Глава 20

«Я согласна» никак не наступало, что злило Громова. Женя уходила от важного разговора, объясняя тем, что некуда спешить. Мужчина не понимал и ждал, не желая давить. Они стали ближе, много разговаривали, общались и спали в одной постели. Но физической близости не было. Андрей отчаянно хотел встать на ноги, чтобы позволить им нежность, быть ближе. Он не желал быть неуклюжим, разочаровать, ведь знал, что у Евгении не было интимных отношений.

Громов удивлялся себе. Он никогда не переживал, действуя решительно, уверенно, немного агрессивно. Но с Женей волновался. Не хотел оттолкнуть или напугать. Чтобы не убежала. Такие мысли часто приходили в голову, особенно когда наблюдал за тем, как его жена с каждым днем расцветает. По мере того как все проблемы отходили на задний план, исчезали, женщина стала кардинально меняться, очаровывая мужчину еще больше. Андрей не мог спокойно реагировать, когда к ней кто-то приближался. Ревность рвала на части, пусть он полностью ей доверял, но ничего не мог с собой поделать. Единственно, при ней старался держать эмоции при себе.

Если раньше Громов ревновал к другу, то теперь, когда Илья уехал, он стал наблюдать реальную ситуацию, как и видеть угрозу. Андрей каждый день много работал, чтобы встать на ноги и не быть обузой. Хотел, чтобы Женя посмотрела на него как на желанного мужчину, а не на калеку. Он понимал, что она его любит, чувствовал это, но не мог вести себя иначе. Боялся ее потерять.

Доктор сказал, что он скоро может двигаться без костылей, но пока было тяжело.

Мужчина посмотрел на телефон. Сегодня должен был прилететь Илья. Он уже завершил свои дела и решил осесть здесь. Так, по крайней мере, он заявил. Громов предложил ему сотрудничество, чтобы поднять бизнес и вместе работать дальше. Ломов уже давно подумывал о бизнесе, чтобы вести спокойную жизнь без экстримов, и поэтому согласился.

Андрей стоял у окна, наблюдая за тем, как дети играли во дворе. В новую квартиру так и не переехали, хотя там очень много места, хватит комнат на всех. Есть кабинет и огромная кухня, что являлось огромным плюсом, но Женя чего-то боялась. Он понимал – неспроста. И ему это совсем не нравилось.

Послышались тихие шаги. Громов улыбнулся. Женя. Нежные руки обхватили талию, и мужчина порадовался, что с каждым днем любимая женщина становилась раскованней. Это замечательно, пусть ему стало вдвое тяжелее. Быстрее бы встать на ноги.

– Я приготовила пирог. Твой любимый – мясной.

– Спасибо, – выдохнул он и, поставив костыли у стены, повернулся к ней. Мужчина ласково провел пальцами по лицу, отмечая, как затрепетали ее длинные ресницы, и спросил: – Перекусим или… поговорим?

Евгения напряглась, переживая, не зная, что ожидать от беседы. Она понимала, что обижает мужчину своим молчанием и отказом переехать, но пока к Громову память не вернулась, не могла позволить себе уехать из этого места. А вдруг он все вспомнит и захочет вернуть ту, что любил? Неприятно было думать об этом, но от правды не убежишь. Такое могло случиться.

– Чего ты боишься? Меня?

– Нет.

– Тогда что?

– Боюсь, что чувства изменятся.

– Женечка, – предупреждающе начал мужчина, но понял, что бесполезно. Сердце сплющилось, будто невидимая рука с силой сжала его, желая уничтожить, отчего стало тяжелее дышать. Андрей не понимал, почему она так сомневалась в нем. И это после всего, что они пережили?

От переполняющих эмоций мужчина потянул девушку к себе и поцеловал в губы. Сладко, завораживающе, со всей страстью. Он наслаждался и дарил наслаждение, лаская руками по спине.

– Женя… – хрипло выдал Громов, когда сладкое мгновение закончилось, и он сильнее прижимал ее к своей груди.

Евгения счастливо улыбалась, а потом поднялась на цыпочках и поцеловала сама, тут же отступая, смущаясь от своего порыва. Ей не было стыдно, наоборот.

– Пойдем?

– С радостью!

Она улыбнулась, пока не поняла одну важную вещь – мужчина никак не держался за нее. Стоял сам. Без поддержки, совсем забыв о том, что он передвигается на костылях.

– Ты сам стоишь! – с восторгом выдохнула женщина, прижимая руку к груди.

Громов улыбнулся и проговорил:

– Все благодаря тебе. Только тебе.

Хотелось кричать от счастья, но странная мысль не давала покоя. Все же…

– Знаешь, я переживаю, что ты путаешь чувства с благодарностью.

– Ты ошибаешься, – грубо выдал он и уверенно сделал шаг к ней, не отрывая взгляда, наклоняясь, чтобы вновь поцеловать, как вдруг пронзительный звук заставил замереть на месте.

Звонили в дверь.

Липина глянула в сторону, пытаясь понять, кто пришел, и только дернулась к выходу, как услышала:

– Жень, куда помчалась? Предлагаю – не услышать.

– А если что-то важное?

– Нас нет. И у нас серьезный разговор, – с коварной улыбкой поделился Андрей, начиная притягивать любимую женщину к себе.

Евгения засмеялась и проговорила:

– А если соседка? Она обещала принести тебе народное средство, которое вмиг поставит на ноги.

– Твоя нежность – мое исцеление.

– И все же… старушка переживает.

Мужчина только вздохнул и отпустил. Соседка зачастила со своими народными средствами. Как-то вечером разогнал шалопаев у квартиры бабули, так рявкнув на них, что все разбежались, забывая дорогу. А внук бабушки, как оказалось, еще тот оболтус, который тоже там был, перестал таскать всех к старой женщине.

Евгения открыла дверь и застыла на месте. Перед ней стояла Колина Людмила Олеговна. В кожаных брюках, короткой норковой шубке она нагло прошла внутрь, смерив Липину презрительным взглядом.

– Надеюсь, я могу пройти? – нахально процедила она.

Женя кивнула, чувствуя, как ноги стали ватными. Она вцепилась пальцами в свою футболку, не в силах идти. Совсем не укладывался в голове тот факт, что Колина стоит здесь. Ясно одно – она пришла с целью переговорить с Громовым.

Деловая женщина огляделась по сторонам, оценивая обои и мебель. Она скривилась, показывая свое отношение, и громко воскликнула:

– Невероятно! Какой отстой! Уму непостижимо! Тут спать даже можно?

– Я попрошу не оскорблять наш дом, – возмутилась Женя, не желая слушать подобное. С какой стати? Кто она такая?

– А как не возмущаться, если тут находится мой мужчина. Бедный, как он мог здесь жизнь? Это же невыносимо.

Не снимая длинных сапог, женщина прошла внутрь и, увидев мужчину, воскликнула:

– Андрюша, любимый, как же я соскучилась!

Мужчина внимательно наблюдал за женщиной. Увидев, как она кинулась к нему, в нем что-то взорвалось, вызывая бурю агрессивных эмоций. Моментально стали всплывать воспоминаниями, отчего все тело скрутило от боли. Виски сдавливало. Сердце забилось в два раза быстрее. В голове словно волной прошла их последняя встреча, где обнаженная невеста смеялась, лаская его друга, тут же превращаясь в ничто. Андрей отбросил в сторону ненужные эмоции, желая успокоиться. Ему это было необходимо.

Громов тяжело дышал, жадно глотая те воспоминания, в которых искренне нуждался. Глянув в сторону Жени, которая с возмущением смотрела на Людмилу, шарившую по его телу руками, он оттолкнул ее и суровым голосом произнес:

– Людмила, отцепись от меня!

– Ой, милый, прости. Это от чувств. Столько тебя не видела. Это весьма печально, что ты оставался в этом… ужасе. Но ничего, я увезу тебя.

Мужчина посмотрел на свои костыли, стоявшие у окна, и нахмурился, что увидела Женя. Она поспешно подошла и спросила:

– Все в порядке? Подать костыли?

– Он отлично стоит. Зачем ему? Тряпку из него хочешь сделать?! – рявкнула Людмила, дергая головой, не понимая, как Громов мог связаться с такой идиоткой.

– Да, подай, пожалуйста, – произнес мужчина и когда получил, почувствовал облегчение. Устал. Но все же радовало то, что он стоял без помощи. Это огромный прогресс.

– Считаю, что сильным людям не нужна помощь и поблажки. И особенно презираю тех, кто надоедает своей помощью.

– Не помню, чтобы ты так рассуждала, когда просила об оказании финансовой помощи в пользу твоей аудиторской компании.

– Это естественно! И помочь невесте – твоя обязанность. Разве нет?

– Ты не моя невеста, – резко выдал он, сжимая руку своей женщины.

– Любимый, ты не так понял. На меня столько всего свалилось. Твой друг сказал…

– Ты имеешь в виду твоего жениха?

– Ну что ты? Какой он мне жених?! Глупости! Мало ли о чем он там мечтает. Я всегда думала только о тебе. И сейчас я надеюсь, что ты простишь меня. Я побоялась ответственности. Да, так бывает. Но все совершают ошибки. И мне хочется верить, что ты простишь.

– Людмила, я простил.

– Отлично, тогда… – она сделала шаг и с ядовитым презрением посмотрела на женщину, показывая, что она может убираться. Невероятно, как все оказалось просто!

Липина не верила в то, что сейчас происходило. Неужели вот так все закончится? Ее страхи оказались правдой? Ей стало невыносимо, и она захотела уйти, но сильная рука не позволила этого сделать.

– Женя, не смей! – Андрей повернулся к Колиной и произнес: – Людмила, мне без разницы, почему ты так поступила. Я всем доволен, потому что это позволило мне сблизиться с женщиной, которая очень много значит для меня. Позволь представить тебе мою жену – Евгению. Теперь мы с ней вновь вместе. И я надеюсь, что так будет всегда.

– Но как ты можешь?! Когда твоя память вернется…

– Она вернулась, – мужчина надменно посмотрел на Колину и добавил: – Она вернулась в момент, когда увидел тебя. Я вспомнил все.

– Но… это лишь доказывает, что я для тебя очень важна и ты…

– Знаешь, почему я вспомнил? Да потому что у меня до сих пор не укладывается в голове твое предательство. В тот день именно тебя я застукал с другом в постели. Да, и еще я помню, как он меня пригласил в бар, чтобы объясниться, а потом… у меня отказали тормоза. Не зря мне показалось странным, что мерзкие прихвостни Суворова терлись около моей машины. Думаю, теперь это не составит труда доказать, так что твоему любовнику несдобровать. Пусть готовится к обвинению в покушении на убийство.

– Я в этом не участвовала! Это не имеет ко мне никакого отношения!

– Не собираюсь ничего объяснять… и да, надеюсь, что вижу тебя в последний раз. Не хотелось бы, чтобы ты портила настроение мне и моей жене. И еще… неважно где жить, главное, чтобы там, где находишься, в тебя верили и любили.

– Ты… жалок. Со своими понятиями так и сдохнешь в этой дыре.

– Какая агрессия! Ах да… я же не дал тебе денег на вторую аудиторскую компанию. Вероятно, поэтому ты легла под Суворова.

– Да что ты можешь понять? Ты посмел мне отказать! А я так хотела вторую компанию.

– Ты с первой не справлялась!

– Ты с деньгами! Что, сложно было помочь?! А ты, – она приблизилась ближе, не контролируя ярость, рвущуюся из нее, – посмел сказать, что можешь дать только сумму под проценты. Да как ты посмел?!

– И ты пошла к Суворову.

– Да! Ты тоже поперек горла у него стоял тем, что отказывался от выгодных контрактов из-за глупых законов. Он обещал мне помочь, если я…

– Изменишь данные по трем проектам, – убежденно произнес Громов, не понимая, как мог связаться с такой корыстной тварью.

– Как ты узнал?

– Я сопоставил те данные, что были у меня и те, что предъявили на суде. И в ближайшее время жди повестки в суд.

– Ты не посмеешь!

– Я? Посмею, – лениво заявил он.

– Но я ведь…

– Советую тебе никогда в жизни нам не попадаться. Если увижу, то уничтожу тебя.

– Ты… не подашь в суд? – дрожащим голосом прохрипела Колина.

– Я все сказал, остальное за тобой, – выдал Громов и обнял Женю, показывая Людмиле, что разговор с ней закончен и пора ей уходить. Он чувствовал прожигающий взгляд, но не реагировал. Хотел остаться со своей женой.

Когда дверь хлопнула, оповещая, что Людмила ушла, Андрей поднял подбородок любимой женщины и произнес:

– Я вспомнил. Абсолютно все!

Женя улыбнулась и, обняв его за талию, спросила:

– И что думаешь?

– Завтра переедем в нашу квартиру. Если будешь сопротивляться, украду.

Как ни странно, было невероятно приятно слышать такие слова. Евгения рассмеялась. Сейчас она видела в нем того Громова, что и три года назад, но в то же время он изменился. Стал роднее и чуть сдержаннее.

– Теперь никуда тебя не отпущу. Ты моя. Я люблю тебя. Как пацан влип с первого взгляда.

– Ты хотел развестись и жениться на Колиной, – напомнила Женя, крепче обнимая.

– Все, что ты читала или слышала про свадьбу – полнейший бред. Людмила фантазерка. Она знала, что у меня есть жена, но не желала принимать тот факт, что я намерен ждать, пока ты созреешь и дашь нам шанс. Кстати, я погорячился. Слишком долго ждал.

– Думаешь?

– Уверен! Так что… ты не передумала?

– Нет. Ты мой. И я… люблю тебя, – счастливо выдохнула Евгения, чувствуя, как сердце забилось сильнее.

– Самые желанные слова от любимой женщины! – счастливо произнес Громов и поцеловал Женю, испытывая настоящий восторг, что все вспомнил и теперь… может не переживать о том, что любимая от него убежит.

Все. Он достаточно ждал. Больше не отпустит.

* * *

Колина бежала по лестнице, выплевывая проклятья. Как же она ненавидела этого мужчину. Мразь. Подозрительный и придирчивый мужлан. Тем не менее она смогла его увлечь, притворяясь доброй и нежной. Но долго не продержалась. Ей хотелось больше с него стрясти, но не получилось. Людмила абсолютно не понимала, почему он жмется. И пусть она работала не столь эффективно, но жених должен был помочь, а он оставил ее на плаву, отказываясь решать проблемы. Разве так поступают?

Да, вероятно, она немного переборщила и допустила ошибки. Пусть и большие, но с кем не бывает? Громов должен был все урегулировать. А этот эгоист посчитал ее неспособной вести бизнес и посоветовал найти себя в чем-то другом, аргументируя дурацкими цифрами.

Ох, как она была зла на него! Да и этот Суворов тоже не подарок. Противный урод. Но! На что только не пойдешь ради денег, славы и статуса. На все!

К сожалению, Суворов провалился. Она ничего не получила от него. Зря кувыркалась с этим импотентом. Обидно. А сейчас ее фирма на грани банкротства. Она уничтожена. И еще на ней кредиты, которые пришлось взять, чтобы не прогореть. Как быть?

Женщина вышла из дома и поторопилась к машине, презирая всех. Резко обернулась и, глянув в окно, задумалась.

«Ничтожество, променял меня на какую-то врачиху. Она – роскошная, утонченная леди и эта мышь. Немыслимо. Ничего, он еще будет кусать локти. Она что-нибудь придумает! Сам прибежит…»

Женщина открыла дверцу и села в машину, до скрипа сжимая кожаный руль. Ее переполняла ярость, хотелось кричать. Открыв бардачок, Колина достала коньяк и, крутанув крышку, выпила из горла, моментально ощущая, как опалило огнем в груди. Через минуту она сделала еще глоток, обдумывая, что будет делать, а потом, не пристегиваясь, завела машину и выехала на дорогу.

Людмиле непременно захотелось выплеснуть яд, эмоции, чтобы не только ей было столь погано на душе. Она схватила сотовый и набрала по памяти номер Суворова.

– Да, – произнес мужчина.

– Это я, – нагло начала она, уже предвкушая беседу. Ее час настал! Пора открыть глаза этому старому сморчку.

– Зачем позвонила? Мы же все обсудили.

– Не собираюсь слушаться тебя. Ты ничтожество, и нам с тобой не по пути. Ты жалкий, никчемный таракашка…

– Следи за разговором, сука! – закричал мужчина в трубку.

– Не собираюсь! И выбирай выражения!

– Люда, ты же помнишь, что нас могут прослушивать? Зачем позвонила?

– Хочу сказать, что все закончилось. Да! И ты, мерзкий слизняк, сядешь в тюрьму. Вот так! Урод! И зачем тратила на тебя время?

– Тупая баба, заткнись! Забыла, кто я такой?

– Никто! Ты никто! И приготовься в скором времени оказаться за решеткой.

– Я уже предпринимаю на этот счет необходимые шаги, так что не беспокойся обо мне, – с яростью выдал Николай Антонович, забывая обо всем на свете.

– Дурак! Будешь сидеть за покушение на убийство!

– Ты о чем говоришь? Сбрендила?

– Нет! Громов все вспомнил! Все! И даже как я кувыркалась с тобой в постели, и как ты опоил его, а твои шавки поработали с его машиной. Он знает. Вот! Так что будешь жрать баланду на зоне, умник!

– Ты тоже! Не думай, что уйдешь от расплаты. У меня есть доказательства, что это ты меняла все данные и еще… похищенная сумма из кассы ляжет на тебя.

– Бред! Деньги я не крала! Это ты! – истерично закричала женщина, с ужасом всматриваясь в грузовую машину, на которую ее иномарка летела на большой скорости. Она не понимала, как вылетела на другую полосу на красный свет, но это уже было неважно. Людмила закрыла лицо руками и взвыла, в следующую секунду чувствуя боль и теряя сознание.

* * *

Понимая, что что-то не так, Николай Антонович нахмурился, вслушиваясь в скрежет и странный грохот. Стало не по себе. Он сглотнул и поспешно выключил телефон, считая, что его это не касается.

Дуракам всегда везет. Колиной ничего не будет. Да если и будет – не его проблемы. А вот он… не может попасть в тюрьму. Только это важно! Такое грязное место не для него.

«Громов все вспомнил…»

Как же так? Почему? Какого черта? Тот препарат, что он подмешал в его сок, направлен на помутнение рассудка. Окончательно. Через несколько часов Андрей должен был превратиться в овощ. Николай с таким удовольствием слушал по телефону о том, что его друг разбился, даже хряпнул сто граммов от восторга. А как же иначе? Это он все так гениально придумал. Его гениальный план. Потом он отлично сыграл трагедию в больнице, переживая, упрашивая каждого в белом халате спасти его шкуру. А когда понял, что Громов выжил и что мозг сильно не пострадал, был в бешенстве. Два раза он пытался отключить системы, перекрыть кислород, но вечно кто-то мешал, входил в самый неудачный момент. Медсестра стала что-то подозревать, и он оставил свои попытки. Когда сказали, что Громов не помнит три года, Суворов выдохнул, посчитав, что инвалид не представляет опасности…

Проклятье. Как же его бесил Громов. И почему он выжил? Выскочка! Даже здесь отличился своей живучестью. Да любой другой сдох бы, а этот выкарабкался. Мразина! Как же он его презирал. Люто ненавидел. Столько лет Суворов делал все, чтобы сблизиться с ним, прогибался, показывая, какой он незаменимый, важный и нужный, а потом начал рыть под него, желая забрать все.

Суворов всю жизнь считался худшим из братьев в семье. Средний сын, на которого не обращали внимания. Старший и младший сильно отличались от него, что постоянно сравнивалось и ставилось в укор. Стоило лишь вспомнить, и сразу пальцы сжимались в кулаки от ярости. Один – мастер спорта, второй – успешный адвокат. Родители гордились ими, восхищались, а его даже не замечали, считая сплошным разочарованием.

В институте ни с кем не дружил. Все боялись его, обходили стороной, считая предателем и лжецом. Да, он идеально втирался в доверие, а когда получал желаемое, отбрасывал людей как нечто ненужное, не скрывая своего триумфа.

Сейчас он не понимал, где допустил ошибку. С этой бабой? И зачем связался? Корыстная тварь. Не стоило вестись на эту дешевку.

Суворов схватил дорожную сумку и быстро начал кидать вещи, не разбирая, считая, что на первое время пойдет. Справившись, Николай подошел к кровати, нагнулся и вытащил кейс, в котором лежала крупная сумма наличных и пистолет. Так, на всякий случай. У него много недоброжелателей. Незаметно нажил за десяток лет. Ну что поделать? Жизнь сложная штука. Нечего быть наивными и до мерзости беспечными! Таких просто необходимо обдирать до нитки. Это долг самых предприимчивых и хитрых.

Закрыв дверь своей квартиры, мужчина направился к машине. Новенькая, недавно приобрел. Точнее, подельники приволокли по его заказу после всех необходимых процедур.

Заметив двух мужчин с наглыми мордами, уверенно направляющихся к нему, он скривился и поспешно плюхнулся на сиденье, громко хлопая дверцей. Попытался завести машину, но ничего не получилось. Даже третья попытка прошла без результата. Суворов ударил кулаком об руль, и тут в стекло влетело удостоверение сотрудника полиции. Незнакомый мужчина постучал им и рявкнул:

– Открывайте!

Считая, что полиция ничего не могла найти на него за столь короткое время, Николай Антонович с фальшивой улыбкой открыл стекло. Доброжелательно кивнул, молчаливо предлагая объяснить сотруднику его дерзость.

– Суворов Николай Антонович?

– Да, – произнес мужчина, игнорируя должность и фамилию сотрудника, задумываясь о своем, не понимая, почему машина не заводится.

– Пройдемте с нами.

– Зачем? – вдруг очнулся Суворов.

– Выходите, выходите, – как-то нагло попросил следователь, представляя собой мощную стену.

Глянув на его лицо, Суворов определенно точно подумал, что видел этого наглеца. Да, такую хитрую морду нельзя забыть. Притом не один раз, а много. Только где он его видел?

– Я ничего не делал.

– Не переживайте, если ничего не делали, значит, отпустим, – ухмыляясь, выдал Волков Алексей, удивляясь наглости некоторых. Отмечая, что Суворов выходит без вещей, он кивнул на заднюю дверь и проговорил. – Да, и еще… покажите содержимое вашего кейса.

– Вы не имеете прав! Я уважаемый…

– У меня есть информация, что у вас там находится три миллиона. Сумма была похищена из кассы фирмы, принадлежащей Громову Андрею Александровичу, где на данный момент ведется расследование о хищении крупной суммы.

– Это мои… честно заработанные деньги! – зло рявкнул Суворов, не понимая, откуда известно им о краже. Никто не знал!

– Да вы не переживайте. Деньги из кассы помечены, поэтому вам не стоит бес…

Суворов недослушал и бросился вперед, рассчитывая скрыться, но мощный удар сбил с ног. Волков скрутил ему руки и довольно выдал:

– Ну что вы так реагируете, Николай Антонович? Не переживайте, в камере тепло и комфортно. Не замерзнете.

– Сволочи!

– Ну… я бы не советовал вам в таком тоне разговаривать. Думаю, вы прекрасно впишитесь к браткам. Породнитесь.

– Скоты! – отметив, как довольно хохотнул мужчина, Суворов вдруг вспомнил фотографию. Да, именно фото в квартире Громова, на котором трое мужчин. Андрей еще говорил, что это его друзья, они вместе выросли. – Я знаю тебя! Ты же друг Громова с детдома! Это все подстроено! Подонки!

– Это верно – друзья. А ты, мразь, решил его убрать, – грубо процедил Волков, тут же обращаясь к следователю:

– Стас, уводи его. Думаю, мы отлично поработали.