Вместо предыстории. Продолжение

В городе что-то неуловимо поменялось. Пополз слух, что в Нижнем собирают ополчение и идет оно на Москву, освобождать столицу от иноземцев.

Отец который день был пьян — не вынес стыда, куда сам же и погрузил собственное семейство. Матушка рыдала в своих покоях. И даже дворовые ходили понурые, стараясь не попадаться на глаза батюшке.

А в голове Катерины созрела мысль — коли обесчещена она и не отмоется вовек от сплетен и издевок, что теперь ей один путь — в монастырь, так пусть страдает не она одна. Отомстит за пренебрежение ею, за свою поруганную честь тому, кто в том повинен.

Выбрав время, когда отец упал и уснул мертвецким сном, она пробралась на ту половину, где вел батюшка дела и выкрала кинжал. Маленький, но острый, подарок купцов с Востока, — вонзить в сердце врагу хватит.

Под покровом ночи, девушка выбралась в город, нацепив летник попроще и покрыв голову платком.

Однако Катерина не рассчитала сил, была замечена и схвачена караульными.

Её притащили полчаса назад прямо в штаб два часовых из стражи, пока Катерина, крадучись и пряча под летником острый отцов кинжал, шла вдоль домов слободки.

И теперь сидела она в избе, которую иностранцы называли лагерь.

Скрипнула дверь. В горницу вошли двое. Все помещение освещала одна лучина, поэтому Катерина не сразу поняла, кто вошел.

Гортанным, певучим языком один из них, совсем не похожий на простых солдат, изъяснялся с посыльным. Он отличался и одеждой — она была дорога, и манерами — не орал на чем свет стоит на вестового, а внимательно слушал.

— Что будем делать виконт? — спросил вестовой на чужом языке. Правда, Катерина не поняла ни словечка. — Надо убираться отсюда к чертям и возвращаться домой, во Францию. Ваш дядя отбыл три дня назад, как чуял, что скоро здесь будет ополчение. Город горит.

— Я вас понял, мсье. — Задумчиво ответил благородный. — Надо понять, что делать с людьми и имуществом.

— Прикажете поджечь штаб и уничтожить документы перед выступлением? Город горит, скоро доберётся и сюда пожарище.

Виконт помедлил. Жечь город, в котором и солдат-то нет — одни бабы, да малые ребятишки, было не в его правилах. Окраины Москвы горели, но усиливать пожар и подвергать опасности ещё больше людей не хотелось.

Он вдруг заметил Катерину, которая жалась в плохо освещенном углу просторной комнаты.

— А это еще кто? — Обернулся на караульного. — Неужели нельзя развлекаться не здесь и не при таких обстоятельствах?

— Это местная, господин. — Залепетал солдат. — Наши парни поймали, шла прямиком к лагерю, но не признается, с какой целью.

Виконт сделал два шага в сторону девчонки и, наконец, признал в той дочь купца Хитрова. Катерина, кажется, или Катрин, если на французский лад.

Девушка зыркнула из угла глазами. Ноздри её раздулись от гнева. Прямо сейчас она узнала в мужчине своего обидчика. Могла бы, задушила бы собственными руками предателя. Но на этот случай у нее был под летником нож.

— Забавно, — пробормотал виконт по-французски. — Выйдите все прочь.

Ротный засуетился, вышел торопливо. За ним выбежали и караульные.

— Здравствуй, Катрин. — улыбнулся несостоявшийся жених. — Зачем ты пришла? Сейчас не время и не место.

У Катерины застило разум от гнева. Злость и ненависть накрыла с головой. Вот он, предатель, перед нею! Девушка выхватила острый кинжал и кинулась на обидчика с криком:

— Будь ты проклят!

Француа не ожидал удара, но успел увернуться. Он перехватил тонкое девичье запястье и легко выбил оружие из рук. Однако лезвие успело зацепить руку виконта. Рана не глубокая — лишь царапина, но кровь все же пошла.

Девчонка завопила от боли и осела на пол. Платок съехал с ее головы. Она была привлекательной, эта девчонка, но Француа был слишком увлечен службой. На предложение дяди жениться — лишь рассмеялся, посчитав его пьяным бредом. Кто же знал, что в маленькой скромнице живет столь дерзкий бунтарский дух?

На шум и крик в избу вбежали караульные. Подлетели к девушке, подняли ее за руки и поставили перед Француа чуть не на колени. Головной убор свалился, обнажая темную, тугую косу Кати.

— Ненавижу! Ненавижу тебя!

Француа зажал порез, останавливая кровь. Всего лишь обиженная девчонка, что решилась на месть. Какая глупость! Но сколько же ярости в ее взгляде!

— Помогите перевязать рану. — Устало произнес виконт. Времени итак не было, а теперь еще возиться с этой рукой.

Один из караульных бросился к нему, чтобы помочь. В этот момент дерзкая девчонка, откуда только взялись силы, вывернулась и бросилась к двери, чтобы сбежать. Путь ей попытался преградить второй караульный. Катерина заметалась по комнате, стараясь вырваться. Будь они все прокляты! А она просто так не сдастся! Катерина бросалась то в одну сторону, то в другую и, таки, смогла прошмыгнуть в дверь, откуда кинулась на высокую галерею-балкон, опоясывающий высокий этаж терема вокруг всего здания. Он был под крышей, но открытый и холодный ветер, в котором явственно чувствовался запах гари, ударил Кате в нос. Караульные разделились и побежали в разные стороны, чтобы перегородить беглянке путь.

Не соображая толком, она перемахнула через высокие перила, надеясь пробежать по коньку крыши нижнего яруса в другую часть здания. В этот миг ей казалось это единственно возможным способом спастись от врагов. Пару шагов и она будет на другом балконе и сможет скрыться от преследования.

Француа, все еще держа порезанную руку другой, застыл в дверном проеме, зачарованно глядя на сумасбродную девчонку. Та покачнулась и побежала прямо по перекладине крыши. Шаг, другой, третий. Еще чуть-чуть и она окажется на другой стороне. Секунда, а потом нога ее соскользнула, и девушка полетела с высоты вниз.