Глава 4. 31 декабря. Вечер

Проревевшись, я начала соображать. Глаза уже немного привыкли к темноте. Мне даже показалось, что я вижу что-то. Трясущимися руками нащупала выключатель, дернула его туда-сюда — светлее не стало. Тогда схватила пульт от телевизора — экран не загорелся. Часы на почти не зарядившемся телефоне показывали семь тридцать вечера.

Пришлось встать и распахнуть дверь в коридор — никого. Мне вдруг показалось, что я путешествую в поезде-призраке. Слышался стук колес по рельсам, скрипели вагоны на повороте, но люди пропали.

— Мамочка моя! — пискнула я от страха. — Что такое? Почему темно.

Я вышла в коридор, выставив перед собой руки.

— Есть тут кто?

— Да, да, не волнуйтесь! — ответила мне проводница.

Она выглянула из своего купе с фонариком в руках.

— Почему нет света? — в моем голосе звучали истерические нотки.

— Электричество отключилось. Мороз. У нас так бывает.

— Не поняла. Это же современный вагон! Мы замерзнем?

— Окстись! Ты что? Когда такие ситуации, мы углем топим. Это временно.

— И надолго?

— Ну, электрика где взять? Новый Год. Все празднуют.

— А нам что делать в темноте? — это спросил мужчина за моей спиной.

Я резко повернулась, но разглядела только черный силуэт. Пассажир включил фонарик на телефоне и направил луч на проводницу. Я ослепла на мгновение от яркого света.

— Я могу продать вам фонарики. К ним есть батарейки. На телефоне скоро сядет, — извиняющимся тоном предложила проводница.

От шока у меня разболелась голова. Ну, и конец года! Мало того¸ что узнала об измене мужа, а вместо того, чтобы начистить ему физиономию, сама сбежала и поехала неизвестно куда, еще и новогоднюю ночь придется провести в темноте. А черт! Если пошла черная полоса, то по полной программе.

Я взяла у проводницы фонарик и захлопнула дверь в купе. Но сидеть одной в узком луче света было некомфортно, спать не хотелось, и так не встаю практически с дивана, а мысли в темноте навалились с новой силой. Я вернулась в коридор. Здесь было хоть какое-то подобие жизни.

Я стояла у окна и смотрела на черную гусеницу поезда, которая едва была заметна на снегу. Только в некоторых вагонах горел свет, остальные погрузились во тьму. Далеко впереди мигали огоньки тепловоза. Он казался неведомым чудовищем, уносящим меня в неизвестность.

— Хотите мандарин? — спросил голос сзади.

Я повернулась, но ничего не разглядела. Кажется, так и буду общаться с черным пятном, потому что даже не представляла, как выглядит этот человек. Молодой он или старый, красивый или уродливый, женатый или холостой. Да и какая в этой ситуации разница? Живой голос слышу и ладно.

— Нет.

— Ну, не капризничайте, — весело хмыкнул мужчина. — Впереди Новый Год. Праздновать его принято с петардами, шампанским и мандаринами. Держите. Не расстраивайтесь.

Он насильно сунул мне в руку что-то округлое и шершавое. Я отдернула пальцы и выронила мандарин, он куда-то покатился. Мы одновременно присели и стукнулись в темноте лбами.

— Ой!

Мы рассмеялись.

— Как вас зовут? — глубокий голос мужчины звучал ласково, а у меня вдруг мурашки побежали по телу.

— Неважно.

— Хорошо, давайте без имен. Допустим, вы Марина.

— А вы Мандарин? — съехидничала я.

— Можно и так. Марина, хотите мандарин?

— Вы сейчас мне себя предлагаете или цитрус?

— Да, простите, звучит пошловато. Черт! — мужчина замялся, встал и подал мне руку, посветив на нее лучом фонаря. — Я Александр. Можно Саша, или Алекс, даже Шура, ни на что не обижаюсь.

Я поняла, что он шутит, и невольно улыбнулась: ну, как не ответить такому приятному человеку?

— Юля, — выдавила из себя я и схватилась за протянутую ладонь.

— Что там у вас? — выглянула проводница. — Если хотите поужинать, то увы, плиты не работают. Можно принести холодные закуски и бутерброды.

— А, давайте! — воскликнул мужчина. — Если нам суждено так отметить Новый Год, проведем его весело. Вы с нами, Ирина?

— Нет, голубки, — засмеялась женщина. — У меня своя свадьба. Вы уж без меня справитесь, надеюсь?

— А если что-то случится?

— Да, все будет хорошо. Я, если что, в соседнем вагоне. Там у нас небольшой сабантуйчик организовывается при свечах. В моем вагоне все равно больше никого нет. Вы, надеюсь, не съедите друг друга на ужин?

Мы засмеялись, и я вдруг поняла, что уже полчаса не думаю ни о муже, ни о его измене. Мне даже показалось интересным так отметить праздник.

Мужчина меня не пугал. От его одежды приятно пахло мужским парфюмом. Не тот сладковатый аромат, каким любил пользоваться Сергей. Нет, здесь была необычная комбинация бодрящих цитрусовых, смягченных запахом бергамота и нежного мандарина. Возникла ассоциация с праздником и Дедом Морозом почему-то.

Я втянула воздух и еще чувствовала горечь жасмина. Точно, это же Джорджо Армани! Причем стильный аромат. И как я сразу не узнала? Специалист по пиару называется! Хотя… в таких дорогих вагонах бедные люди не ездят.

Меня смущало немного, что я не вижу лица незнакомца, но так было даже интереснее. «Мы странно встретились и странно разойдемся», — пел Владимир Высоцкий в своей песне.

— Заходите в гости, — вдруг сказала я.

— Прямо сейчас? — удивился он. — Хорошо. У меня есть шампанское. Будете?

— А петарды тоже припасли?

— Нет. Не догадался захватить с собой, — в голосе незнакомца чувствовалась растерянность.

— Да, кто вам петарды даст зажигать? — Ирина принесла холодные закуски из ресторана. — Надо же, что придумали!

— Я шучу, — засмеялся Александр.

Я невольно улыбнулась. Этот невидимый человек действовал на меня магически. В его шутках и смехе было что-то детское и непосредственное, что заражало и меня хорошим настроением.

«Повезло его женщине, — неожиданно подумала я и встряхнулась. — Черт! И чего вдруг о чужой бабе завидую!»7d423c

Мы поставили наши фонарики на стол, луч света был направлен вверх. В купе рассеялась темнота, но гостя я видела отдельными фрагментами.

Вот из тьмы вынырнули рукава темно-бордового пуловера с морозным орнаментом. Ровные и длинные пальцы с аккуратными ногтями положили на стол горку мандаринов и поставили бутылку шампанского.

Я украдкой бросила взгляд на этикетку: «Абрау-Дюрсо», полусухое. Ничего особенного и даже не слишком дорогое. Хотя… какая мне разница? «Дон Периньон» принес мне одни неприятности.

Потом в луче света мелькнул подбородок, покрытый модной щетиной. «Седины нет, — отметила я, — значит молодой». Александр встал, протянул руку к двери в туалет за бумагой, и теперь я увидела его плоский живот, показавшийся из-под пуловера.

Все это я отмечала автоматически, и сама не понимала, почему меня так привлекает этот мужчина. Может быть, необычность обстановки, потребность в общении, желание выплеснуть свою боль попутчику и забыть о ней. А может, просто мне надоело страдать в одиночестве и захотелось провести Новый Год в приятной компании.

В конце концов, это было сейчас неважно.

Мы разговаривали о пустяках.

Александр открыл бутылку и разлил напиток по стаканам для чая, я сняла пленку с тарелки с закусками и хлебом и почистила мандарины.

— Ну, что ж Юля-Марина, первый тост поднимем за уходящий год?

Гость протянул мне стакан. Наши пальцы соединились, и я вздрогнула от удара статического электричества. Он тоже. Мы засмеялись.

— Давайте, Александр-Мандарин, — в тон ему ответила я сделала первый глоток, а потом выпила все до дна.

Теплая волна пробежала по моим сосудам, в голове немного зашумело, и мир вдруг показался прекрасным.

— Юля, расскажите теперь, как вы докатились до жизни такой?

— Что вы имеете в виду?

Я не насторожилась, просто сунула в рот дольку мандарина, а вторую протянула Саше, как привыкла делиться с мужем. Он взял ее, опять коснувшись моих пальцев.

— Просто выглядит немного странно, красивая и молодая женщина едет в поезде одна в Новый Год. Что-то случилось?

— Нет, погодите, а почему должно что-то случиться? — засмеялась я. — Ты тоже один. И вообще, во всем вагоне нас только двое.

— Думаешь, это судьба? — его голос вдруг приобрел бархатные нотки, словно замурлыкал кот.

— Ну, не знаю… Наливай. И вообще, у тебя музыка есть?

— Телефон еще работает.

Александр включил модный трек.

Второй стакан я выпила уже с наслаждением, растягивая удовольствие. В голове шумело, из груди рвался смех. Мне хотелось шалить, танцевать, веселиться.

— И где моя закуска? — капризно протянула я, словно превратилась в девочку-кокотку, но мне было плевать.

Теперь мандарин отправился мне прямиком в рот рукой Саши, и это было восхитительно. Его пальцы коснулись моих губ, я потянулась за ними, прихватив вместе с долькой.

— А ты шалунья, Юлечка, — засмеялся Александр, убирая руку.

Да, этой волшебной ночью я не хотела быть собой.