ГЛАВА 28

ГЛАВА 28

Почему-то я сразу подумала о Малыше – он иногда чудил, заваливаясь ко мне после полуночи, правда, в такие дни у меня ночевала Дашка, так что появление ее братца было более-менее обоснованным. Но сегодня Максу незачем ко мне приходить, и я плавно переключилась на Кайдалова, не веря всерьез, что за дверью действительно окажется лектор, но чувствуя, как при мысли об этом сердце начинает биться ощутимо быстрее.

Теряясь в догадках, я сползла с дивана, край пледа потянулся по полу следом за мной. Машинально отбросив волосы со лба на затылок, приблизилась к двери, посмотрела в глазок и отшатнулась в замешательстве, увидев цветы. Женька, подумала обреченно, закатывая глаза и отпирая замок, гоня прочь малодушную мысль притвориться глубоко спящей и не открывать ему дверь.

Повернув ручку, я сделала шаг вперед и замерла с глупым видом, во все глаза вытаращившись на позднего визитера, потому что на пороге оказался вовсе не Женька. Ладонью уперлась в дверной косяк, испытывая сильную потребность в дополнительной опоре. Напротив меня, привалившись плечом к внешней стене, с букетом в руках стоял Сергей. Он молчал и просто смотрел в мои глаза, а я так растерялась, что не могла выдавить из себя ни единого слова.

– Держи, – усмехнувшись, лектор сунул букет мне в руки, легко отодвинул меня в сторону и вошел внутрь, по-хозяйски запирая входную дверь.

– Ты… – я вновь замолчала, растерянно глядя на цветы и не понимая, что с ними делать. Теперь, когда Сергей оказался так близко, я улавливала исходящий от него смутный запах алкоголя, что, в общем-то, многое объясняло, но только не его странное желание подарить мне букет. На Кайдалова это совсем не похоже.

– Ну-ну? – поторопил меня лектор, уже успев стащить с себя куртку.

– Что это за цветы? – глупо поинтересовалась я, хотя еще секунду назад не собиралась об этом спрашивать.

– Не знаю, – равнодушно пожал плечами Сергей. – Какая-то бабуля торговала ими прямо возле ночного клуба. Наверное, думала, что нашла прибыльное местечко для своего бизнеса… Зря. Оттуда выходят уже в бессознательном состоянии, не замечая ничего вокруг, так что она проторчала бы там со своим веником до следующего вечера, если б я ей не подвернулся.

– Ну и кто так говорит? – вздохнула я, прижимая к себе цветы. – Мог бы соврать, что купил их специально для меня, а вовсе не из сострадания этой бабуле.

– Для тебя, – усмехнулся лектор, и я очень серьезно кивнула:

– Спасибо.

– Может, сунешь куда-нибудь этот веник?

– Может, – не стала я спорить.

С осторожностью опустив букет на тумбочку у зеркала, я прошла в ванную и принялась набирать в вазу воду, когда внезапно почувствовала прохладные ладони на своей талии и вздрогнула, едва не выпустив сосуд из рук.

Прижавшись ко мне со спины, Сергей маетно потерся щекой о мои волосы. Я на мгновение прикрыла глаза, растворяясь в ощущениях, чувствуя, как его пальцы касаются моего живота, и сильнее перехватила злополучную вазу, которая становилась все тяжелее. Мельком покосилась в зеркало над раковиной и замерла, почти не мигая, встретившись с отражением его горящих потемневших глаз. Он смотрел на меня, не отрываясь, сжимая в своих объятиях так сильно, что становилось практически невозможно дышать. Холодная вода давно лилась через края вазы, стекая по моим пальцам вниз, а я все не могла перестать смотреть на него, сбросить с себя завороженное оцепенение и закрутить-таки вентиль.

Он сделал это сам; не прекращая держать меня взглядом в отражении зеркала, медленно провел рукой по моей руке от локтя к ладони, мягко сжал мои ледяные пальцы и сам закрутил кран. Шум льющейся воды прекратился, стало очень тихо.

– Хватит, – мой голос заметно дрогнул. Не выпуская вазу из рук, я резко развернулась к Кайдалову с намерением отбрить его, но тотчас оказалась вдавленной в край раковины, а он навис сверху, и только ваза мешала ему подобраться ко мне вплотную.

– Ты не хочешь, чтобы я прекращал, – шепнул резонно, проводя мокрыми ладонями по моим плечам сверху вниз.

– Чего ты добиваешься? – тихо выдохнув, одними губами пробормотала я, стремительно теряя свою недавнюю решимость задвинуть подальше глупые мечты о том, что все между нами могло сложиться совсем по-другому, и больше не позволять ему водить себя за нос.

Но теперь, когда он так близко, было слишком легко вновь сорваться с шаткого верного пути на кривую дорожку с ним за компанию…

– Тебя, – его глаза ожидаемо смеялись, и это слегка привело меня в чувство:

– Какой же ты редкий нахал, Сергей Викторович, – нахмурившись, я едва не выронила вазу от возмущения. – Думаешь, можешь притащиться ко мне поздно вечером, вручить какой-то нелепый веник, и я сразу же позабуду, с кем имею дело?

– Тебе никогда не стоит об этом забывать, – с мягкой усмешкой возразил лектор.

– Я и не забываю, – буркнула, выше вздернув подбородок и буквально заставляя себя не отводить глаз от Кайдалова, хотя смотреть на него становилось слишком больно.

Какой же он красивый…

Нет, нет, неправильно, я не должна вестись на него, нужно немедленно взять себя в руки, припомнить все самое скверное, что мне известно об этом человеке и его грязных методах, и выставить нахального лектора за дверь…

Но я знала, что вряд ли смогу это сделать, когда он так близко, когда нас никто не видит, и мне достаточно податься немного вперед… коснуться губами его губ, снова почувствовать восхитительный вкус его головокружительных поцелуев и забыть обо всем на свете в его сильных и таких любимых руках.

– Ты даже не представляешь, насколько права, – услышала я его чуть хрипловатый голос, вскинулась, когда он двинулся ближе, дернулась было в сторону и сама не поняла, каким образом тяжелая ваза выскользнула из моих ослабевших ладоней и грохнулась вниз.

Громкий звон бьющегося стекла резанул по ушам. Судорожно выдохнув, я, не мигая, уставилась на многочисленные осколки под своими ногами, не понимая, как меня не задело, когда Сергей придвинулся вплотную, снова нависнув надо мной, и ласково провел пальцами по моей щеке. В непонимании вскинула голову и тут же поймала на себе его внимательный сосредоточенный взгляд. И, кажется, совершенно пропала…

– Твоя ладонь… – пробормотала слабо, неосознанно касаясь пальцами его пальцев, все еще обхватывающих мою щеку. – На улице так холодно?

– Очень холодно, – тихо подтвердил Сергей, не сводя с меня своих магнетических серых глаз.

– Ты ужасно холодный…

– Это ненадолго, – его палец скользнул по моим губам, приоткрывая их, – ты меня согреешь. Ведь ты… такая теплая.

С этими словами он склонился к моему лицу, убрал за ухо прядь моих волос и мягко коснулся губами моих губ, после чего все вокруг перестало иметь хоть какое-то значение.

***

Привалившись спиной к внешней стенке душевой кабины, Сергей без удовольствия наблюдал за тем, как я, сидя на коленях с ним рядом, щедро поливаю перекисью его ногу чуть ниже колена. Как оказалось, чертова ваза все-таки попала в цель, просто я не сразу это заметила, да и лектор ничего не сказал, по-видимому, даже не почувствовав боли. Если б я случайно не увидела кровь, пропитавшую ткань его штанов и окрасившую разлившуюся воду под нашими ступнями в розоватый цвет, он бы продолжал демонстрировать странное неведение.

– Подожди… Где-то тут у меня должен быть бинт, – вскочив на ноги, я принялась поочередно раскрывать шкафчики, не сразу сообразив, где именно нужно искать аптечку.

– Ерунда, – отмахнулся Сергей. – Не суетись из-за этих царапин.

Но я не слишком прислушивалась к его бормотанию. Вместе с найденной аптечкой вернулась к Кайдалову, опустилась напротив него и принялась старательно обрабатывать порезы.

– Ну вот, кажется, все, – сообщила с сомнением, придирчивым взглядом окинув его ногу пониже закатанной штанины.

– Жить буду? – ехидно хмыкнул Кайдалов, наблюдая за мной, и я тихо засмеялась:

– Еще как будешь…

Собрав окровавленные ватки и бинты, я бросила их в мусорную корзину и принялась убирать разворошенное содержимое аптечки, когда он вдруг позвал меня по имени:

– Марта.

– Да, – я глубоко вдохнула.

– Выгони меня отсюда, – Сергей засмеялся, закидывая голову назад, затылком касаясь стенки душевой кабины. – Понятия не имею, зачем я к тебе приперся. Мне… просто нужно было куда-то деться, понимаешь?

– Понимаю, – осторожно кивнула я, искоса взглянув на него. – У тебя что-то случилось?

– Обычное дело, – он прикрыл глаза, но на губах по-прежнему играла тусклая улыбка. – Очередные недопонимания с дражайшими родственниками, только и всего.

– И ты решил провести вечер в клубе… – подхватила я.

– Дурацкая была идея, раз в итоге я оказался здесь, с тобой.

Его голос звучал все тише, он уже совсем клевал носом, и я, глядя на него, негромко вздохнула:

– Вот что, идем, уложу тебя спать. Уже совсем поздно.

Кайдалов засмеялся, словно я сказала что-то на редкость забавное, но не сделал ни единого движения, продолжая сидеть на полу возле душевой кабины. Я наклонилась, чтобы помочь лектору подняться, но едва коснулась его предплечья, как он вдруг открыл глаза и резко дернул меня к себе за руку, вынуждая опуститься рядом.

– Они всегда хотели, чтобы я стал кандидатом наук, – неожиданно просипел он, нашаривая своей ладонью мою руку и сжимая ее. – В нашей благочинной семейке все, как на подбор, уважаемые профессора с говорящей репутацией и километровыми научными талмудами за спиной, один только я все еще выбиваюсь из общей картины.

Я замерла, поглядывая на наши переплетенные ладони, вслушиваясь в каждое его слово и чувствуя, как мое сердце с бешеным стуком колотится о грудную клетку.

– Не спрашивай, зачем я пошел у них на поводу и связался с этой дрянной работой. Наверное, все-таки хотел доказать, что тоже чего-то стою. Что я не так уж сильно отличаюсь от них и при желании могу стать таким же, – он снова засмеялся, но смех его теперь походил на неясный хрип. – Только это неправда. И никогда не было правдой.

Не перебивая его, я подтянула колени к животу, устраиваясь поудобнее возле его бока, но так, чтобы не потревожить Сергея, не сбить с мысли. Его внезапная тяга к откровениям настораживала, но в то же время вызывала желание слушать дальше и как можно дольше, его голос звучал тихо и плавно, лаская мой обострившийся слух.

– Конечно, неправда, – со смешком продолжил он. – Какой из меня доктор наук? Это просто смешно.

– Если ты чувствуешь, что это не твое, почему не уйдешь из университета? – негромко спросила я, подняв взгляд к его лицу.

– Потому что тогда они все откажутся от меня, – смех перешел в гортанный хохот. – Так уж устроен этот мир, человек существо социальное и не может существовать без семьи, а я в этом смысле не исключение. Они всегда будут важной частью моей жизни. Хотя с моей развеселой семейкой можно запросто сойти с ума.

– Сергей… – позвала я, не дождавшись, когда он снова заговорит, и услышала тихое указание:

– Молчи.

Одной рукой он притянул меня к себе и легонько коснулся подбородком моих волос. Я застыла, ощущая, как дыхание перехватывает, а по телу медленными волнами расползается приятная дрожь от его объятий.

– Почему ты пришел ко мне? – спросила чуть дрогнувшим голосом, не обращая внимания на неудобную позу, в которой замерла, не желая отстраняться от него.

– Не знаю, – даже не видя его лица, я чувствовала, что Сергей улыбается. – Может, ты звала меня? Может, я получил твое невербальное приглашение?

– Может быть…

– Или я просто знал, что должен к тебе прийти, – его ладонь пробралась под край моей пижамы, отрывистыми касаниями пробегаясь по коже.

– Это неправда, – выдавила я нехотя, очень стараясь не думать о его руках на своем теле. – Ты должен был прийти к той… другой. О которой говорила мне Алла.

– Ты дурочка, – засмеялся Кайдалов, пальцами поддевая атласную ткань моей пижамы. – Сколько ты знаешь Аллу? Почему ты веришь ей, а не мне?

– Потому что… – я закусила губу, испытывая что-то похожее на отчаяние. – Потому что ты мне уже лгал. Поверить ей легче, чем тебе…

– Это было давно, – вдруг проговорил Сергей, оставив мое замечание без ответа. – Она действительно Алкина подружка, красивая и стервозная девчонка, я еще пацаном запал на нее. Страшные вещи творил, сейчас стыдно вспомнить. Она же велась исключительно на должности и тугие кошельки. Ни того, ни другого у меня тогда не имелось, так что ловить с ней мне было нечего, и я оставался для нее глупым братом лучшей подруги. А потом, когда уже потерял надежду добиться взаимности и пошел на поводу у папы с дядюшкой, занялся карьерой, написал несколько научных трудов сомнительной ценности, она вдруг сама обратила на меня внимание. Внезапно оказалось, что с ней рядом нет более подходящего человека, во всяком случае, она пыталась сказать мне что-то подобное. Моя любовь к ней выдержала примерно полчаса в туалете одной из местных кафешек, после чего сдохла там же, – он фыркнул, качая головой. – Примерно тогда же меня совсем отпустило. Я понял, что любовь – это вообще не для меня. Мне стало скучно и… как-то все равно.

Я слушала его, бездумно глядя на кучку осколков стекла, плавающих в воде, которую никто не удосужился убрать, и чувствовала, что с каждым словом Кайдалова от меня словно отлетает кусочек-другой. Мне не слишком хотелось вникать в подробности его прошлых интрижек, и все же я стала понимать его чуть лучше, чем до этого разговора.

– Не слушай меня, – внезапно велел Сергей, слегка оттягивая мои волосы, вынуждая поднять к нему лицо и взглянуть в его глаза. – Тебе нахрен все это не нужно.

Вместо ответа я только погладила его плечо, легко, едва касаясь кончиками пальцев. Нужно было уложить его спать, но мне не хотелось никуда двигаться, будь моя воля, я б осталась с ним вдвоем на всю ночь и не сомкнула бы глаз до самого утра.

– Скажи, чтобы я заткнулся, и я заткнусь.

– Говори со мной, – пробормотала я, прижимаясь щекой к его плечу. – Пока тебе есть, что сказать. Я буду слушать. Только говори со мной…

Он ничего не ответил, дыхание его постепенно стало ровным, и я поняла, что двигаться все же придется. Осторожно высвободилась из-под его руки; Кайдалов тут же принялся заваливаться на бок. Поднявшись, я склонилась над ним и нерешительно потянула его за руку чуть ниже локтя, размышляя о том, смогу ли перетащить его отсюда в гостиную? Или же оставить его спать прямо здесь?

Сделала пару шагов к двери и остановилась. Не глядя, нашарила пальцами выключатель, и комната погрузилась в кромешную темноту. Я таращилась туда, где оставался Кайдалов, понимая, что вряд ли смогу спокойно уснуть, зная, что он лежит тут, чертыхнулась мысленно, а уже через пару секунд устраивалась прямо на полу рядом с ним, не испытывая никаких неудобств. Помешкав, обняла его и закрыла глаза, отметив про себя, что возле него мне комфортно и очень уютно даже на полу и без теплого пледа.

Надеюсь, утро будет мудренее вечера.