Глава 19

Карина сидела в машине, наблюдая за тем, как Николаю заломили руки и вдолбили в снег. Она была счастлива. Искренне. Получил по заслугам. Девушка хотела слышать, что он там кричит, но не было возможности. А вот выйти… глупая затея. Пузырь еще находился где-то рядом. Если братьев не стоило бояться – они никто, то Пузырь довольно известный гад среди отморозков. У него репутация хитрого предателя, который бьет в спину. Ее не трогали, потому что она выполняла просьбы этого мужчины.

И почему его не поймали? Может, проверить?

Ни за что. Она помогла, а дальше сами. Нечего за них работу делать.

Через время девушка увидела старика. Когда дед вышел, она пропустила. Он стоял у ног старшего сына, гневно выкрикивая слова. Лицо было перекошено злостью и отчаянием. Пожилой мужчина не ожидал очередного удара в спину. Рядом стояли люди в черной форме, контролируя всех и вся. Понятно, что старик ни при чем, его после допроса отпустят, но сейчас его было жалко.

Тогда… при первой встрече он ей помог. Странно, что у хорошего человека старой закалки дети такие мрази. Других слов не было. Константин Игнатьевич постоянно винил себя за их недостойное поведение, объясняя тем, что мальчики выросли без материнской ласки. Когда жена умерла, он остался с двумя сыновьями, но вместо заботы и тепла, которым должен был их окружить, погрузился в работу, забывая про них. Порой на несколько дней оставлял, а когда приходил, уставший и голодный, его ничего не заботило. Нужно было жениться, чтобы женщина воспитывала, но он так крепко любил свою жену, что не мог себя перестроить. Это его слова, когда они разговаривали в последнюю встречу.

И вот… такие дети, за которых ему стыдно и ужасно. Раньше мужчина работал главным зоотехником. Его уважали и ценили. А сейчас жалели, пряча глаза. Девушке было жаль старика, но что тут поделаешь. Вероятно, ему сейчас будет спокойнее жить одному.

Карина с грустью наблюдала, с какой тоской он смотрел на младшего сына, бьющегося в истерике, выкрикивающего проклятия, и прижала руки к груди. Его вели откуда-то с полей. Вероятно, пытался сбежать. Девушка наблюдала, как всех уводят в дом, где полиции еще предстоит многое узнать.

Очень многое и до ужаса неприятное.

Странно, что Пузыря нигде не было. Пора бы уже и его вывести. Или он сбежал?

Нужно спрятаться. Не высовываться.

Заметив Ломова, девушка села ровно. Машина стояла так, что было четко видно дом и все постройки. Большой мужчина на руках нес Евгению, а рядом ехал Громов. Оба были встревожены, поглядывая на хрупкое тело, завернутое в мужскую куртку.

Девушка зубами впилась в ладонь, про себя радуясь, что ее нашли. Спасли. Это главное.

Только вот что-то не так. По лицам мужчин можно было предположить, что с женщиной случилась беда.

Дверь салона открылась. В газель вошел Ломов с женщиной, усаживая ее на сидение. Заботливо поправив куртку на ней, он произнес:

– Кого ты вырубил, там остался. Я пойду, проверю, а вы тут сами. Нужно посмотреть, как справился с ним зеленый паренек. Леха уже в доме с двумя. Обувь и куртка… – мужчина наклонился и дернул пакет с вещами, – вот. Справишься или помочь?

Громов с волнением смотрел на свою жену, желая немедленно приступить. Лицо Евгении настораживало, даже пугало, отчего он не находил себе места. Ему не нравилось, как она выглядела.

– Справлюсь. А ты… будь осторожен.

– Вероятно, парень тот уже справился. Просто проверю, – пояснил Илья и быстро вышел из салона, уверенной походкой направляясь к сеновалу.

Карина наблюдала за ним, пока он не скрылся за дверью. Она точно знала, что больше никто не выходил из деревянного строения. Никто. Моментально появилось ощущение, что все не так радужно, как предположил Илья. Поганое предчувствие не давало покоя. Перед тем как попасть в беду, ее всегда прошибало нервной волной, как и сейчас. Девушка была уверена, что случится беда.

Она повернулась и, отмечая, как мужчина пытается преуспеть с одеждой, три секунды думала, а потом спрыгнула со своего места. Распахнула дверь микроавтобуса и громко сказала:

– Можно помочь?

Громов насупился, будто в чем-то плохом подозревал. Прищурился и проговорил:

– Я сам.

– Вам тяжело. И я не хочу, чтобы с ней что-то случилось.

Карина быстро вошла и, выхватив обувь из его рук, быстрыми движениями начала натягивать левый сапог, пока не заметила, что носки насквозь мокрые. Плохо. Она знала, как это шастать в таких по морозу. Быстро стянув мокрые, она отбросила их в сторону и рукой потянулась в карман.

У нее всегда лежала пара теплых носков. С ее обувью другого ожидать не стоило. Правда, они на десять раз залатаны, но сейчас и такие сойдут. В тепле будет, а остальное пустяки. Карина вытащила вязаные носки и, кое-как натянув, быстро справилась с сапогами. Увидев плед, она обмотала ледяные ноги и когда дошла до куртки, встретилась со взглядом женщины. Было непонятно, в каком она состоянии. Вроде как отстраненный, и в то же время Евгения осознанно все воспринимала.

– Ты… – начала она сухими губами. Говорить толком не могла. Вероятно, испытывала боль.

– Простите. Мне очень жаль…

Липина кивнула и тут же вздрогнула. Карина нахмурилась и поспешила натянуть на нее куртку. Заметив в руках Громова шапку, которую он с силой сжимал, она понимающе кивнула и пробурчала:

– Я отойду.

Открыв дверь, Карина застыла на месте, совсем не ожидая благодарных слов:

– Спасибо тебе. Без тебя мы бы приехали поздно, – произнес мужчина, ласково наклоняя жену на свое плечо. Карина только пожала плечами, считая, что хвалить ее не за что. Благодаря ее помощи, Евгения здесь. Жаль, но именно так. Не желая разговаривать и принимать благодарность, Карина поспешила к пассажирской двери.

На улице лютовал мороз. Только схватилась за ручку, как посмотрела на сеновал, куда Ломов пошел, и задумчиво скривилась. Уж долго он проверяет.

На дворе никого. Всех уже завели в дом. Чуть дальше слышался приглушенный разговор мужчин. Трепались просто так. Работнички.

Девушка думала несколько секунд, а потом посмотрела в салон и проговорила:

– Я сейчас.

– Останься! – сурово произнес мужчина, но Карина не послушала. С чего она должна?

Оглядываясь по сторонам, девушка поспешно двигалась вперед. Получается, Илья вошел в эту дверь. Только взялась за ручку, как увидела двух мужчин. Они медленно брели, поглядывая в каждый угол, что-то выискивая. Прислушавшись, поняла, что речь идет о лопатах. Стало жутко. Если бы Карина знала, где находится место захоронения, то все рассказала, но, к сожалению, она отказывалась идти, прячась от всех в комнате старика.

Закрыла глаза, чувствуя дрожь по телу. Не хотелось вспоминать.

И все же она отвлеклась. Нужно проверить Ломова.

Сжав ручку, она тихо открыла дверь, как мышка, проникая внутрь. Это Степанова превосходно умела, как и заметать следы. Застопорилась, слыша странное шипение и звуки борьбы. Взгляд упал на вилы. Долго не думая, Карина потянула их на себя, с силой сжав черенок. Прошла несколько шагов, как наткнулась на тело мужчины, без чувств валяющегося на соломе. Он лежал лицом вниз. Очевидно, тот паренек. Неопытный, как оказалось. К сожалению. Хотела проверить пульс, как тут услышала рычание и удары.

Горел тусклый свет. Видимость средняя. Девушка чуть углубилась внутрь, понимая, что за стеной из стогов идет борьба. Осторожно ступая, выглянула и увидела, как двое мужчин катались по полу. Окинув внимательным взглядом двоих, поняла, что Илья ранен в руку, поэтому не мог ей двигать. Еще на спине кровавая рана. Как же предсказуемо Пузырь действует. Мразь.

Внезапно Пузырь оказался сверху и мощным движением вонзил нож в ключицу, чего Ломов не ожидал. Он взревел и откинул мужчину в сторону, хватаясь здоровой рукой за рану. Только попытался подняться, как Пузырь бросился на него с ножом в руке, метясь в голову.

Сильнее сжав вилы, девушка три раза сказала себе валить отсюда, а на четвертый рявкнула:

– Пузырь!

Мужчина резко обернулся и с непониманием уставился на нее. До него быстро дошло, кто помог полиции добраться в эту глухомань, и он процедил:

– Ах ты, сука!

Степанова молчала, украдкой поглядывая, как Илья уже сел, оценивая ситуацию. Она была в отчаянии, но верила, что вместе они что-нибудь придумают.

– Я же тебя найду. Твоему отцу перережу горло и пацанов твоих искромсаю. По кускам. И заставлю тебя смотреть…

– Ничтожество, – с яростью бросила Карина, чувствуя, как страх атакует тело. Да ее трясло от той картины, что нарисовала в своем сознании от его слов. И какого черта она сюда пришла? Подставилась по всем фронтам.

– Сдала меня, – с ненавистью выплюнул мужчина, прикидывая в голове, как накажет эту змею. – И это после всего, что я для тебя сделал?

– А что ты сделал?! Такой же мразью, как и ты? Считаешь, тебе орден выписать нужно? – в голосе звучала ярость и презрение, что девушка не скрывала, открыто заявляя. Пузырь уже поперек горла стоял. Гнида.

– Смотрю, решила показать свою мерзкую натуру? А я все думал, сколько ты терпеть будешь. Ну что же… давно пора тебя было проучить, – сказал он и бросился на нее, выставляя нож перед собой.

Девушка застопорилась, не в силах отойти и пошевелиться. Никак. Она с ужасом смотрела, как мужчина летит на нее. В этот момент подумала о своих пацанах, что они останутся одни, и с отчаянием сжала пальцы, защищаясь вилами, выставляя вперед. В следующую секунду Карина закричала от ужаса, когда мужчина нарвался на длинные зубья, взвыл, падая на землю, выкрикивая нецензурные словечки в ее адрес.

За спиной послышались шаги, и в сеновал забежали люди. Много, как ей показалось. Кто-то положил руку на плечо, что-то спрашивая, двое скрутили мужчину, бедра которого она проколола вилами, да так, что там всюду была кровь, и потащили его. Другие занимались пострадавшим, выкрикивая, что он счастливчик и жить будет.

Девушка как вкопанная стояла, пытаясь понять, что натворила и что ей за это будет. Не отпускала даже тогда, когда услышала голос мужчины:

– Брось их!

Очнувшись, она посмотрела на рот Ломова, на свои руки, вилы, на концах которых была кровь и откинула их подальше. Стало тошно. Получается, она его…

– Ты как? – с беспокойством рявкнул мужчина, дергая ее за плечо.

Карина не отвечала. Еще ни разу девушка никому не причиняла боль, а тут… Что же она наделала? Когда Пузырь выйдет, убьет ее. Сразу же. Медленно и жестоко. Или друзьям доверит.

Чувствуя, что сил нет, она медленно опустилась на колени. Отрешенно смотрела в одну точку, стараясь прийти в себя. Так продолжалось недолго, пока Ломову не надоело. Он наклонился, чувствуя разрывающую боль в грудной клетке, и дернул девчонку за руку, поднимая на ноги.

– Все, хватит. Давай уже приходи в себя! Нужно домой, – поторопил мужчина, нависая над ней.

– А он…

– Да что ему будет? Живой гаденыш. А вот ты дура.

Девушка очнулась. Мгновенно. От возмущения. Она ему помогла, а он ее дурой называет?! Офигеть. Вот она благодарность! Заслужила…

– Я тебе помогла! – не сказала, а процедила, испепеляя взглядом.

– Я бы справился. Ты зашла в самый неудачный момент, – весело заметил Илья, испытывая облегчение, что девчонка почти в норме.

– Ну и ладно, – с обидой буркнула Карина, совсем так не считая. Вечно мужчины хвалятся, переоценивая свои силы. Да его бы зарезали, а он, оказывается, держал все под контролем. Глупец!

– Ты ведь хотела, чтобы тебя не увидели. Так зачем засветилась? – ворчливо спросил Илья, вдруг выдавая гримасу боли на лице, отворачиваясь к стене. Вероятно, не все так радужно, как он показывал.

– Я… не хотела, чтобы на моих глазах тебя прирезали, – объяснила девушка, разворачиваясь, планируя уйти. Прошла до двери и остановилась, реагируя на голос.

– Куда рванула? А помочь?

– Ты сам справишься, – сказала она, действительно так считая. Раз так кичится, что справился бы, то и сейчас пусть демонстрирует свою силу и терпение.

Тут в сеновал влетел Алексей, командир операции. Увидев друга, он бросился к нему.

– Илюха! Твою ж мать!

Считая свою миссию законченной, девушка поторопилась к машине. Спрячется где-нибудь в заднем углу салона и будет тихо сидеть, а то все раздражало. Что уж там… теперь нужно думать, как дальше быть. Оставаться в городе глупо. Но это потом… сейчас важно прийти в себя.

Мужчина наблюдал за девушкой, пока она не исчезла. Надо же… свалила. Не поймешь ее. Странная. Он хмыкнул, а в следующую секунду скривился, не понимая, как так провалился. Вспомнил момент, когда вошел, а тут парнишка в крови. Бросился к нему помочь и тут же получил удар в спину. Проклятье.

Если бы не девчонка, ему совсем погано пришлось.

– Ты как, брат? – спросил Алексей, злясь, что Ломов пострадал.

– Жить буду, но ощущения поганые.

– Я скорую вызвал. Бригада уже в пути.

Илья ухмыльнулся, а потом проговорил:

– Это, конечно, хорошо, но Женька совсем плохая. Нужно домой.

– Какой домой? До района доедете, а там в больницу. От силы двадцать минут. И тебя, и ее посмотрят. А там уже решите, что и как. И мне еще с твоей спасительницей переговорить нужно. Хотя можно и потом. Если все же поедите, Серика попрошу водителем поработать …

– Хорошо. А как Пузырь?

– Да что этой собаке будет?

Ломов понимающе кивнул и повел челюстью, обдумывая ситуацию. Главное – все живы, а с остальным он разберется.

* * *

Открыв глаза, женщина увидела лицо родного мужчины. Громов спал, определив голову на краешек ее постели, накрыв руку своей ладонью. Щетина, взъерошенные волосы – такой родной и любимый. Евгения улыбнулась, радуясь, что все обошлось и Андрей рядом.

Все закончилось.

Или нет?

Волнение сдавило грудь, и женщина дернулась, что почувствовал мужчина, моментально проснувшись. Первые секунды он пораженно смотрел на свою красавицу, внимательно вглядываясь в лицо, определяя состояние, потом выдохнул. Паника сменилась радостью. Громов чуть наклонился к ней и, вытянув руку, осторожно, опасаясь причинить боль, притронулся к щеке, хрипло выдыхая:

– Как же я переживал… С ума сходил.

– Обо мне? – облизнув потрескавшиеся губы, выдавила Женя, чувствуя себя счастливой, но уставшей. Хотелось спать…

– Еще спрашиваешь? Конечно. Места себе не находил. Когда мы приехали, и я увидел, что тебя тащат, совсем рассудок потерял.

– Теперь все хорошо, – успокоила она, отмечая, как взволнованно мужчина сканировал ее лицо и тело. Он до сих пор переживал.

– Но… – Женя на мгновение закрыла веки, набираясь сил, – Как вы нашли эту деревушку?

– Ты не помнишь?

– Лишь отрывки всплывают в голове. Помню, меня трясло, было жутко и холодно.

– Ты спала два дня.

– Сколько?! – совсем не ожила Липина услышать такую цифру. Невероятно.

– Да, сегодня третий день, как мы здесь.

– Здесь? Мы не в Москве?

– Нет. Ты горела, бредила. Врачи не могли сбить температуру.

– Но как же Мариша? Где она?! С кем? Или… – с волнением в голосе спрашивала она, не зная, что и думать. Бедная малышка без мамы. А если…

– Не волнуйся. С нашей девочкой все хорошо. С ней охрана. Мы бы вернулись, но тебя опасно было перевозить. Температура высокая. Я себе места не находил. Антибиотики, системы – как вспомню… Ты меня напугала.

– Прости. Они… они, – начала Женя, пытаясь рассказать, но слова путались, растворяясь на выходе.

– Не волнуйся, они свое получат. Кротов и его подельники уже за решеткой.

– Постой, я помню… – Женя нахмурилась, вспоминая кровь на плече мужчины. Да, мужчины, но не Андрея. Ломов! Точно, он тоже был там. – Как Илья? Что с ним?

– Да что ему будет? Здоровый как бык.

– Он был ранен, да? Я точно не помню, нечеткие фрагменты всплывают.

– Да, но все хорошо, правда, он перебинтованный. И характер еще больше испортился. Особенно когда узнал, что пигалица сбежала.

– Пигалица?

– Да, это он так девушку называет, которая помогла добраться до деревни.

– Она показала дорогу?

– И не только. Спасла жизнь Ломову и оперу, которого Пузырь порезал.

Женя закрыла ладонью рот, ужасаясь, как все вышло. И это… из-за нее. Если бы не она…

– Уверен, девчонка Илье понравилась, раз так глотку рвет.

– Почему она сбежала?

– Думаю, много чего интересного узнаем потом, а пока пусть сами разбираются, – задумчиво выдал Андрей, и тут же переключился, с волнением интересуясь: – Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, только… очень устала, – честно призналась Женя, чувствуя, что глаза закрываются.

– Отдыхай, а я посижу, – мужчина погладил по руке и вдруг громко пообещал: – Больше никуда не отпущу и не оставлю одну!

Евгения счастливо улыбнулась и кивнула, соглашаясь, не желая никуда пропадать. Только с ним. Теперь можно было надеяться на то, что они будут вместе и ничего не помешает. Они заслужили свое счастье.

* * *

Спустя месяц

Евгения смотрела через окно на человека, которому самое место было в тюрьме. Она его презирала. Это мягко сказано. Когда преступников начали допрашивать, они поведали все, выставляя главным Пузыря. Мужчина, понимая, что его посадят надолго, сдал Кротова и всех, от кого получал заказы, написав повинную с просьбой смягчить приговор. За помощь ему скостили срок, чему он был несказанно рад.

И теперь Кротов позвал ее для важного разговора, что никак не укладывалось в голове. Странно.

Наблюдая, как мужчину завели в комнату краткосрочных свиданий, женщина нахмурилась. Она не понимала, почему он пригласил ее. Совершенно.

Когда мужчина в форме отошел, Александр с усмешкой посмотрел на нее, а потом взял трубку и дождавшись, когда женщина последует примеру, проговорил:

– Ну надо же… пришла. Думал, что струсишь.

Да, она пришла, но не одна. Вместе с Андреем. Но Громова не пустили с ней. Успокаивало, что она за стеклом и поблизости надзиратели. Успокаивало.

– Что ты хотел? – Евгения сразу перешла к делу.

– Радуешься, что я получил по заслугам? Довольна? – язвительно осведомился мужчина, потирая ладонью подбородок.

Липина некоторое время смотрела на него, пытаясь понять, что он хочет, а затем произнесла:

– Да, здесь твое место. Ты ничтожество.

Мужчина рассмеялся. Он искренне удивлялся этой женщине… Еще когда впервые увидел ее, верящую в то, что сестра может измениться, решил, что дура, а потом поменял свое мнение. За его дочь Женя готова была воевать с любым.

Забавно. Настоящая мать, та мразь, которую он считал женой, только для постели была хороша. Но душа чернее ночи, как и тело. Вика даже за собственным ребенком не могла смотреть. Не передать, как эта тварь его раздражала в это время. Просто грязь под его ногами.

– Я пригласил, чтобы рассказать о твоей сестре.

– Сестре?

– Да. Я хочу, чтобы ты знала. Ммм… – замялся, – в общем… я сижу заслуженно и понял свою ошибку. Нужно было с тобой иначе. Сейчас я понимаю. И дочь ты бы сама мне отдала.

– Никогда! – грубо воскликнула Женя, даже не представляя, как такому чудовищу можно отдать ребенка.

– Вот! А твоя сестра только в деньгах нуждалась. Лживая тварь!

– Не нужно! Зачем плохо говорить о мертвых?

– Да уж… А ты знаешь, что в тот день, когда ты должна была приехать из больницы, она планировала все бросить и свалить с любовником в Питер? Ей всегда было плевать на дочь, да и на тебя. Презираешь ее? Все так же считаешь, что о ней плохо говорить не следует? Да она дрянь!

– Александр, прекратите!

– Прекратить? Да?! Так и сделал! – цедил, а не говорил. – Я все прекратил. Именно благодаря мне эта сука перестала дальше портить всем жизнь. Чертова шантажистка! Все ей было мало, денег требовала. Продажная мразь.

– Но… ты же… Это же не ты убил ее? – с ужасом прохрипела Женя, прислоняя ладонь к губам.

– Вика позвонила, попросила зайти. Все оказалась банально, ей вновь требовались деньги. Она грозила пойти к моему будущему тестю или к моему отцу. Вот. Решила уничтожить меня, зная, что батя даст мне пинка, оставив без копейки за то, что поставлю его бизнес под удар. Сука. Как же она меня взбесила. И шмотки уже себе купила, на время поглядывала, хахаля своего ждала. А от меня только бабки нужны были. Когда пришел к ней, она даже убралась. Представь? Никогда ничего не убирала, даже жрать готовить не научилась, а тут… Паскуда.

– Ты… это ты убил ее? – с отчаянием прошептала Липина, не понимая, почему полиция не вышла на него. Он же ненормальный.

– Да, но она не стоит переживаний. Так лучше. Ядовитая змея только бы доила меня и повесила дочь на тебя. Больше ничего. Она только на мерзость была способна.

– Как ты мог? Как?

– Ты ничего не докажешь. Я буду отрицать каждое слово. Просто… мне захотелось, чтобы ты была благодарна мне. Я не жалею. Лишь о том, что связался с этой курвой. Вот заказать тебя было промашкой. Недооценил защитников. Калека… и его друзья – надо же. Смешно.

– Ты убил человека, безжалостно задушил, как же ты можешь спать спокойно? Как?

– Спокойно? Да, я сплю спокойно. Она не человек. Я не жалею. Только с тобой ошибся. Знаешь, я живу здесь… как в аду. Каждую минуту, мечтая вздернуться. Это не для меня. Не думал, что может быть так мерзко и невыносимо. И я хочу, чтобы ты простила. Понимаешь, тогда мне казалось это выходом. Именно так.

– Ты хочешь прощения? Прощения?! У меня? Ты убил мою сестру. Я…

– Она заслужила. Я сделал только всем лучше.

– Какой же ты… ничтожный.

– Да? Ну и пусть. Главное… другое. У меня к тебе просьба. И я надеюсь, ты ее выполнишь.

Евгения не стала спрашивать, просто ждала, что он скажет. Ее трясло. Она не могла принять информацию, ужасаясь поведению мужчины. Но его просьба… Что Кротов хочет? Он ведь за этим ее и позвал.

– Мне дали столько лет, и я… отсюда не выйду… живым. Я хочу, чтобы ты достойно вырастила мою дочь. Все, что у меня есть, достанется ей.

– Я и без тебя сделаю все для нее. Мы в твоих деньгах не нуждаемся.

– Я предлагаю их не тебе, а своей дочери. Хочу, чтобы у нее все было. И надеюсь, что потом… когда она вырастет, ты расскажешь, кто ее родители.

Женя сглотнула и через мгновение проговорила:

– Когда она вырастет, я все расскажу, но не потому, что ты попросил.

– Знаю. И, вероятно, поэтому не буду беспокоиться о ней. Я… надеюсь, что она вырастет умницей, не такой, как ее… мать.

Евгения посмотрела в глаза мужчине и увидела в них радость, убеждение и приговор. Она нахмурилась, понимая, что что-то не так, и произнесла:

– Что-то случилось?

Он только пожал плечами и выдал:

– Береги ее. Я надеюсь на тебя, – сказал и поднялся, прекращая разговор.

Женщина еще некоторое время смотрела, а потом поднялась, желая поскорее уйти отсюда. Слишком это место действовало на нее. Угнетало. Она устало побрела к охраннику, не желая больше сюда приходить. Одного раза достаточно.

Вышла и встретилась с обеспокоенным взглядом своего мужчины, который стоял, опираясь на костыли. Да, уже как несколько дней! Женя до сих пор не верила, но Громов так отчаянно желал ходить, постоянно работал над собой, занимался, и добился своей цели.

Он моментально поспешил к ней, быстро двигаясь.

Громов, невероятный мужчина, очень сильный человек, что каждый день вновь и вновь доказывал, уже передвигался без кресла. После случившегося он две недели не разрешал ей выходить без него. Переживал. Да и сейчас боится.

Неделю назад ей позвонили из больницы, извинились и попросили выйти на прежнее место. Ей было приятно, но она отказалась по просьбе мужа. Он попросил пока отдохнуть, а когда захочет, то лучше рядом с новым домом, который по закону теперь его.

Судебный процесс по недвижимости завершился в его пользу. Андрей отстоял свои права. Память не вернулась, но адвокат доказал, что квартира была приобретена на личные средства Громова. Что особенно радовало, они смогли опровергнуть решение, что предприятие было на грани банкротства. Блеф, который Суворов долго подготавливал. Он так и не сказал причины, когда спланировал, но выяснилось, что все документы оказались поддельными. Громов вернул свой бизнес и недвижимость. В скором времени начнется процесс по делу о мошенничестве в особо крупных размерах.

А пока Андрею предстояло поднимать свой бизнес, который Суворов уничтожил за то время, что был директором.

Обняв своего мужа, Евгения уткнулась в его грудь и прошептала:

– Я соскучилась.

– А я тут не находил себе места от переживания. Больше не пойдешь без меня. До сих пор не понимаю, как согласился. Плевать мне на его пожелания. Кто он такой?

Женщина засмеялась и прошептала:

– Спасибо!

– За что?

– За то, что волнуешь и заботишься.

Андрей провел пальцами по лицу и выдал:

– А как иначе, если я люблю тебя? – спокойно заявил он, всматриваясь ей в глаза.

Женя застыла на месте. Таких слов он ей еще не говорил. И надо же… в каком месте признался.

– Признание в столь угнетающем месте очень даже пугает.

– Не удержался. Ты же знаешь меня, тем более еще накрутил себя, пока круги наяривал.

– Знаю и… люблю – выдохнула Евгения, обнимая за талию, с нежностью вглядываясь мужу в глаза.

– После этих слов ты просто обязана выйти за меня замуж.

– Я уже замужем за тобой.

– Такое событие я должен помнить. Думаю, в церкви будет само-то, раз уж бумажки у нас есть. И еще переедем в новую квартиру. Отказа не принимаю. В противном случае свяжу и…

Женя усмехнулась, восхищаясь своим мужчиной, а потом проговорила:

– Не придется, я согласна.

Громов тут же притянул ближе и накрыл сладкие губы, обжигая поцелуем, показывая свои чувства, радуясь, что все так вышло. Итог его как полностью устраивал. Без этой женщины он не представлял себе жизни.