, а я ваша студентка. Подумайте о том, как все это выглядит со стороны.

И словно не было этих бесконечно тянущихся серых дней, на протяжении которых я тосковала без него, задыхаясь от одной только мысли о невозможности наших отношений и его гнусном поступке. Не знаю, как у меня получалось сейчас разговаривать с ним, не скатываясь к унизительным истерикам, слезам и попыткам броситься ему на шею. Как бы ни хотелось пусть мимоходом коснуться его…

– Мне все равно, как это выглядит, – вкрадчиво заговорил Сергей, не отрывая от меня пронзительных глаз. – Я уже говорил, что твоя позиция не верна. Не думай о том, что кто-то может о тебе сказать, будь независимой от чужого мнения, делай лишь то, что тебе самой хочется. Не смотри на других. А я… – подавшись чуть ближе, он совсем понизил голос, – я тебе помогу…

– Мне кажется, вы путаетесь в понятиях. По-моему, независимость от чужого мнения и средство достижения цели очень сложно связать друг с другом в одно целое, – с трудом выдавила я из себя, а он усмехнулся краями губ:

– Если хочешь знать, та цель, о которой ты все время болтаешь, уже давным-давно потеряла для меня актуальность.

– Неужели? А что насчет той девушки, о которой говорила Алла?

Задавая этот вопрос, я ожидала услышать что-то типа: «нет никакой девушки», «Алла – тупая идиотка», ну и все прочее в этом духе… Но Кайдалов лишь хмуро окинул меня взглядом с ног до головы и хмыкнул себе под нос.

– Ну, раз тебе так хочется… – он покачал головой и протянул с наигранной озабоченностью. – Да, Мартина, ваши провалы в знаниях по моему предмету заставляют меня испытывать вполне обоснованное волнение за вашу успеваемость в целом. Скоро сессия, поэтому старайтесь больше, иначе мы с вами еще долго будем любоваться друг другом на пересдачах. И еще… – он сузил глаза. – Надеюсь, вы помните о курсовой работе, которую я по-прежнему от вас жду?

При этих его словах я до неприличия широко раскрыла рот и, кажется, покраснела от злости, с трудом удерживаясь от того, чтобы не выругаться вслух. Бросив на меня прощальный взгляд, подлец Кайдалов принялся неторопливо удаляться в сторону лестницы. Я вздрогнула, когда Дашка неслышно подошла сзади и взяла меня за локоть, обернулась к ней и прошипела, безуспешно скрывая ярость:

– Сукин сын... Я попала, Дашкааа. Ты не представляешь, как я с ним попала…