ГЛАВА 9

ГЛАВА 9

Когда пленительные иллюзии внезапно развеиваются, и сквозь них безжалостно проступает реальность, это всегда больно или по меньшей мере неприятно. Мне пришлось ощутить это на собственной шкуре, когда на моих глазах харизматичный лектор внезапно раскрылся с другой стороны, о наличии которой я даже не подозревала. До нашего случайного общения в клубе я все гадала, каким Сергей Викторович может быть вне стен учебного заведения, в своих мыслях успев наделить его лучшими качествами, но теперь, столкнувшись с ним в неформальной обстановке, я испытала…

Разочарование? Досаду. Потому что вспыхнувшая во мне злость плавно и необратимо выливалась в прежний нездоровый интерес, к которому теперь примешивался азарт, подстегивающий жажду новых познаний.

У меня определенно проблемы с логикой и здравым смыслом.

Я шла по коридору третьего этажа, когда меня окликнул знакомый голос, при звуке которого мурашки табуном поскакали вдоль моего позвоночника.

– Мартина!

Кайдалов. А я-то наивно полагала, что легко отделалась, сбежав тогда от него из клуба. Теперь лектор находится за моей спиной, и я понятия не имею, как поступить, чтобы не спровоцировать появление новых неприятностей, которые однозначно повлияют на мою учебу. Между тем время шло, и нужно было немедленно что-то решать. Из множества допустимых вариантов я выбрала самый глупый. Сделав вид, будто не услышала кайдаловского оклика, как ни в чем не бывало продолжила идти вперед.

– Марта!

Он совсем близко, до аудитории добежать однозначно не успею. Подстегнутая этой мыслью, я толкнула ближайшую к себе дверь и с треском захлопнула ее уже с внутренней стороны, радуясь, что сумела хоть ненадолго отсрочить необходимость разговора с Сергеем Викторовичем.

Немного переведя чуть сбившееся дыхание, я додумалась оглядеться.

Вот черт…

Поймав на себе изумленные взгляды сидящих за партами студентов и заинтересованный – их преподавателя, я застыла на месте, лихорадочно соображая, как бы объяснить им свое появление. Я ворвалась в аудиторию посередине пары, без повода и без стука, и сейчас продолжаю срывать им занятие своими бестолковыми плясками у двери. И все из-за Кайдалова. Мысленно наградив Сергея Викторовича парочкой весьма красочных эпитетов, я принялась на ходу выкручиваться из дурацкого положения.

– Простите, можно попросить у вас мел? – невозмутимым тоном поинтересовалась у незнакомого преподавателя, чуть отступив от двери.

– Мел? – тот, кажется, растерялся, но ненадолго. – Да ради Бога, хоть весь забирайте, мы все равно им не пользуемся.

Под отчетливые смешки и любопытные взгляды отвлекшихся студентов я прошла к доске и, порывшись в измазанном меловой крошкой шкафчике, вытащила кусочек мела.

– Все? – улыбнулся преподаватель, поправив на носу круглые очки.

– Да… Спасибо.

Чувствуя себя на редкость глупо, я пулей вылетела из аудитории и тотчас нарвалась на Кайдалова, едва не врезавшись в его выпяченную грудь. Оказывается, проклятый лектор и не думал никуда уходить – привалившись плечом к стене и чинно сложив руки, он дожидался меня тут же, словно заранее знал, что я не задержусь более пары минут.

Похоже, я зря выставила себя круглой идиоткой перед целой аудиторией незнакомых людей, моей проблемы это никак не решило.

– Здравствуйте, – буркнула я, маскируя замешательство, и нацелилась пройти мимо лектора, но не тут-то было; Кайдалов ловко схватил меня за руку, вынуждая притормозить.

– Что с вами такое, Мартина? – насмешливым голосом поинтересовался он, цепляя мой взгляд своим.

– Ничего. А что со мной не так?

– Вы от меня убегаете, – лектор пожал плечами. – Хотелось бы знать причину.

– Я не убегаю. Видите, стою рядом с вами и слушаю все, что вы говорите, – вышло слегка нервно, и это не укрылось от внимательного Сергея Викторовича.

– Кажется, вас что-то беспокоит…

– Вам кажется, – резко ответила я, однако следующие слова произнесла не в пример тише. – Извините, Сергей Викторович, я спешу на пару.

– Серьезно?

– Серьезно.

Какое-то время он молча сверлил меня колким взглядом, однако на провокацию я не поддалась и глаз не отвела, хотя мне стоило немалых усилий держать себя в руках, стоя так близко к нему – несмотря ни на что, присутствие лектора по-прежнему вызывало во мне бурю эмоций, и не все из них были негативными. Кайдалов об этом если не знал наверняка, то уж точно догадывался. Поэтому и вел себя излишне самоуверенно.

Между тем взгляд лектора плавно переместился к кусочку мела, который я все еще сжимала между испачканных белой крошкой пальцев.

– Еще скажите, что вас послали за мелом, – усмехнулся Сергей Викторович, и я немедленно вскинулась:

– Точно, именно так. Если у вас все…

– Почти все. Только ответьте на один животрепещущий вопрос: зачем вашему физруку понадобилось гонять студентку за мелом? Он собирается расчертить спортзал от влияния нечистой силы?

Я говорила, что до этого выставила себя дурой? Нет, я сделала это именно сейчас. Краска прилипла к моему лицу, потому что Кайдалов был прав, по расписанию у нашей группы стоит именно физкультура, и уж конечно физруку этот чертов мел абсолютно без надобности. Он бы здорово удивился, если б узнал о моей беспричинной услужливости.

– Не исключено. Спрошу у него, когда вернусь на пару, – взглянув на Сергея Викторовича, я добавила с сомнением. – Вы интересовались расписанием нашей группы?

– Мне незачем это делать. На вас кроссовки и спортивная кофта, в руках вы держите пакет с одеждой. Прошла уже половина пары; если б вы пришли вовремя, то уж точно не расхаживали бы сейчас с обнимку пакетом, а бросили его в раздевалке. Так что вывод прост: физкультуру вы безбожно прогуливаете, Мартина.

– Может, я всегда так хожу! А в пакете вовсе не одежда…

– Обычно вы появляетесь в платьях и на шпильках, – едко усмехнулся Кайдалов.

Кажется, все мои аргументы закончились, так и не обнаружившись.

– Любите фильмы про Шерлока Холмса? – мрачно предположила я.

– Посматриваю время от времени. Но вообще-то я просто пытаюсь мыслить логически, – парировал Кайдалов.

Нахмурившись, я терпеливо ждала, что последует за всей этой бессмысленной ерундой. Длинный коридор был совершенно пуст, не считая нас с лектором, и это играло против меня. Я все еще помнила нашу встречу в клубе, то, что он говорил мне во время танца, его ядовитую самоуверенность и отталкивающую наглость, но все равно слишком остро реагировала на близость Кайдалова, явно ожидая от нашей встречи чего-то большего, чем незначительный трёп.

Неужели я тоже ему чем-то интересна? Чем? Во мне нет ничего примечательного, такие, как я, не привлекают внимания таких, как он. Тогда что ему от меня нужно?

Сергей Викторович оттолкнулся от стены; секунда – и его ладонь ненавязчиво легла на мое плечо. Большим пальцем он приподнял мой подбородок и пристально посмотрел мне в глаза, будто на невербальном уровне, взглядом передавая свой ответ. По моему телу словно пустили разряд мощностью в двести двадцать. Чувствуя его теплое дыхание на своем лице, я с замиранием сердца почему-то подумала о том, что сейчас он непременно меня поцелует, но нет; Кайдалов лишь разминался, попутно развлекая себя, а заодно проверяя мою реакцию. Снова ухмылка, и он убрал от меня руки.

Что вообще сейчас было?

– Вот теперь я увидел все, что нужно, – самодовольно сообщил лектор таким тоном, что мне захотелось его ударить.

– Что ты увидел?! – зло прошипела я, непроизвольно отступив от него на шаг, и сама не заметила, как легко обратилась к нему на «ты».

– Я не ошибся, – Кайдалов покачал головой и внезапно мне подмигнул. – Помнишь, о чем я говорил тогда в клубе?

– Вообще-то, хотелось бы забыть, – честно ответила я.

– Не волнуйся. При необходимости я освежу твою память. Увидимся, – он кивнул мне и, развернувшись, неторопливо зашагал в противоположном от меня направлении.

Я осталась стоять на прежнем месте, безуспешно пытаясь понять, что он подразумевает под этим «освежу твою память». Лишь после того, как фигура лектора исчезла из поля моего зрения, я на ватных ногах поплелась к спортзалу. Похоже, господин Кайдалов решил со мной поиграть, только пока неясно, в какую игру и по каким правилам. В любом случае, это нонсенс. Он мой преподаватель, я не хочу ненужных проблем со сдачей экзамена по его предмету. И с ним тоже... Мне нужно что-то сделать, чтобы отвлечь его и… вывести себя из-под прицела.

Пожалуй, стоит поговорить с Малышом, он знаком с Кайдаловым и должен просветить меня, что за человек Сергей Викторович. А дальше я… что-нибудь обязательно придумаю. Ободренная этой мыслью, я ощутила прилив новых сил, зашагала быстрее и в спортзал входила уже в приподнятом настроении.

***

Как ни странно, следующие несколько дней Кайдалов не показывался мне на глаза. Я неоднократно проходила мимо кафедры матанализа, однако лектор в это время, похоже, находился где-то в другом месте. Несмотря на некую долю облегчения, я начинала ловить себя на обескураживающей мысли о том, что мне хочется его увидеть. Просто увидеть, мимоходом, без необходимости говорить с ним и лихорадочно подыскивать достойные ответы его неясным репликам.

Малыш, по-видимому, смекнул, что я захочу обсудить с ним тот эпизод в клубе и Кайдалова, потому что очень вовремя уехал за город вместе со своей Сашей, на какое-то время оказавшись для меня недоступным. Закусив удила, я исправно набирала его номер по нескольку раз на день, даже не надеясь, что мне повезет, и Максим Павлович однажды ответит. Слушала монотонный голос автомата, сбрасывала звонок и повторяла вызов уже спустя пару часов. Безнадежно.

На перерыве между полупарами скучной лекции, которую вел не менее скучный препод, я вышла из душного кабинета в коридор. Женька прислал смс: «Подойду к тебе на перерыве», я ответила в лаконичной форме и, гадая, что ему понадобилось, остановилась неподалеку от распахнутой двери аудитории. Отсюда прекрасно просматривался как скучный препод, успевший поймать в свои сети нашу старосту, так и лестница, откуда должен был появиться Женя.

Я заметила его сразу, но не стала идти навстречу, ожидая, когда он подойдет ко мне сам. Женька вознамерился меня поцеловать, но я будто случайно отвернула голову, и его поцелуй пришелся мне в щеку. Он отстранился и посмотрел непонимающе:

– Нееет, – простонал, касаясь виска ладонью, – только не говори, что ты все-таки злишься.

– А ты бы удивился? – нахмурилась я.

– Марта, я же рассказывал тебе о том, чем занимаюсь. Мне казалось, ты поняла, что я при всем желании не смогу уделять тебе много времени, у меня его попросту нет…

– В таком случае, зачем я тебе?

– Что за глупый вопрос?

– Ничуть не глупый, – покосившись на кучку студентов неподалеку, я совсем понизила голос. – Мы можем встречаться время от времени, когда у тебя появится такая возможность. Как хорошие друзья. Вот как мы с Максом Вихревым, например.

– Мне кажется, ты что-то путаешь.

– Я?

– Марта… Ладно, я все понял, – выражение его лица сделалось совершенно несчастным. – Ты хочешь, чтобы я выбирал, верно?

– Вовсе нет. Я не собираюсь мешать твоим планам. У тебя есть работа и есть цели – прекрасно, но будет еще лучше, если ты научишься выделять и свободное время.

– Марта…

– По-моему, это вполне возможно.

Женька поджал губы и сложил руки у груди, обдумывая мои слова.

– Пойдем вечером в клуб, – внезапно предложил он, подняв на меня взгляд. – Тебе же хотелось? Так вот, я пойду с тобой куда угодно, просто назови место и время.

Я несколько опешила, не ожидая от него такой покладистости, да и не хотелось мне никуда идти, прошлого посещения клуба хватило с лихвой. Воспоминания все еще были слишком свежи; при всем желании мне никак не удавалось задвинуть их на периферию сознания. И сейчас меня даже слегка передернуло при слове «клуб», но Женька этого благополучно не заметил. Или же сделал вид?

– Ну так что, идем?

– Думаю, на этот вопрос вам отвечу я, – неожиданно вмешался знакомый бархатный голос, услышав который я застыла, чувствуя, как стремительно холодеет кровь, бегущая по моим венам.

Мы с Женей одновременно повернули головы в сторону неизвестно откуда появившегося Сергея Викторовича. Если на лице программиста проступил целый спектр разнообразных эмоций от изумления и опасения до настороженного раздражения, то на моем, скорее всего, выступила смертельная бледность. Наш мутный лектор ничего не делал просто так. И теперь, словно из ниоткуда появившись рядом с нами, он явно преследовал какие-то свои цели, которые – я заранее догадывалась – не придутся мне по душе.

«Я разгадала твою тайну», сама собой всплыла в голове фраза из знаменитого фильма, только в моей интерпретации предложение обретало иной смысл. Вот она, тайна Кайдалова, простая, как все гениальное – он энергетический вампир, одним своим появлением замедляет кровообращение и заставляет свою жертву побледнеть так, что даже Северный полюс со своими лютыми морозами в этом смысле не может составить достойную конкуренцию.

– Мартина, если вы вдруг запамятовали, то я напомню, что сегодня вам предстоит переписывать контрольную работу, – с неожиданно серьезным видом объявил мне Кайдалов.

Только в глубине его серых глаз вовсю бесновались озорные чертенята.

Какую еще контрольную работу? Сергей Викторович ведет у нас лекции, а не практику, на его парах мы только усердно конспектируем под диктовку и никогда ничего не сдаем.

Он бредит.

Я смотрела на Кайдалова, едва сдерживаясь, чтобы не сказать ему какую-нибудь резкость, а он даже не старался скрыть своего удовольствия, которое доставляла ему эта дурацкая ситуация, сложившаяся исключительно по его воле. Он специально подошел к нам и теперь вдоволь наслаждался своим вдохновенным спектаклем. А я даже не могла ничего ответить, ведь рядом Женя, который способен истолковать что-нибудь не так и подумать…

Неправильно обо мне подумать, в общем...

Чего добивается этот сукин сын?

– А… да, – растерянно пробормотала я, переведя взгляд на программиста, внимательно прислушивающегося к нашему разговору.

– Что – да?

Нарочно тянет из меня отсутствующие слова, прекрасно понимая, что мне попросту нечего сказать ему в присутствии Женьки!

– Помню, – сухо ответила я, начиная закипать.

– После этой пары жду вас на кафедре, – ядовито проговорил Кайдалов, улыбаясь еще шире и еще пакостнее, хотя, казалось, больше уже некуда. – Только попробуйте не явиться, сразу же зачту минус тридцать баллов на экзамене.

– Чтооо?! Это несправедливо! – тут же возмутилась я.

– А как вы хотели, Мартина? Интегралы – это святое, а я глубоко верующий человек.

С этими словами Кайдалов, незаметно для Женьки подмигнув мне, развернулся и принялся неторопливо спускаться по лестнице. Я проводила его гневным взглядом.

– Вот же придурок, – вынес вердикт Женя, тоже глядя вслед преподавателю. – Что это еще у него за правила про минус тридцать баллов, а? Вот теперь я начинаю понимать, почему ты так боишься опоздать на его пары.

Я ничего не ответила, стояла, обхватив себя руками, и немигающим взглядом смотрела на лестницу, где только что скрылся Кайдалов. После этой его необъяснимой бравады про контрольную я совсем ничего не понимала, но одно было ясно определенно – после пары мне придется тащиться к нему на кафедру, иначе любезнейший Сергей Викторович и в самом деле подпортит мне сдачу экзамена по своему предмету. Без каких-либо причин. Безосновательно. Я почти не сомневалась, что он обязательно сдержит свое слово, а проверять наверняка не слишком хотелось.

Что же он придумал?

– … из тех, кто хочет срубить бабла еще до экзамена, – понизив голос, доносил до меня Женька, не понимая, что я совсем его не слушаю.

– А? – я неловко отмахнулась; было совершенно не до него.

В дверях аудитории показался тот самый скучный препод. Строго взглянув в нашу сторону, он выразительно постучал по циферблату наручных часов и велел мне возвращаться, так как перерыв завершился «уже полторы минуты назад». Скажите, какой точный! Впрочем, сейчас его занудство скорее порадовало. Бросив на программиста извиняющийся взгляд, я живо юркнула за дверь аудитории, подальше от Женьки и необходимости продолжать разговор.

Остаток пары я вертелась, как на иголках, гадая, что же придумал Кайдалов, и для чего вообще ему понадобилось приплетать несуществующую контрольную. Чтобы… заманить меня к себе на кафедру? Ерунда… Когда, наконец, прозвенел звонок, я с готовностью подскочила и первой ринулась прочь из аудитории, спиной ощущая недовольный взгляд скучного препода. Мало сказать, что он остался недоволен таким спешным бегством с его суперинтересной лекции, ну и черт с ним.

Сейчас он не самая большая моя проблема.

Отойдя от кабинета на несколько шагов, я в растерянности остановилась возле лестницы, чувствуя, как сердце начинает колотиться сильнее. Куда идти? Точнее, стоит ли идти к кафедре математического анализа, или лучше не показываться там хотя бы до следующего дня?

Вдруг Кайдалов обо мне забудет…

От лектора не стоит ждать ничего хорошего. Я почти уверена, что он замыслил для меня что-то скверное, благо у него было несколько дней на подготовительные раздумья, и все же интересно наверняка узнать, что именно.

Так и не приняв никакого решения, я поплелась к злополучной кафедре с намерением утолить разыгравшееся любопытство и по возможности утереть нос самодовольному болвану, по какой-то нелепой причине избравшему меня в качестве своей игрушки, а заодно доказать самой себе, что вовсе не боюсь его хитроумных манипуляций. И плевать, что ладони покрываются потом, а противная дрожь становится все ощутимее с каждым новым шагом. Ему меня не напугать.

Черта с два!

Конечно, я не собираюсь идти на поводу его самодурства, но откровенно конфликтовать с тем, кто будет принимать экзамен по матанализу, представляется довольно глупым. Кайдалов странный, абсолютно себе на уме; решительно невозможно предугадать, как далеко он способен зайти в своих нелепых играх, что здорово раздражает, заставляет испытывать опасения, и вместе с тем я чувствую, что меня по-прежнему влечет к нему, хотя, казалось бы, лектор сделал все возможное, чтобы мой интерес сменило желание держаться от него как можно дальше.

Приблизившись к заветной двери, я остановилась, не решаясь занести руку и постучать. Сердце пропустило пару жизненно важных ударов, а я вдруг разозлилась. Стоило вообще идти сюда, если теперь мне страшно даже сообщить о своем присутствии?

Прочь отсюда.

Поддавшись неясному порыву, я уже в самом деле собралась развернуться и просто сбежать, как дверь распахнулась сама, едва не долбанув меня при этом по носу. Показавшийся из-за нее Сергей Викторович уставился на меня совершенно равнодушным взглядом. На его лице не было ни капли удивления, точно Кайдалов заранее знал, что обнаружит меня под дверью. Хотя в этом случае он наверняка предпочел бы двинуть посильнее.

– Что вы тут топчетесь? Все еще не оставляете попыток с моей помощью отправиться в больницу?

– Я хотела узнать, что… – набрав побольше воздуха, отважно начала было я, но Кайдалов перебил:

– А, вы по поводу контрольной.

Он кивнул и посторонился, пропуская меня внутрь кабинета. Бросив на него настороженный взгляд, я, помешкав, все же шагнула через порог и остановилась у самой двери. Кафедра матанализа оказалась полной противоположностью нашей, тут царил полный хаос, какие-то листки валялись прямо на полу у столов преподавателей. Сами столы радовали глаз сваленной на них кучей толстых разноцветных папок, больше положенного забитых бумагами, курсовыми и докладами, всякой канцелярской ерундой…

Кроме нас с Кайдаловым, здесь никого на данный момент не было, что также показалось мне странным – на нашей кафедре постоянно толчется куча народа, среди которого по меньшей мере трое-четверо преподов. Здесь же один Сергей Викторович; можно подумать, это его личный кабинет.

– Садитесь, – скомандовал лектор, быстрым движением смахнув с одного из столов документы, которые тут же полетели вглубь выдвижного ящика.

Я села и осторожно пристроила сумку у своих ног. Не глядя в мою сторону, Кайдалов принялся рыться в какой-то папке, достал оттуда лист формата А4, с другого стола раздобыл ручку и тетрадь, из которой тут же выдернул двойной листок, и все это добро в хаотичном порядке разложил передо мной.

Думаю, в этот момент мое лицо значительно вытянулось от крайнего изумления.

– Можете приступать, – холодным тоном велел Сергей Викторович и выразительно посмотрел на часы, висящие над дверью кафедры. – У вас ровно сорок пять минут.

Бестолково обозрев выставленные передо мной письменные принадлежности, я перевела на Кайдалова растерянный взгляд. Сергей Викторович как ни в чем не бывало устроился за соседним столом и теперь с неподдельным интересом просматривал содержимое одной из папок, не обращая на меня никакого внимания. Надо полагать, это он так интересно развлекается, измываясь над глупыми студентами? Студентками?.. Во мне с новой силой начал закипать гнев.

– Послушайте, – громко сказала я; Сергей Викторович поднял голову. – Что все это значит?

– Вам не нравится ваш вариант, Мартина? Даже не мечтайте, что я разрешу взять другой.

– Вы знаете, о чем я. Наша группа не сдавала вам никакую контрольную.

Почему-то сейчас, вот в эту самую минуту, мне остро захотелось разреветься. Громко и горько, как в детстве, когда ребята постарше норовили забрать себе самые лучшие игрушки и не упускали возможности любым способом задеть беззащитного малыша. Кайдалов разыгрывал со мной эту дурацкую сценку без моего на то пожелания, издевался на свой непонятный манер и, несомненно, получал истинное удовольствие, наблюдая за моими беспомощными метаниями. Вся эта ситуация задевала не на шутку. Меньше всего мне хотелось действовать по заранее продуманному лектором сценарию, но он совсем не оставил мне выбора. Все, что я теперь могла, это беззвучно исходить яростью на него, на саму себя, и униженно лепетать свои оправдания, стараясь сдержать подступающие к глазам слезы.

Знала же, что ничего хорошего от посещения кафедры не выйдет, и все равно приперлась...

– Даже если ваша группа в самом деле не сдавала контрольную, разве это повод не писать ее вам? – в последнее слово он вложил максимальное количество яда.

Терпи. Поломай ему сценарий.

Стараясь не моргать слишком часто, я опустила взгляд на предложенный Кайдаловым вариант задач, быстро пробежалась глазами по строчкам и обомлела. К горлу вновь подступил противный комок, в уголках глаз наметилась предательская влага. Я закусила губу; не хватало еще удариться в слезы перед этим типом.

– Мы этого еще не проходили! – я гневно отшвырнула от себя листок, который, проскользив по освобожденной поверхности стола, врезался в кипу неровно сложенных бумаг.

– Мартина, прекратите выворачиваться, все ваши студенческие штучки я знаю наизусть. Иногда мне всерьез начинает казаться, что есть один-единственный студент на все группы, который эти отмазки придумывает и распространяет среди таких же балбесов, только с более скудной фантазией.

– Вы знаете, что я права, – прошипела, сжимая пальцы. – Как я могу решить то, о чем не имею ни малейшего понятия?

Кайдалов изящно вскинул бровь.

– Как это – не имеете понятия? Получается, вы сами признаетесь в том, что не уделяете должного внимания моему предмету. Довольно неосмотрительно… Неужели вы хотите провалить экзамен, Мартина?

– Вы… – я осеклась, потому что те слова, которые вертелись на языке, не могли спасти ситуацию, но были способны окончательно ее погубить.

Вот же мерзавец!

Вскочив, я, не глядя, схватила сумку и бросилась к двери, но Кайдалов быстро перегородил мне путь. Одним коротким движением он вжал меня в стену, в опасной близости нависнув совсем рядом. Сумка выпала из моих рук, когда Сергей Викторович неожиданно сильно стиснул пальцами мой подбородок, вынуждая меня вскинуть голову и посмотреть в его глаза, которые теперь казались совсем темными.

– Вы пришли сюда для того, чтобы переписать контрольную работу, Мартина, – процедил он медленно, не отпуская меня взглядом.

Сердце в груди колотилось, как бешеное. Я вовсе не была готова к тому, что Кайдалов окажется рядом со мной, и теперь безуспешно пыталась дышать ровнее. Но от его пристального взгляда, насыщенного запаха мужской воды, теплого дыхания, едва касающегося моей щеки, я только сильнее терялась, испытывая все большее волнение.

И легкое томление где-то в самом низу живота.

– Вы дали понять, что в противном случае устроите мне проблемы на экзамене. Вы все это специально…

– Конечно, специально – с неожиданной легкостью согласился Кайдалов, чем удивил. – Вам следует уделять больше времени учебе и поменьше таскаться со смазливыми мальчиками. По большему счету, вам следовало бы меня поблагодарить.

– Что вы несете? За что я должна вас благодарить?!

– Я всего лишь помог тебе, – он вдруг опустил взгляд ниже по моему лицу, большим пальцем мягко проведя от нижней губы к дрогнувшему подбородку.

– Помог?.. – зашипела, как-то стихийно обратившись к нему на «ты». – И чем же? Помог разрушить мою нервную систему?

Кайдалов предпочел проигнорировать мой словесный выпад. Усмехнувшись, он резко убрал ладонь от моего лица, склонился ближе и легонько коснулся губами моих губ. Я оторопела. Стояла, не двигаясь, не отвечая на неожиданный поцелуй, но и не отклоняя его. Безуспешно силилась прийти в себя, только сжимая и разжимая кулаки, как будто готовясь хорошенько вмазать лектору за беспардонность и вопиющее своеволие.

На самом деле, едва ли я собиралась всерьез с ним бороться. Мне достаточно было заглянуть в деканат и накатать там длинное заявление, сводящееся к обвинениям, и тем самым запустить головокружительную карусель с долгими разборками и нервотрепкой. Подвергнуть себя прессингу, но таки избавиться от необходимости терпеть Кайдалова с его подлыми номерами.

Вот только…

Мне совсем не хотелось его отталкивать.

На моем месте девять из десяти обязательно бы сделали все возможное, чтобы пресечь недопустимые действия своего преподавателя, но на мою скудную долю пришелся тот самый редкий один процент.

Кайдалов опустил ладони на мою талию, прочно фиксируя их в этом положении, и мягко лизнул раковину моего уха, прикусил мочку, едва задев языком круглую сережку с маленьким бриллиантом. Мои глаза закрылись сами собой. Я разом обмякла в его руках, поддаваясь, уступая ему в негласном противостоянии между допустимым и настрого запрещенным. Неуверенно обхватила своими губами его нижнюю губу и…

– Черт! – искренне возмутился Кайдалов, когда я укусила его, царапнув зубами тонкую кожицу. – Ты что?!

А вот и неожиданное ответвление от твоего сценария, ублюдок!

Я ощерилась:

– Больше никогда не смей меня трогать, понял?!

Он криво усмехнулся краем четко очерченных губ, слизывая каплю выступившей крови:

– А ведь ты почти забыла о том, что приличным девочкам необходимо для начала как следует поломаться, – наблюдая за тем, как стремительно багровеют мои щеки, он как-то наигранно засмеялся. – Брось, у тебя все на лице написано.

– Сходи в первый класс, может, хоть там тебя научат правильно читать!

Сергей хотел было что-то возразить, но, поймав мой горящий яростью взгляд, отнял руки и спокойно отошел в сторону.

– Продолжение следует… – тихо произнес он, не оборачиваясь, чтобы увидеть, как я в зашкаливающем возмущении покидаю кафедру.