Глава 10. Больше никаких тайн

Амир

Опускаюсь в кресло, где несколько минут назад спала Лиана, прикуриваю сигарету и, прикрыв глаза, упираюсь затылком в стену. Душ немного привёл в чувства, но отголоски вчерашнего будут преследовать меня весь день. Знаем, плавали.

Но это не так страшно, как то, что моя незнакомка снова сбежала. Какая-то мания у неё давать дёру вечно, но теперь я понимаю почему. С таким «хобби» нужно уметь вовремя и быстро убежать.

Поверить не могу в то, что она занимается этим грязным делом. Вчера я предпочёл напиться в хлам, а не думать о том, чем промышляет моя незнакомка.

Не понимаю зачем. Так плохо у неё с деньгами или этот качок как-то её заставил? А собственно, почему я решил, что её заставили? Из-за миловидной внешности? Так это вообще не показатель, маньяки и вовсе бывают примерными семьянинами и активными членами общества.

Что она делала в то утро рядом с моим бунгало, и что случилось, из-за чего она висела на той палке так нелепо? И почему я не задавался этим вопросом раньше?

— Чёрт! — громко выругавшись, пихаю стол ногой и, не открывая глаз, бьюсь затылком о стену, тут же морщусь от прострелившей голову боли.

Но от пульсации в висках отвлекают чьи-то шаги, и я поднимаю веки, прищуриваясь от солнца. Брови ползут на лоб, когда вижу Лиану с двумя бумажными стаканчиками, от которых исходит приятный аромат свежесваренного кофе.

— Думал, сбежала, — бросаю, наклонив голову набок и рассматривая девушку.

Самый обычный топ на тонких лямках белого цвета уходит под бледно-голубые брюки с высокой талией. Волосы распущены, справа убраны за ухо, на лице ноль косметики. И несмотря на загар, она какая-то бледная, под глазами тёмные круги, губы опухшие, будто она их часто кусает. Или её целовали всю ночь. Нет, она ведь сказала, что ждёт меня с ночи. Но разве ей можно верить?

— Устала бегать, — отвечает мрачно и ставит один стаканчик передо мной.

Сама опирается поясницей на перила террасы и делает глоток из своего. Я понимаю, что моя злость с её появлением испарилась, как утренний туман. Во мне борются сейчас две личности: одна требует орать, спросить, какого хрена она творит вообще; вторая же хочет подойти, обнять, сказать, что плевать на всё, что… я люблю её. Однако разум твердит не двигаться с места и ждать, она ведь хотела поговорить, может уже начинать.

Но Лиана не торопится, медленно пьёт кофе и смотрит на горизонт, туда, где небо сливается с синевой моря. И я не давлю, пусть соберётся с мыслями и не пропускает ни одной детали.

— Полгода назад меня арестовали, — произносит после долгой паузы. — В моей сумке нашли запрещённые вещества, — на этих словах я неосознанно фыркаю, тут же дав себе мысленный подзатыльник, но девушка словно не замечает.

— Не мои, конечно, — продолжает, смотря вдаль, но кажется, она сейчас заглядывает в своё прошлое. — В первый день отпуска мы с Асей познакомились со Стасом, он пригласил нас в Баунти, а потом предложил прокатиться к той горе. Там я поняла, чем он занимается, и решила больше с ним не пересекаться. Но он был другого мнения, и на второй же день притащился на пляж, где мы с подругой загорали.

Слушаю её, задержав дыхание, будто, если вдохну, перебью её откровения, и она снова убежит.

— Оказалось, он пришёл на пляж не потому, что я его так сильно зацепила, — горько усмехается, опустив голову, а у меня в груди начинает печь от ревности. — Стас незаметно подсунул мне пакетик с волшебством. В гостинице на меня налетел какой-то парень в форме работника, сумка упала, всё содержимое разлетелось по полу, и парнишка взял «посылку».

А вот тут уже начинаю злиться, кулаки чешутся выбить пару зубов этому Стасу, но пока что по-прежнему молчу, чтобы не сбить с толку. Мне хватит терпения дослушать до конца, а потом решим, кого и скольких зубов лишить.

— Это продолжалось несколько дней, я даже удивилась, почему я стала такой рассеянной, — снова усмешка полная горечи. — Пока в нашем номере не появился следователь Викаса и не нашёл в моей сумке порошочек.

Лиана замолкает, шумно сглатывает, наверняка пытаясь заглушить слёзы и не поддаться эмоциям. А я впиваюсь пальцами в подлокотники кресла, чтобы оставаться на месте и не уступить порыву подняться и обнять девушку.

— В участке мне сказали, что я сяду на пожизненное за хранение, а потом предоставили снимки с камер наблюдения, где вроде понятно, что под видом столкновения с работником я передаю товар, и пригрозили смертной казнью, — она не выдерживает и всхлипывает, а по щекам ползут прозрачные дорожки слёз.

Приказываю себе не дёргаться, не мешать «исповедаться», потом обниму, утешу и всё остальное.

— Меня продержали три дня в ужасных условиях, на допросах разве что не били, запугали так, что я едва не умерла от страха, — говорит, и я замечаю, как её кожа покрывается мурашками. — Потом пришёл Михаил.

А вот и загадочный дядя Миша.

— Бывший полицейский, работающий в посольстве. Он предложил, хотя это слово точно не подходит, меня скорее вынудили, шантажировали, не оставили выбора. Кто такой Стас, там прекрасно знали, как и то, как он работает. Таких дурочек, как я, у него каждый месяц, мне даже привели одну, чтобы я наглядно поняла, как я закончу. Ты бы видел эту девушку… — мотнув головой, она всхлипывает.

Одному богу известно, чего мне стоит моё молчаливое спокойствие.

— Ей двадцать три года, а выглядит на пятьдесят, волос почти нет, кожа в пигментных пятнах, сморщенная, зубы чёрные, — Лиану передёргивает от собственных слов и меня заодно. — Это Стас её подсадил и заставил работать на себя. Но в Управлении никому не нужен Стас, он всего лишь пешка, рыба покрупнее держится в тени. А я стала червячком на крючке, кормом для этой рыбы, — она наконец-то поворачивает голову ко мне.

Сейчас её взгляд другой, в глазах я вижу не загадочную девочку, а бойца, который борется за свою жизнь.

— Меня не отпустили, а бросили в клетку ко львам, чтобы я потом указала на короля джунглей. Я вернулась в отель и стала играть роль заинтересованной в Стасе девушки. Мне дали указания, что делать и как себя вести, но я не смогла притвориться влюблённой дурой, потому что мне был противен парень, который вовлёк меня в эту грязь, — она морщится на автомате, но я понимаю, что не врёт.

Не знаю, каким чувством я это осознаю, но смотрю во взрослые глаза и чётко ощущаю её искренность.

— Пришлось изменить план, соврать о нужде в деньгах и проситься в курьеры, а Стас был только рад. Новое лицо, никому неизвестное, всего лишь туристка. Так я стала частью механизма, в котором крутятся шестерёнки из разных областей власти. У них есть покровители в полиции, иначе эту группировку давно бы повязали. Михаил стал моим надзирателем, связующим звеном между мной и Управлением, а я полгода уже не могу ничего толком им дать. Сроки поджимают, и моя свобода на исходе, от меня требуют результатов, а их нет, — разводит руками и снова отворачивается.

Воцаряется тишина, разбавленная лишь шумом волн и криком чаек. Я думаю, перевариваю полученную информацию. Ожидал ли я подобного? Определённо нет. Это больше похоже на сценарий фильма про Эскобара или документалку о бразильских наркобаронах. Но она ведь не стала бы придумывать подобное, в чём смысл?

— Откуда у тебя шрам? — впервые открываю рот, и от долгого молчания голос звучит хрипло.

— Пять месяцев назад, когда мы со Стасом относили «заказ», буйный парень не хотел платить, или денег не было, не знаю, но доза ему очень нужна была. Удивительно, но когда он схватил меня и начал угрожать, Стас отдал ему порцию, в обмен на то, чтобы он меня отпустил, только парень был не в себе, и нож всё же оказался во мне.

Твою мать! Мне всё больше хочется разбить нос и сломать конечности этому Стасу. И пусть в клетку с дикими зверями её отправил этот «дядя Миша», всё началось именно со Стаса.

— В больницу мне нельзя было, были бы вопросы, поэтому меня заштопал какой-то недоврач в ужасных условиях, потому и шрам такой страшный…

— Он не страшный, — перебиваю её и за одну секунду оказываюсь рядом. — Почему ты мне всё рассказала? — спрашиваю, вглядываясь в глаза напротив.

— Потому что… не знаю, — выдыхает устало и прикрывает на миг глаза. — Не знаю, почему ты стал мне так дорог за такой короткий срок, но у меня впервые за эти шесть месяцев появилась надежда на нормальную жизнь, — отвечает, и меня прошибают насквозь её слова. — Ты не подумай, я ничего не жду и не хочу вовлекать в свои проблемы. Просто рядом с тобой мне спокойно, хорошо, словно я дома в окружении любимых людей, — тут же добавляет, а я просто тону в её серых омутах.

— Я влюбился в тебя в тот момент, когда ты висела на палке, — шепчу с усмешкой.

— Амир… — на выдохе произносит моё имя, и я теряю голову окончательно.

Обнимаю за талию, вдавливая её тело в своё, и впиваюсь в пухлые губы страстным и одновременно нежным поцелуем. Её пальцы цепляются за меня, будто боится, что, если отпустит, всё исчезнет. Я подхватываю её легко, словно она весит совсем ничего, и заношу в бунгало. Дверь захлопывается за спиной, и в комнате становится темней, такой соответствующий атмосферный полумрак.

Опускаю Лиану на кровать, сам нависаю сверху, упираясь ладонями по бокам от её тела. Она смотрит снизу вверх не как жертва или как испуганная, а как девушка, которая уже всё для себя решила.

Провожу пальцами по щеке, потом по ключице, чувствую, как кожа покрывается мурашками. Она не отводит взгляда, только чуть приоткрывает губы, задержав дыхание.

Снимаю с неё топ не спеша. Каждый сантиметр обнажённой кожи как глоток воздуха, будто я всё это время был под водой. Целую плечи, медленно спускаюсь ниже, останавливаюсь на шраме. Провожу по нему губами, и она замирает, будто не верит, что до этой части можно прикасаться не с жалостью, а по-другому.

— Он не страшный, — повторяю чуть тише, словно подтверждая сказанное ранее. — Он твой. Значит, он часть того, что мне теперь важно.

Пальцы её зарываются в мои волосы, дыхание становится рваным. Снимаю оставшуюся одежду, сам тоже раздеваюсь. И вот мы остаёмся… без одежды, без защиты, без этих бесконечных побегов и тайн. Голые и открытые.

Устраиваюсь между разведённых ног девушки и несколько долгих минут любуюсь её совершенным телом с притягательными изгибами. Не упускаю ни одного уголка, отпечатывая в памяти каждую родинку, даже едва заметные. Она прекрасна, с какой стороны ни смотри. Дыхание перехватывает от её откровенной позы, от алеющих щёк, от того, как она прикусывает губы в предвкушении.

Сам уже на грани, не опозориться бы, так и не дойдя до главного, и, не желая больше ждать, притягиваю Лиану к себе, заставляя оседлать меня и скрестить ноги за моей спиной.

Прижимаюсь к приоткрытым губам и целую, пока в лёгких не заканчивается воздух. При этом исследуя ладонями её тело и сходя с ума от всего происходящего. Из головы вылетает абсолютно всё, мозг отключается окончательно.

Укладываю девушку обратно на постель, нависаю сверху и пристраиваю каменный стояк к горячей и влажной промежности. Уже от одного этого готов выть, как волк на луну, но сдерживаюсь, издав лишь глухой рык. Не припоминаю, чтобы меня так накрывало от девушек, видимо, не врут, когда говорят, что только с любимым человеком можно так остро всё чувствовать.

— Я едва сдерживаюсь, цветочек, — хрипло выдыхаю ей в губы, попутно трусь плотью о мягкие складки.

— Не сдерживайся, — полустоном отвечает, и сама меня целует.

Её слова всё равно что красная тряпка для быка, однако мне хватает ума не испортить наш первый раз. Лиана выгибается навстречу, пальцы царапают мою спину, словно говоря, что ей мало, что нужно больше. Мой разум где-то на паузе, сейчас есть только она и её горячее, дрожащее и настоящее тело подо мной.

Сжав зубы, вхожу в неё медленно, не тороплюсь, просто позволяю нам стать максимально ближе. Она задыхается, стенки сжимаются вокруг, и я не выдерживаю, ругнувшись сквозь зубы, утыкаюсь лбом ей в грудь, дав себе выдохнуть.

— Слишком хорошо… — произношу осипшим голосом.

Начинаю двигаться в ней так, будто хочу стереть все прикосновения до меня. Каждое движение как отпечаток, как клеймо, как тот шрам на её теле, только безболезненный. Глубоко, жадно, с нажимом заявляю на неё право собственности. Слышу, как она всхлипывает, выгибаясь мне навстречу, стонет, шепчет моё имя снова и снова, и я дурею. Не от страсти или самого процесса, а от неё. Сейчас невозможно понять, где заканчиваюсь я и начинается она, собственно, и не важно, потому что дальше есть только «мы».

Каждое её движение, каждый выдох, взгляд, как безусловное признание. Сегодня она мне доверилась, отдала ключ от самой тёмной своей комнаты. И я понимаю, что, если после этого кто-то снова решит её ломать, я его просто уничтожу. Без вариантов.

Мысли путаются, но тело чувствует её тепло, её руки, объятия. И взгляд её глаз, в которых больше не прячется ни толики лжи. В этот момент между нами строится прочная связь, и я никому не позволю её разрушить. Даже ей самой.

Финал едва не выбивает из меня весь воздух, я буквально взрываюсь на атомы, чувствуя, как Лиану сотрясает оргазм вместе со мной. Самый вкусный, яркий и жаркий, как полыхающий огонь под кожей. Такой, после которого тяжело дышать, а мир вокруг расплывается, как в тумане. Она дрожит в моих руках, цепляется ногтями за плечи, словно боится отпустить, а я весь в ней растворяюсь. Без остатка, до последней чёртовой искры.

Ложусь рядом, прижимаю к себе, Лиана утыкается мне в грудь, долго молчит. Оба едва дышим, сердце готово вырваться из груди или сломать пару рёбер, как минимум.

— Спасибо, что не отвернулся, — тихо шепчет после долгой паузы.

Я не отвечаю, только целую её в лоб, позволяю себе роскошь — не думать. Не копаться, не задаваться вопросами и задачами решать проблемы. В этот миг я хочу просто быть с ней.

Потом, через час или два, когда голод утолю, будем разговаривать и решать, как быть дальше. А я решу всё, если надо, все свои связи задействую, но вытащу её из лап дяди Миши и с этого чёртового «райского» острова.