Глава 18. Хранитель рода

Власть над телом возвращается медленно. Потеплевший револьвер падает в песок из дрожащих рук на песок. Что я наделала?

— Открой глаза, снайпер, — смешок Алисии рядом.

Промахнулась? Неужели промахнулась? Выдыхаю и открываю глаза. Не промахнулась. Пули зависли перед архимагом в нескольких сантиметрах от тела: три — в живот, одна в шею, последняя — в голову. Как в фильмах о Матрице, когда избранный Нео вытягивал вперед руку и останавливал пули. Вот только Ричард, как стоял, так и стоит, даже не шелохнулся.

— Какое прекрасное утро, — холодная фраза, как удар.

Пули падают на песок, несколько ударяется о деревянный забор, окружающий место для тренировок. А я смотрю вслед уходящему Ричарду и не могу даже закричать: “Это не я!”. Просто наблюдаю за тем, как архимаг медленно удаляется и через несколько секунд взмахом трости открывает портал.

Стоит ему исчезнуть в неизвестности, как я оживаю.

— Это не я, я не хотела, — трясет мой голос, мои губы и всю меня, как в лихорадке.

Подбегаю к Декстеру, перемахнув через забор как заправский прыгун. Видимо, от шока вспомнила уроки физкультуры. Знаю, что делаю глупость и не в праве ничего требовать, но подлетаю к хозяину дома и буквально набрасываюсь на него:

— Где он? Можешь перенести меня к нему? Пожалуйста! Я должна объяснить, это не я.

Ветер усиливается, треплет мои волосы и заколка едва не сползает с них. Ловлю на лету и смотрю с ужасом. А что если это не от Алисии? Что, если это очередной подарок от Торнтона или его приспешников? Слуги? Магия? Как я могла быть такой небрежной? Больше ни одну вещь в этом мире просто так на себя не надену.

— Я тебе говорил, что будет, если причинишь ему боль? — холодный ответ Декстера заставляет отшатнуться. — Что это?

Берет из моей ладони заколку.

— Думала, это принадлежит Алисии. Взяла с туалетного столика. когда не смогла найти свою. Прости.

— Моя жена не носит такие украшения, они слишком вычурные.

Ловит брезгливый взгляд Алисии на заколку. Та тут же рассыпается в его руках, превращаясь в черный блестящий песок. Он стекает между его пальцев и, не долетая до земли, уносится куда-то вместе с ветром.

— Я не знала. Перенеси меня к Ричарду, пожалуйста. Нам надо поговорить. Я не убийца, меня просто…заколдовали.

Сама понимаю, что несу полную чушь. Но другого объяснения у меня нет.

— Видящий, не надо. Если она снова попытается его убить? — тут же вступает другой маг. — Архимаг — основа всей нашей политики. Убьешь архимага — убьешь мир.

— Этого и хотят фэмы, — откликается Декс и движением трости открывает портал. — Иди. Пока фэмы не подсадили к тебе еще один манипулятор, вы можете поговорить. Третья дверь справа по коридору.

Никогда не пользовалась порталами, если не считать арку. И знаете что? Плевать. Делаю шаг в неизвестность, слышу сзади короткий выкрик Алисии:

— Вдохни, а потом шагай.

Чудом успеваю глотнуть воздух и тут же понимаю, в чем подвох. Переход длится несколько секунд в полнейшем вакууме. От неожиданного укола сотни иголочек, выдыхаю, а нового воздуха нет. К счастью, тут же вываливаюсь на пол одного из коридоров замка и жадно ловлю ртом воздух.

— Ты что здесь делаешь? — ко мне подбегает вездесущая Зиночка. — Что случилось?

— Я стреляла в архимага, — шепчу, разглядывая пол.

Растрепанные волосы щекочут камни, а я пытаюсь отдышаться. Сил подняться пока нет. Ничего, я справлюсь. Третья дверь.

— Убила? — в голосе Зиночки пугающая надежда.

— Слава богу, нет. Бред какой-то. Я своим телом не владела, понимаешь? Меня кто-то заставил пять раз выстрелить в человека! Ты же защитник рода. Почему не защищаешь меня?

Поднимаю взгляд и зло смотрю на ласку. Та сидит напротив и водит носиком, как ни с чем не бывало. Это злит до безумия. Гонора вагон, а защиты ноль.

— Не стой на коленях. Это не пристало роду Шайн Флай. Пойдем, я нашла черный ход. Мы сбежим. Через пару километров нас подхватит Шурочка.

— Я никуда не уйду, пока не поговорю с архимагом.

Из всего, что сказала Зиночка, полезной оказалась фраза про “не стой на коленях”. Действительно, мне идти надо, а я стою. Не порядок. Поднимаюсь и отряхиваюсь, глядя на обалдевшую ласку. Мимика у неё, конечно, не очень внятная, но приоткрытый рот с острыми маленькими зубками и приподнятый мягкие ушки — явно значат “грозный хищник обалдел”.

— Чокнулась? Ты пыталась его убить, а теперь идешь извиняться? Серьезно? Да он тебя с порога испепелит! Не пущу! — запрыгивает ко мне на брюки и, цепляясь коготками, лезет вверх по ногам.

Отцепляю её уже на поясе. Держу за холку, как провинившегося щенка.

— Значит так, Зиночка. Ты можешь быть сколько угодно хранительницей рода, но как жить, решаю я сама. Обо мне род целую тучу лет не вспоминал, пока я в детском доме выживала. Как и этот мир. Я научилась быть самостоятельной и защитники мне нахрен не сперлись. Я понятно объясняю? А безумные зверюги, которые подстрекают меня на побег, тем более, — встряхиваю обнаглевшую живность. — Ферштейн, Зиночка?

— Да поняла я, поняла. Наш характер, — дрыгает лапками и оскаливает рот. — Отпускай. Пойдем к твоему архимагу. Буду поблизости, если что — защищу. Ох уж мне эти Шайн Дрим. Одни беды от них.

Не знаю почему, но подходя к двери, я была благодарна Зиночке за то, что она рядом. Пусть склочная, странная и мохнатая — это все равно поддержка.

* * *

Библиотека, а за третьей дверью направо прячется именно она, встречает меня приятным полумраком, сухостью и запахом старинных книг: эта невероятная смесь пыли, кожи и порванных страниц.

Огромные стеллажи до самого потолка, несколько глубоких кресел и по центру широкий письменный стол из темного дерева. Около него, опираясь бедром на край, и стоит архимаг.

Он увлеченно листает какой-то фолиант. Так увлеченно, что не замечает моих несмелых шагов и щелчка замка на двери. Темная рубашка слегка расстегнута, идеально выглаженные брюки, как будто мы вчера не таскались весь вечер по окрестностям и не летали на драконах. Темные волосы едва касаются смуглого лба.

— Пришла меня добить? — усмехается, когда я оказываюсь совсем рядом. Но не думает откладывать книгу.

Где-то сбоку под стеллажами крадется Зиночка, это мне известно точно. Откуда? Кто бы объяснил. Мне в этом мире никто, ничего не объясняет. Поэтому действуем по обстановке.

— Нет. Хотела объяснить. Это не я в тебя стреляла.

— Догадываюсь, — с удивлением вижу на его лице улыбку.

Архимаг все-таки откладывает книгу в сторону и смотрит на меня так пристально, что мысли уверенно движутся к черному ходу и плану Зиночке о побеге.

— Значит, Шайн Флай.

Движение кончиками пальцев, едва заметное, Зиночка с громким визгом вылетает из-под стеллажей и падает в одно из кресел.

— Не трогай её, пожалуйста, — подхожу к креслу и беру ощетинившуюся Зиночку в руки.

— Я и не собирался. Как только скажет, где её предыдущая хозяйка, так сразу и отпущу на все четыре стороны.

— Ничего я тебе не скажу, убийца, — вырывается из рук Зиночка, готовая напасть на Ричарда.

— И кого же я убил? Уточни, пожалуйста, — чуть приподнимает брови Ричард. — Давай. Вера должна знать правду.

Вот тут у меня забегали мурашки вдоль позвоночника. Чтобы узнать правду, надо было расстрелять архимага? И чего я время тянула. Бац-бац, и была бы в курсе всего. Заметка на будущее, если еще раз попаду в другой мир — прихватить глок. Так проще договариваться.

— Твоя семья, это вы создали ведьмовскую чуму! Катрин все узнала и предпочла сбежать, а не жить среди убийц. Вы все это затеяли, чтобы отнять власть, уничтожить женщин Шайн Флай и других сильных ведьм. В вашем роду никогда не было света, только мужчины-маги или сталь. Скажи, что я не права?

Зиночка выскакивает у меня из рук, перебегает на спинку кресла и встает на задние лапы. Она вытягивается во всю свою длину, как будто хочет заглянуть ему в глаза.

Я же сажусь в кресло прямо через подлокотник.

— Катрин Шайн Флай? Твоя невеста была моей сестрой? — перевожу взгляд на хранителя рода в каком-то там поколении. — Зина! Почему ты сразу мне не рассказала?

— Ты вчера была никакая. Думаю, зачем нервировать девочку, — почти нежно мурлычет Зиночка, за что ей хочется отвесить подзатыльник.

— Я бы с удовольствием понервничала, вместо того, чтобы вот так узнавать обо всем.

— Зина, ты знаешь, где Катрин? Я должен с ней поговорить. Это все одно большое недоразумение, — встревает Ричард.

— Да, недоразумение ценой в несколько миллионов жизней. Ой, извините, пробирочка разбилась! — снова источает яд Зиночка. — Катрин чокнулась, архимаг. Сошла с ума из-за тебя. Я ушла от неё, как только почувствовала новую кровь Шайн Флай. Я понятия не имею, где сейчас эта безумная.

— Врешь!

Зиночку поднимает в воздух. Она зависает в нескольких метрах над креслом и нелепо дергает лапками.

— Не надо!

Кое-как выбираюсь из кресла и уже через мгновение вишу на руке Ричарда. Тот медленно переводит ледяной взгляд с Зиночки на меня и плавно опускает ту в кресло.

— Она лжет. Я полночи думал о том, кто может тобой управлять и как. Искал варианты и нашел один, в который не верил до этого момента. Связь рода. Когда старший может управлять младшим. Сейчас старшая в роду — Катрин. Ты — младшая.

— Что? — отпускаю архимага и бросаю взгляд на книгу.

Неизвестные мне символы тут же складываются в привычные буквы. Ричард говорит правду. Именно об этом он читал сейчас, когда я ввалилась в библиотеку.

А я думала, хуже быть не может. Оказывается, потенциальный брак по принуждению — это цветочки. Ягодки — это сошедшая с ума от ненависти и жажды мести сестрица, которая каким-то образом пробирается в мое сознание.

— Я могу это прекратить? И почему Катрин использует артефакты? — перелистываю страницу. Глава заканчивается, а про браслеты и заколки ни слова.

— У меня есть только одно объяснение. Потому что она не свет. Не так ли, Зиночка?

Ласка по-прежнему щетинится и болтает лапками в воздухе.

— Да, она сталь. Вера — единственный свет Шайн Флай. Поэтому к ней прилетела Шур-ран. Все могущество рода заключено внутри Веррионы.

— Теперь понятно, откуда столько света, — задумчиво произносит Ричард и делает странный пас руками.

Шею Зиночки обхватывает тонкий кожаный ошейник с какими-то неизвестными мне рунами. Они не складываются в слова, как чернила в книге. Жаль.

— Что ты со мной сделал? — верещит на всю библиотеку ласка.

— Это ошейник, чтобы контролировать тебя. Вера еще не в курсе, но ты хранитель рода, а значит, одинаково можешь помогать как и ей, так и Катрин. Ты ведь не предупредила её об этом?

Тут уже я зло смотрю на Зиночку. Он прав. Мне ничего об этом не сказали. Как и о том, что моя сестра жива. У Зиночки была на это целая ночь, но она молчала. В этом мире никому нельзя доверять, даже хранителю собственного рода.

— Ты хочешь причинить мне вред? — подхожу к ласке.

— Нет. Я хочу спасти род. Такова моя магия, я сделаю все, чтобы спасти вас обеих. Даже если для этого придется перегрызть глотку этому убийце. Ты ведь знал, Ричард Шайн Дрим? С первых дней знал, что задумал твой отец…

— Это не для твоих ушей, мелкая гадина, — рявкает Ричард так зло, что мне кажется, полки с книгами вот-вот рухнут и завалят нас. — Этот ошейник лишает тебя прямой связи с мыслями Веры. Я расскажу ей правду, а она, если захочет, поведает ее тебе. Никак иначе. Брысь!

Зиночка подчиняет приказу и через секунду убегает прочь в услужливо приоткрытую дверь. Когда она открылась? Ошарашенная я упустила этот момент. Зато ни капли не удивилась, когда она открылась снова и вошла служанка, та самая, которой вчера отдавала распоряжения Алисия.

— Простите, госпожа велела принести вам обед, — улыбается она и ставит на стол поднос с ароматным мясом, серебряным кувшином с вином и горой нарезанных овощей.

— Спасибо.

Любезно раскланивается Ричард, но морщинка между его бровей не исчезает ни на секунду. Он провожает тяжелым взглядом женщину до тех пор, пока не щелкает замок на двери. Вот мы и одни, если не считать пары ароматных стейков.

— Думаю, самое время поговорить, Верриона Шайн Флай, — указывает мне на кресло.

Сам берет в руки поднос и ставит на невысокий столик на изогнутых ножках. Войдя в библиотеку, я его даже не заметила. Они слишком сливается с обстановкой.

— Было бы неплохо. Я совсем запуталась.

— Понимаю. Я тоже. Мы много говорили с Декстером вчера, уже после того, как ты заснула. Он рекомендовал мне сказать правду. Думаю, так будет правильно. — опускается в кресло напротив. — Что ж, начну с самого интересного. Я все-таки убийца.