Глава 33. Возвращение Паскаля

Сон как рукой сняло. Кредитка! Чертова кредитка исчезла! Я еще раз перепроверила белье, посмотрела в каждом уголке комнаты. Карточки не было ни под кроватью, ни за лавкой, где перед тем лежал мой узел с бельем. Ну, не своими же ногами она ушла!? Я собирала свои вещи обратно в узел и вдруг вспомнила, как волновалась Вобла, когда я застала ее у двери. Значит, это она шарилась в моей комнате и мне не показалось. Учитывая, что только у Жанны есть ключи от всех помещений, было глупо полагать, что она не воспользуется случаем и не обыщет мои пожитки. Сомнений в том, что карту забрала Вобла, у меня почти не осталось, ибо я точно помнила, что оставляла ее в узелке, собираясь избавиться от злосчастного кусочка пластика позже.

Дура! Какая же я дура! Надо было носить ее при себе, пока не выброшу. Наверное, как раз об этом просил ее братец накануне вечером — хорошенько обыскать меня и найти предмет, который станет залогом подтверждения его клеветнической версии. Меня бросало то в жар, то вдруг начинал бить озноб от осознания, что единственная стоящая улика с именем и фамилией находится сейчас у человека, который меня почти ненавидит. Оставалось лишь гадать, как экономка воспользуется находкой — отдаст Луи или прибережет, чтобы применить в удобный момент?

Может, пойти к ней и потребовать карту? Нет, тогда я выдам себя. Тем самым собственноручно подпишу себе приговор. И просто выставлю себя на посмешище. Вобла обязательно сделает так, чтобы Франсуа оказался в курсе. А мне никак нельзя, чтобы он увидел карту. Что же делать? Как теперь быть? Мне пришла в голову единственная мысль — выкрасть карту у Жанны, но здравый смысл твердил, что делать это просто опасно. А если я попадусь? Мало того, что мое появление на Руанской дороге для всех весьма мутная история, не хватало еще быть обвиненной в воровстве. Тогда уж точно тюрьмы не избежать. К тому же, с горечью понимала я, если бы сама обзавелась подобной уликой, то носила бы ее при себе или спрятала в таком месте, о котором никто не знает. И наверняка, идеальные места для схрона были в замке, да только я про них не знаю, ибо нахожусь здесь без году неделю. А Вобла знает, должна знать по роду своей деятельности.

Положение мое было отвратительным. Тревога накрыла с головой. Я не могла больше находиться в комнате. Поэтому решила спуститься на кухню и постараться отвлечься от пугающих мыслей болтовней с Зое. В конце концов, ничего другого, кроме как ждать, когда и каким образом проявится Жанна, мне не оставалось.

— Катрин, детка, ты передумала отдыхать? — спросила кухарка с удивлением.

— Да, что-то спать расхотелось, — кисло ответила я и тут же предложила. — Давайте, лучше помогу вам с ужином.

— Ох, дорогая, удивляюсь твоей неуемной натуре. — Эх, знала бы Зое, почему возникла моя нынешняя неутомимость. — Не можешь сидеть без дела, сосем как я в молодости.

Зое принялась рассказывать истории из своей жизни, а я села перебирать крупу. Руки теперь были заняты механической работой, а вот голова пухла от мыслей и в желудке собрался липкий комок страха. Теперь я буду вынуждена ходить и оглядываться, бояться каждого слова экономки, каждого ее жеста. Чертова Жанна с ее злобным братцем! Как же я могла так опростоволоситься!?

Все еще ругая себя последними словами, я заметила, что со двора вернулась Мари, которая выносила овощные очистки. Девушка поставила пустое ведро на пол у входной двери и сказала, снимая капот:

— Вот и Паскаль воротился. Что-то быстро он на этот раз. Видать, дорога просохла от дождей, не пришлось тащиться еле-еле. Да и сподручнее одному ехать, чем, когда телегу сопровождаешь.

Я отвлеклась от удручающих мыслей на слова служанки и подумала, что хочу выйти к стражнику. Необходимо было заткнуть этот внутренний монолог, который, как жвачку, без конца и края перемалывал одно и то же — какая я идиотка, что допустила подобное.

— Зое, я пойду встретить Паскаля. С ним должны быть кое-какие гостинцы от Этель.

Старушка согласно кивнула, прервав свое повествование.

Поскорее я оделась и выбежала из кухни. Дворовым не было особенного дела до вернувшегося младшего гвардейца, каждый занимался своим делом. Мне же было очень интересно все узнать — как прошла поездка, как поживает тётушка Ги. И потому я не дождалась, когда Паскаль зайдет сам. Обойдя хозяйственный двор, я завернула за угол и вышла на небольшой вымощенный булыжником пятачок перед парадным крыльцом. Отсюда въезжающих через ворота гостей было особенно хорошо видно, а значит, мне не придется тащиться на конюшню, где будут распрягать жеребца, чтобы задать интересующие вопросы. Я стояла у стены и вглядывалась в сгущающиеся сумерки, от нетерпения переминаясь с ноги на ногу, когда наконец Паскаль вошёл через въездную арку, ведя под уздцы своего скакуна. Видимо, все это время он болтал со стражниками.

Заметив меня, лицо юноши осветилось светом:

— Миледи, вы вышли намеренно, чтобы встретить меня?

Какой же он еще наивный. Я тепло улыбнулась в ответ:

— Я всего лишь хотела узнать, как поживает твоя тетушка.

Паскаль передал вожжи подоспевшему конюху, развязал два узла, что болтались по обеим сторонам от седла, и спустил ношу с коня.

— Как она поживает? Да все так же, миледи, видите, сколько гостинцев передала! Тут есть кое-что и для, вас, госпожа Катрин. — хитро подмигнул мне парень.

Было приятно, что милая хозяйка постоялого двора помнит обо мне. Из любопытства я решила заглянуть в один из мешков, который мне показал молодой человек.

— Что же там такого, Паскаль? Дорогая тетушка Ги всегда заботится об окружающих, — заметила я.

Сердце мое заполнила щемящая нежность и благодарность к женщине, что приютила на своём постоялом дворе в суровые для меня дни. Кто знает, что было бы, если бы не она?

Разглядывая мешок, я и не заметила, что оказалась слишком близко к юноше. Мы склонились над холщовым мешком, и Паскаль, как дед Мороз, показывал мне всякие разности.

— Тут какие-то женские штуки, миледи. — вспыхнул юноша румянцем. — В общем, посмотрите лучше сами.

— Как себя чувствует твоя тетушка?

— Сносно, госпожа Катрин. Кажется, благодаря настойкам травницы, ее кашель почти прошел. Она просила меня обнять вас и... — Паскаль неожиданно запнулся, покраснел теперь уже до ушей, но все-таки собрался с духом и произнес. — ... и расцеловать.

Я оторвала взгляд от подарков и с удивлением посмотрела на гвардейца, выгнув бровь:

— Прямо вот так?

Ну, конечно же, это было фигуральным выражением, но Паскаль-таки решил исполнить его в буквальном смысле, ибо не смог совладать с собственными фантазиями. Вероятно, решил, что это неплохой шанс. Мне стало даже интересно, насколько далеко сможет зайти этот влюблённый юноша?

Возле нас остановилось пара стражников, возвращавшиеся к месту караула у ворот, и теперь с любопытством следили за тем, что будет дальше.

Видимо, мой насмешливый взгляд сказал все за меня. Паскаль, поняв, что я не смутилась и, улыбаясь, жду дальнейших действий, смутился сам. Однако, отступать было некуда, поэтому юноше пришлось срочно выдумывать, как выйти из положения. И я решила «спасти» репутацию мальчишки.

— Думаю, целоваться нам все же не стоит. — Я протянула ему свою руку. — Благодарю тебя, дорогой Паскаль, за то, что доставил подарки от тетушки в целости и сохранности.

Парень, одновременно обрадованный тому, что не придется выкручиваться, и расстроенный, что его план развалился на глазах, стыдливо опустил взгляд, поймал протянутую руку и жарко припал к ней губами. То-то же! Но в следующий раз пусть выкручивается сам, чтобы не повадно было.

В тот момент, когда благодарный Паскаль целовал мою руку, я почувствовала на себе взгляд, прожигающий насквозь. Кто-то смотрел на нас сзади и чуть сбоку, с крыльца. Не отнимая руки, я повернула голову, чтобы понять, кто так откровенно нагло пялится в мою сторону? В быстро опускающихся на замок сумерках я разглядела мужскую фигуру. На парадном крыльце стоял Франсуа д’Эстре собственной персоной и наблюдал за развернувшейся сценой.