Глава 14. Без свидетелей, но навсегда

Амир

Покупка платья оказывается не самой простой задачей. Я не знаю, что ей может понравиться. В магазине, забитом цветастыми тканями и жужжащими вентиляторами, мне приходится вызвать на помощь весь остаток терпения и внутреннее чутьё. Продавщица на ломаном английском пытается угадать, что именно я ищу, пока я сканирую ряды вешалок, и вдруг застываю перед одним платьем.

Оно белое, лёгкая ткань, тонкие бретели и изящная драпировка по бокам. Без вышивки, блёсток и прочей мишуры, зато в нём что-то… настоящее. Такое, что я тут же представляю Лиану в этом платье. И этого мне достаточно, чтобы остановить поиски.

— Это, — бросаю коротко, протянув руку к ткани.

Продавщица радостно кивает и начинает втюхивать мне фату, перчатки, босоножки. Я вежливо отказываюсь, не потому что это всё лишнее. Она выйдет ко мне босиком, с распущенными волосами, в этом простом платье — и будет самой красивой женщиной, которую я когда-либо видел. Самым настоящим светом в этом гнилом мире, который нас окружает в последнее время.

Кольца я забрал, как и обещали, через три часа и, запрыгнув на скутер, рванул обратно. Ветер швыряет в лицо горячий воздух и пыль, но я продолжаю лыбиться.

Я не знаю, как она отреагирует, согласится ли. Всё слишком спонтанно, слишком дико даже для меня самого. Но я точно знаю, что ждать больше не могу. Я хочу быть её мужем, хочу, чтобы она знала, что я с открытым сердцем и кольцом в кармане.

Я возвращаюсь в бунгало, когда солнце уже клонится к закату. Сердце колотится так, будто в руках не кольца, а граната с выдернутой чекой. Внутри всё бурлит, от страха до восторга, от сомнений до дикой, почти безумной надежды. В голове каша из слов, и ни одно не подходит. Я всё прокручиваю, репетирую, но как только вижу Лиану — всё летит к чертям.

Она сидит на полу у низкого стола, внимательно изучает что-то в телефоне. Волосы заплетены в небрежную косу, лицо чистое, без макияжа. Такая настоящая, что внутри всё обрывается, и я замираю, просто глядя на неё, и не могу заставить себя выдохнуть.

— Амир? — она поднимает взгляд, слегка хмурится. — Что с тобой?

— Иди сюда, — говорю я тихо, и в голосе у меня что-то ломается.

Она встаёт, подходит, останавливается в полушаге, вглядываясь в моё лицо.

— Ты как будто не в себе. Что случилось? — вижу, что начинает волноваться, и я беру её за руки, держу крепко, как якорь. Потому что меня качает, как на волнах.

— Слушай… я знаю, это внезапно. Знаю, что мы живём в аду, где каждый шаг — это неизвестность. Мы прячемся, врём, играем роли, но я хочу, чтобы ты знала, насколько я серьёзен, Лиана.

— Что ты хочешь сказать? — спрашивает и замирает, не дёргается, но взгляд становится настороженным, между бровей появляется складка.

— Я хочу, чтобы ты была моей. Не только на словах, не по ночам в этой постели, — отпускаю одну руку и достаю коробочку из кармана. — Я хочу, чтобы ты знала, насколько люблю тебя.

Она смотрит на коробку, потом снова на меня. И её глаза становятся такими… глубокими, грустными, будто хочет отказать.

— Амир…

— Подожди. — прерываю шёпотом. — Я не прошу тебя идти со мной в консульство. Не прошу подписывать бумаги или свидетельства. Я знаю, что не могу тебе этого дать. Но если ты согласна, если ты любишь меня так же, как я тебя… мы можем стать мужем и женой уже сегодня. Просто друг перед другом, без свидетелей, правил, традиций и всего этого, но… навсегда.

Лиана прикрывает рот, и это молчание тяжёлое, даже дышать не могу. Я как-то не думал, что она может и отказать, не рассматривал такого варианта событий. Она отворачивается, делает шаг в сторону, подходит к окну, касается стекла и долго молчит.

— Я боюсь, что ты уйдёшь, несмотря на твои обещания. Я приказывала себе не влюбляться, не привязываться. Но не смогла, — усмехается, пока я стою истуканом, поворачивается ко мне. — Я люблю тебя. И если ты серьёзно… если ты хочешь этого, то да. Да, Амир. Я хочу быть твоей женой.

Я подхожу к ней, протягиваю коробочку, она берёт её, открывает, смотрит на кольца. И её губы медленно растягиваются в улыбке. Той, от которой мне хочется упасть на колени и целовать каждую её слезу.

— Тогда пошли. У нас есть пляж, закат и фонарики, — выдыхаю я. — Матвей всё приготовил. Осталось только сказать друг другу самое главное.

Она кивает, вложив свою руку в мою, тем самым показывая своё доверие. А я смотрю на неё и знаю, что делаю всё правильно. Сегодня я женюсь. Без бумаг, без "горько", без маршей и шампанского. Просто мы и пляж, только он станет свидетелем того, как я навсегда становлюсь её.

К вечеру всё готово. Пляж залит мягким оранжевым светом, белая ткань развевается между пальм. Под ногами хаотично разбросаны лепестки, будто ветер сам разложил их, как счёл нужным. Фонарики включаем ровно в тот момент, когда солнце касается горизонта, и всё пространство зажигается тёплым золотом.

Я стою возле импровизированной арки и трясусь как пацан от волнения. На мне нет костюма с бабочкой, лишь светлая рубашка и такого же цвета льняные брюки. Всё просто, но руки дрожат, серьёзно, как перед боем. Матвей сбоку ухмыляется, наблюдает, как я вытираю ладони о брюки.

— Расслабься, брат, — шепчет с усмешкой. — Ты уже победил.

Я киваю, но внутри пульсирует всё. И когда слышу тихие шаги едва не проваливаюсь сквозь землю.

Лиана выходит из тени в том самом платье. Волосы распущены, лёгкая улыбка на губах, а в глазах та самая серость, что перевернула мой мир. Она смотрит прямо на меня, не мигая, и с каждым шагом стирает расстояние между нами.

— Это сон? — спрашивает дрогнувшим голосом, остановившись в шаге.

— Нет, — качаю головой. — Это настоящее, настолько, насколько я могу тебе дать. Я не могу жениться на тебе официально, нас тут же спалят. Но могу перед тобой, собой, этим небом и этим островом. Потому что ты моё всё, — выпаливаю свою подготовленную речь с опозданием.

Лиана молчит, смотрит на меня, и её глаза начинают блестеть.

— Я не хочу, чтобы ты была просто моей любовницей, спрятанной под моим одеялом. Я хочу, чтобы ты знала — ты моя, я твой. До тех пор, пока не помру.

— Дурак, — шепчет она и крепко обнимает меня.

— Тогда выходи за дурака, — улыбаюсь, доставая кольца.

Она ничего не говорит, просто подставляет руку. А когда кольцо оказывается на её пальце, я делаю глубокий вдох. Через мгновение чувствую, как она надевает кольцо мне. И это самый волнительный момент в моей жизни.

— Силой, данной мне самим собой, — громко заявляет стоящий рядом и до сих пор молчащий Матвей, — объявляю вас мужем и женой, — добавляет, улыбаясь во все тридцать два.

— Теперь ты моя жена, — шепчу я. — Даже если об этом никто не знает.

— А мне и не надо, чтобы знали. Главное, чтобы знал ты.

— Можете поцеловать невесту, — бросает друг, явно веселясь.

Мы возвращаемся в бунгало, держась за руки и в тишине. Не потому, что нечего сказать, а потому что каждое слово сейчас кажется лишним. Мы всё так же босиком, лёгкий ветер колышет полы её платья, внутри полное умиротворение, на лицах счастливые улыбки.

Когда оказываемся на крыльце, я беру Лиану на руки под её взвизг.

— Вроде так надо, — коротко произношу, и «моя жена» обвивает мою шею руками.

Переступаю порог и вижу, что Матвей, как и обещал, накрыл стол на двоих блюдами из кафе Вайана, ничего пафосного, но красиво и с душой. Белая скатерть, свечи, шампанское в ведре со льдом. Я очень ценю всё, что он для меня сделал и что ещё будет делать.

Мы садимся за стол, Лиана смотрит на меня сквозь мягкий свет свечи. И я хочу запомнить эту минуту до последнего вдоха.

— Как ты всё успел? — спрашивает она, пока я наполняю нам бокалы.

— С друзьями легко, — улыбаюсь. — Без Матвея я бы, наверное, не справился за такой короткий срок.

Мы едим, почти не говоря, лишь обмениваемся взглядами, улыбками, лёгкими прикосновениями. Время для нас замирает, и этой ночью мы счастливые молодожёны.

— Ты красивая, — говорю, и её щёки вспыхивают.

— Ты говорил это уже десять раз, — смущённо поджимает губы.

— И скажу ещё десять тысяч. Каждый день, пока дышу, — обещаю совершенно серьёзно.

Она тянется ко мне через стол, берёт мою руку, прижимает к своей щеке. Молчит, но слова лишние, я чувствую всё — любовь, страх, волнение. Сегодня кажется, что у нас нет будущего в привычном смысле. Только сейчас, но я хочу сделать это "сейчас" вечностью.

Я поднимаюсь и, взяв за руку, заставляю свою жену встать и веду к кровати. Застываю, обнимаю одной рукой за талию, второй провожу по щеке. Спускаюсь к шее и ниже, к плечу, медленно опуская бретельку платья. Просто, спокойно и естественно, потому что, эта ночь не про страсть, а про любовь и доверие.

Провожу ладонью по спине, целую плечо, и она замирает, дышит ровно, глаза закрывает, а я не тороплюсь.

— Ты моя жена, — шепчу ей в шею. — И я буду рядом всегда.

— Я знаю, — отвечает она без тени сомнения.

Наклоняюсь и целую нежно, показывая свои чувства действиями. В перерывах избавляем друг друга от одежды и голые ложимся в постель. Это не первый наш раз, но сейчас всё иначе. Потому что теперь мы принадлежим друг другу не только телами, но и душами.

Я вхожу в неё медленно, не тороплюсь. Наслаждаюсь каждым движением, каждым касанием, каждым её шёпотом. Мы не просто занимаемся любовью. Мы клянёмся друг другу телами.

Она цепляется за меня, обвивает ногами, шепчет моё имя. Мы сливаемся, теряем границы. Нет ни её, ни меня — только мы. Один ритм, одно дыхание. Сердце стучит как бешеное. От нежности, от этой оглушающей близости, когда не надо слов, не надо клятв, потому что всё уже происходит.

Я глажу её волосы, целую в висок, шепчу всякую ерунду. Лиана улыбается сквозь поцелуи, гладит мои плечи, проводит пальцами по спине. А я запоминаю каждую её родинку, изгиб, реакцию. Её тихий, искренний, полный любви стон.

Наша близость длится долго, не как раньше, а медленно, осознанно, и она отвечает мне каждым движением. Я чувствую каждую её эмоцию, каждую дрожь, каждое напряжение, которое превращается в мягкое расслабление. Мы снова и снова сливаемся, не уставая, не теряя чувства. Просто плывём в этом бесконечном, тёплом и новом "мы".

И вот, она, задыхаясь, выгибается подо мной, цепляется за мои плечи, шепчет что-то неразборчивое. Я прижимаюсь к ней, плотно, глубоко, и отпускаю себя только тогда, когда чувствую, как она дышит мне в шею.

Потом мы просто лежим. Она на моей груди, ладонь у меня на животе, пальцы чуть подрагивают. Я укрываю нас простынёй, целую её в лоб.

— Всё, — шепчу. — Теперь ты навсегда моя.

— Уже давно, — отвечает она устало, но с такой уверенностью, что внутри что-то переворачивается.

Мы не засыпаем сразу, просто лежим, разговариваем шёпотом, перебираем пальцами друг по другу, будто боимся, что кто-то придёт и всё это отнимет. Но никто не придёт, не сегодня точно. Эта ночь только наша.

И пусть завтра всё может рухнуть, но прямо сейчас у нас есть целая вечность.

— Мы женаты, — шепчет она, словно всё ещё не верит.

— Мы вместе, — отвечаю. — И это всё, что важно.