Двадцать пятая глава

Встала, направляясь к выходу.

Андрей секунду непонимающе смотрел на меня, но потом последовал следом. Или принял решение уходить вместе, или воспитание взяло верх, и он меня провожает. Посмотрим. Он идёт чуть сбоку и сзади, мне не видно, но судя по пыхтению, Андрей явно зол.

На улице было свежо и по сравнению с клубом тихо, так что в первый момент закружилась голова.

Если бы не туфли, я бы прошлась по улице, чтобы остыть немного от взвинченного клубного угара.

Мне нужна холодная голова, и я не хочу ругаться.

– Ты можешь вернуться. Девочки будут рады, – нарочито спокойно сказала, когда подъехала машина, и продолжила, – я доберусь сама. Не утруждайся.

Вот это я выдала! Это я, наверное, так не хочу ругаться!

Зараза! Оно само!

Вот за это не люблю клубы. На адреналине после посещения голову сносит только так, и можно наворотить глупостей.

– Ты что такое говоришь? К чему эта твоя ревность? – вспылил Андрей, резковато усаживая меня в машину и загружаясь сам.

Не успел таксист тронуться с места, как Андрей поцеловал меня. Как в последний раз. Собственнически прижимая к себе и присваивая поцелуем.

То ли в Москве рассосались все пробки, то ли такси теперь использует телепортацию, но я не очень заметила, как мы оказались у подъезда. Андрей затащил меня за руку в лифт и там вновь буквально набросился с поцелуями.

Нарочито грубая манера поведения резко, на контрасте, отличалась от нежности его губ. А стоило нам попасть домой, как тормоза сорвало окончательно у обоих…

– Скажи, зачем мы поехали в клуб? – посмотрела я на Андрея, сидя на кухне, укутанная в его банный халат и с чашкой горячего чая в руках.

– Отдохнуть. – он пожал оголёнными плечами, и мысли мои растеклись невнятным нечто. Лужицей.

– Почему клуб? – заворожённо проследила, как его мышцы перекатываются под кожей и сделала обжигающий и отрезвляющий глоток.

– Девушкам нравится отдыхать в клубах, – как бы невзначай ответил мне Андрей.

Рука-лицо! Матерь Божья! Жуть какая!

– У меня просто нет слов, Андрей! – я аж подпрыгнула на месте, чудом удержав в руках чашку. – Мне, например, не нравится отдыхать в клубах. Вернее, я не привыкла к такому отдыху. В юности я в клубе работала, а не тусовалась. А сейчас мне уже неинтересно. Понимаешь?

– Ты работала в клубе? – хлопнул он своими умопомрачительными ресницами.

Ах, ты ж, зайчик ты мой! Перепрыгнул через тему!

– Я много где работала, как только поступила в Универ. Надо же мне было на что-то жить. Но мы сейчас не об этом, – сделала глоток и продолжила. – Андрей, даже собаки отличаются между собой породами. Бывает, что и пёсели одной породы разные по характеру. Это ты признаёшь?

Так почему ты всех девушек под один шаблон подводишь? Под свою Машу?

Судорожно вздохнула и вцепилась в чашку как в спасательный круг, стараясь не сорваться ни в крик, ни в слёзы.

– Посмотри на меня. Ты видишь, что я – не твоя Маша? Разве я похожа не неё? Так отчего ты часто делаешь так, как понравилось бы ей? Не мне, а ей! По привычке?

Если ты её до сих пор любишь, то я не понимаю, что я делаю в твоей жизни? – закончила звенящим голосом, уставившись в стол.

Ну вот и всё. Высказалась. Эх, Вася! Дипломат из тебя ещё тот.

– Васелиса! Асенька моя! Я не люблю её и упаси меня всевышний от её возвращения, – Андрей развернул меня вместе со стулом и сгрёб к себе в охапку. – Я счастлив с тобой. И мне хочется сделать тебя счастливой. Чтобы и тебе со мной было хорошо.

– Так и скажи: Василиса, стань Машей, и я полюблю тебя, как Машкин суррогат! – бухтела я куда-то в подмышку Андрея.

– Ай! Ты кусаешься! – взвизгнула я, потирая прикушенное плечо.

– А ты не говори ерунды! – поцеловал этот злыдень место своего укуса.

Немного погодя, позднее, практически перед сном я сидела на кровати, перебирая в уме сегодняшний день. Андрей что-то записывал в ежедневник. Манюнька крутилась рядом. То уляжется на свою лежанку в одном углу, то перейдет на другую. Тяжко вздыхала. Просилась на ручки, ревнивица.

– Скажи, когда Маша уехала, ты периодами заваливался в этот клуб, и отжигал с девчонками? Причём вечер заканчивался у тебя дома или в ближайших номерах? Так ведь? – спросила я, а когда он подошёл к кровати, и продолжила: – И зачем ты привёл меня к ним? Зачем мне общение с твоими подружками?

Пожав плечами, Андрей улёгся головой мне на колени.

– Прикинь обратную ситуацию? Нравится? – следила внимательно сверху за его лицом, поглаживая пальцами прорисовавшуюся при моих словах складку между бровей и очерчивая скулы.

– Вась, зачем ты тогда согласилась ехать в клуб? – он поймал мой палец зубами.

– Не хотела тебя обижать. И я предупредила, что не очень с клубами дружу, – погладила я пальцем его язык и, склонившись, чмокнула в нос.

– Твои девчушки прелестны. Но мы не станем приятельницами никогда. У нас разные цели в жизни. Они охотятся на мужчину, чтобы он их содержал, – лизнула юрким язычком его немного колючий подбородок.

– А ты? Не охотишься? – он резко выпрямился, переворачивая меня и подгребая под себя.

– Нет. Я не охочусь. Я хочу семью. Хочу жить с любимым и любящим мужчиной, чтобы совместно рожать и воспитывать детей. Ой, вот только не надо так пугаться! Я же не тащу тебя в ЗАГС! – я засмеялась, глядя, как расширяются его зрачки. – Я выбираю себе мужчину. Присматриваюсь. И не даю вторых шансов. Это не имеет смысла. Если взрослый и ответственный человек делает выбор, он за него отвечает. Если меня не устраивает этот выбор, я просто уйду и не буду тратить своё время, – говорила я всё тише в серьёзные глаза с расширенными почти во всю радужку глазами, которые становились всё ближе и ближе, заслоняя мир.

– Ась! Не бросай меня! Пожалуйста! Я косячу, но я исправлюсь! Зачем ты науськала в клубе этого идиота выплеснуть на девчонок коктейль? – внезапно спросил Андрей.

– Затем, что они заплатили ему. Смотри, – пошарив рукой, нашла телефон и открыла нашу переписку.

– Но зачем им это? – Андрюша сел рядом со мной и с недоумением разглядывал несколько строчек.

– Ты как с луны упал. Их очень интересует кошелёк. Или твой, или твоего отца. Выбирай, что тебе больше импонирует!