Глава 35. Сорок семь ступеней

На кухне я провела где-то час. Отчаянно хотелось спать, но возвращаться и быть вынужденным свидетелем личной жизни Жанны было противно. От нечего делать время текло еще более медленно. Я пыталась унять злость на виконта и Воблу, но выходило плохо. Не помогали ни размышления о моей жизни, превратившейся в не пойми что, ни попытки понять, как вести себя и что говорить, если Франсуа узнает о карточке. А то, что он обязательно рано или поздно узнает об этом, я не сомневалась. Не теперь, когда отношения виконта и экономки приоткрылись для меня с новой стороны.

В тишине спящего замка где-то в отдалении послышался бой часов. Вероятно, отбили полночь тяжелые напольные часы в кабинете. Часы были тут роскошью и простой люд ориентировался больше по природным признакам, но замок виконта — это все таки не лачуга бедняка и часы здесь были: дорогие, массивные, инкрустированные золотом и камнями, они занимали целый угол в кабинете.

Я решила, что пора отправляться в свою комнату. Не на кухне же мне спать теперь! Я выпила воды, вытерла мокрые губы тыльной стороной ладони и пошла к лестнице.

В темном коридоре было неуютно, хотя свечи в подсвечниках на стене по прежнему горели. Неужели, Франсуа еще у Воблы? Как-то не готова я слушать охи-вздохи до утра.

Их было сорок семь. Сорок семь каменных ступеней, чуть стёртых от времени. Если лестница была слишком длинной, я любила считать ступени. Тогда подъем не казался таким скучным. Правда, в своей прошлой жизни по лестницам, тем более по лестницам старинных замков приходилось ходить нечасто.

Мне оставалось подняться всего на несколько ступенек, когда в полночной тишине я услышала шаги. А еще через пару секунд на лестнице мелькнула длинная тень и возник сам Франсуа д'Эстре.

Франсуа выглядел растрёпанным. Рубаха мятая и натянута наспех, волосы, которые обыкновенно спадали на лоб красивой волной, спутаны. Оно и немудрено, сделала вывод я, учитывая обстоятельства этому предшествующие. Забавно выходит — значит, у Воблы после он не остался. Как я и предполагала: сам бы к ней не пошел, но под влиянием алкоголя, да еще когда зовут столь откровенно, «pourquoi бы и не pas», да?

Увидев меня, виконт сначала отшатнулся, видимо от неожиданности, а потом вдруг взглянул со знакомой уже усмешкой:

— О, госпожа Катрин, вы ли это? — удивился Франсуа. — Бродите посреди ночи по коридорам, пугая самих призраков?

— Я нигде не брожу, просто спускалась на кухню попить воды. — возмутилась я. И добавила язвительно. — К сожалению, мне досталась очень шумная соседка, уснуть оказалось весьма затруднительно.

Франсуа вперил в меня взгляд, переваривая то, что услышал. Догадка мелькнула на его лице, но д'Эстре и бровью не повел. Хотя… Неужели я и правда надеялась, что он сейчас зальется краской?

— А может, вам и сон не требуется?

— Странные выводы. Разрешите поинтересоваться, с чего вы это взяли?

— Люди говорят, что вы — ведьма, Катрин. — бросил Франсуа, и я не поняла, чего больше было в его голосе — издевки или любопытства. Взгляд его пугал. Он казался безумным.

— О, кажется, я даже знаю, откуда растут ноги у этих слухов. — усмехнулась я, поднимая на него взгляд. Я старалась смотреть прямо, чтобы он не понял, что на самом деле меня охватила дрожь.

Какие еще глупости принесла ему Жанна? И что важнее, в какие из них он готов поверить?

Виконт замер, рассматривая сверху всю меня — фигуру, декольте, лицо и останавливаясь на губах. Он коснулся их взглядом, отчего по коже моей побежали мурашки. Взгляд этот обжигал. Сердце забилось где-то в горле. Поддавшись инстинкту, я нервно сглотнула, едва сдерживаясь, чтобы не облизать вмиг ставшие сухими губы.

Наблюдавший за мной Франсуа шумно выдохнул и шагнул через несколько ступеней, прямо мне навстречу, преграждая путь и вынуждая вжаться в холодную, каменную стену. Он внезапно оказался слишком близко, как скала навис надо мной, и я почувствовала себя просто крошечной по сравнению с его мощной фигурой.

— Что вы делаете? — хотела возмутиться я, но вместо праведного гнева вышел какой-то писк.

— Это я хочу спросить, что вы делаете со мной, Катрин, что и днем и ночью заставляете меня думать о вас? — прошептал д'Эстре над моим ухом и я покрылась мурашками от головы до пяток.

Сердце колотилось, как бешеное. Он сейчас признался, что думает обо мне? Тогда почему так странно ведет себя? Почему не отказал Вобле, в конце концов?

Он был слишком близко, я слышала, как тяжело он дышит, видела, как вздымается его грудь в вороте расстёгнутой рубахи, как потемнел его взгляд. И от этого у меня, как и у любой нормальный бабы, ослабли ноги. Хорошо, что сзади была опора, иначе я бы сползла к сапогам Франсуа. А это — так себе итог.

Виконт оперся одной рукой о стену, сокращая до неприличного расстояние между нами. Пальцами другой руки он легко дотронулся до моей щеки и, едва касаясь, почти невесомо провёл ими вниз к шее.

По телу прошел электрический разряд и я могла бы биться о заклад, что д'Эстре тоже задело. Я совсем потеряла голову. Уткнулась затылком в холодный камень, вздохнула несколько раз, прикрывая глаза и пытаясь запечатлеть в памяти этот момент. Плохи дела! Я реагировала на Франсуа не так, как должна бы, превращалась в безвольную куклу, и это беспокоило. Где-то там, на самом краешке сознания я понимала, что надо бежать, но так и стояла, прикрыв глаза.

Растекшаяся в лужицу, я только почувствовала, что виконт склонился ко мне совсем близко. Он втягивал носом запах моей кожи где-то у мочки уха и что-то шептал. А мне отчаянно хотелось, чтобы он прекратил болтать и тотчас же поцеловал меня. От грохота собственного сердца, которое колотилось в ушах, я не сразу сообразила, что именно он говорил. Но когда поняла, то чуть не упала, ибо говорил Франсуа по-русски. Плохо, коверкая окончания, но все-таки по-русски:

— Откуда ты взяться, Катерина? Ты не мог выжить. Кто же ты? — д’Эстре вновь перешел на французский. — А может, ты действительно — ведьма, которую враги подослали ко мне, чтобы лишить воли и способности здраво мыслить? Да только вот, кто? Не знаю. Но я обещаю, что обязательно выясню это.

Что? Он в своем уме? Я не на шутку испугалась.какие ведьмы? XVII век на дворе!

Нежно касаясь моей кожи, виконт продолжал что-то бессвязно говорить. Выглядел он при этом как безумец, будто он одержим какой-то идеей, каким-то убеждением.

Чтобы не выдать себя, я с деланным удивлением соврала:

— О чем вы, сир? Я не понимаю вас.

Виконт отстранился, разглядывая меня, будто впервые видел.

Не знаю, убедили ли мои слова Франсуа, оставалось лишь надеяться, что утром он и не вспомнит, что было накануне вечером. Одна радость, констатировала я, что бы ни болтала Деборо своему хозяину, какую бы дичь не задвигала, про кредитную карту она пока не сказала.

Усилием воли я попыталась прийти в себя. В этот момент в голове созрело единственное решение — бежать, скрыться от странных вопросов в своей комнате. Поэтому, подобрав юбки, я бросила "Добрых снов", юркнула в щель между виконтом и стеной и, пока он не успел опомниться, полетела вверх по лестнице к спасительному укрытию — к своей каморке.