Глава 33. Подружки

Обсуждение плана, такого безумного и опасного, выматывает последние силы. Воздух в святилище становится густым от напряжения. Сильвэрин, наконец, встает и, потягиваясь, бросает на нас с Фэйриэль взгляд.

– Давайте выйдем, подышим, – говорит она, и в её голосе я слышу ту же потребность ненадолго сбежать от давящей реальности. Мы все очень устали. Как загнанные в ловушку зверьки. – А то от этих рассуждений у меня уже мурашки по коже бегут.

Мы выходим под сень деревьев, оставив Азура, Груга и Хелгара чертить какие-то тактические схемы на пыльном полу пальцами.

Солнце уже стоит высоко, и его лучи, пробиваясь сквозь листву, кажутся такими же нереальными, как и наше положение. Ещё немного и наступит очередная ночь. А завтра… завтра всё изменится.

И я не уверена, что всё закончится хорошо. Мы могли бы сбежать. Могли бы и дальше прятаться в лесах, но… нельзя допустить этой войны. В голове крутятся рассказы Азура о семье. Орки не должны страдать из-за нас. Да и эльфы тоже, несмотря на то, что это с их подачи начнётся вся эта заварушка.

Но сейчас так хочется перерыва. От напряжения, от беспокойных мыслей. Просто выдохнуть немного. Просто… поболтать с подружками, как когда-то раньше, когда мы были беззаботными и весёлыми.

Первое время мы просто молчим, вдыхая свежий воздух. Потом Сильвэрин поворачивается ко мне, и на её лице появляется неловкая, хитрая улыбка.

– Ну, Линариэль… – начинает она, подбирая слова. – Мы тут с Фэй, пока вас искали… кое-что обсудили. Кажется, мы все… ну… в одной лодке. В смысле, с орками.

Я чувствую, как кровь приливает к моим щекам. Я догадывалась, конечно. Видела, как Хелгар смотрит на Сильвэрин, а Груг незаметно касается руки Фэйриэль. Да что там… они ведь ночевали вместе.

Но говорить об этом вслух… Раньше мы, три благородные эльфийки, обсуждали стихи, музыку, наряды. Не… не это. Ничего подобного.

– Я видела, – сдавленно говорю я, глядя на свои ноги.

– И? – подключается Фэйриэль, её глаза весело сверкают. – Не томи. С Азуром-то как? Он же… – она многозначительно округляет глаза, – ну, он огромный. И сильный. Наверное, с ним… жарко.

– Фэй! – я чувствую, что краснею, и готовлюсь провалиться сквозь землю.

– А что? – Сильвэрин смеётся, легкий, беззаботный звук, которого я не слышала от неё целую вечность. – Мы все взрослые эльфийки. И, кажется, традиционные взгляды на подходящих партнеров мы уже благополучно похоронили. Так что делись.

И, к своему удивлению, я делюсь. Тихо, запинаясь, я рассказываю им о его нежности, которая так контрастирует с его силой. О том, как его прикосновения заставляют забыть обо всём на свете. О том, как в его объятиях я чувствую себя... женщиной. Женщиной, которую любят и желают.

Они слушают, затаив дыхание, а потом начинают делиться своим. Их истории такие же пьянящие и новые. Сильвэрин с восхищением рассказывает о терпении Хелгара, о том, как он боится сделать ей больно своими грубыми руками.

Фэйриэль, всегда самая смелая и раскрепощенная из нас, рассказывает о страсти Груга, который, кажется, оказался схож с ней по темпераменту.

– А вчера… – она понижает голос до шёпота, и ее глаза блестят от возбуждения, – он впервые… спустился вниз. Поцеловал меня… там.

У меня отвисает челюсть. Я смотрю на неё, не веря своим ушам. Мысли о войне, о Совете, о Себастьяне – все разом улетучивается. Остается только шок и жгучее, запретное любопытство.

Что? Там? Вопросов множество, но мне даже стеснительно спрашивать о таком. Но всё-таки любопытство пересиливает.

– И… и как? – выдавливаю я.

– Боги, Лина, это было… – Фэйриэль закатывает глаза, словно вспоминая вкус самого изысканного нектара. – Это совершенно. Я думала, умру. Ничего подобного я раньше не чувствовала. А когда я сделала ему подобное… ммм…

В моей голове звучит оглушительный треск. Всё моё воспитание, все условности кричат о неприличии, о запретности такого. Но подруга, которую я знаю с детства, с сияющими глазами говорит об этом как о чем-то невероятном. И где-то глубоко внутри, под толщей стыда, просыпается настойчивый, наглый голос: «А ты хочешь попробовать? Сделать ему такое? Увидеть его, сильного и могучего, беспомощным от твоих прикосновений?».

И я уже знаю ответ. Жгучий, настырный. Я хочу… попробовать.

В этот момент из святилища выходят орки. Наши мужчины.

Они останавливаются недалеко от нас и продолжают свой серьёзных разговор. Совсем не такой, какой был только что между мной и подругами. Я смотрю на профиль Азура, и по телу бегут предвкушающие мурашки.

Решение созревает во мне мгновенно, подпитанное этими откровениями с подругами и жарким запретным желанием. Мысль, что я могла бы сделать. Что между нами всё станет ещё более… откровенно.

Ближе некуда.

Я резко подхожу к нему и хватаю за руку.

– Пойдем, – говорю я, и мой голос звучит чуть хрипит от волнения.

– Что случилось? – его брови сдвигаются от беспокойства.

– Просто… просто пойдем. Со мной.

Я тяну его за собой, в сторону от святилища, по направлению к ручью, где умывалась утром. Кажется, это будет довольно далеко от друзей и как раз станет немного темнее. Искать другое место нет времени, ведь завтра всё изменится.

А я хочу узнать сейчас. Пока мы ещё в какой-то безопасности.

Азур идет за мной без возражений и без вопросов, но я чувствую его недоумение. Но я понимаю. Если начну рассказывать о своей затее, то сгорю от стыда и ничего не выйдет. Нужно делать, пока сознание не уговорило меня не делать глупостей.

Сердце колотится где-то в горле, а по спине бегут мурашки. Неужели это действительно произойдёт? Волнительно. Возбуждающее. И страшно. Вдруг ничего не получится? Вдруг ему не понравится?

Я веду Азура к небольшой, скрытой от глаз полянке у воды, где стремительный поток разливается в мелкий и широкий плес.

Останавливаюсь. Поворачиваюсь к нему.

Он смотрит на меня с вопросом в глазах, и в них я вижу ту самую преданность и готовность следовать за мной куда угодно. Щёки снова горят румянцем. Я кусаю губу.

Сейчас. Сейчас я решусь.

– Азур, – говорю я, и голос дрожит, но я заставляю его звучать твердо. – Я хочу кое-что попробовать.

Я опускаюсь перед ним на колени, мягкая трава прохладно касается моих голеней. Поднимаю на него взгляд, и вижу, как загораются его тёмные глаза предвкушающим огоньком.