Глава 37. "Бутылочка"

Тот вечер навсегда остался в моей памяти. Еще днем мы с Зое напекли хлебов и затеяли пироги с овощами и птицей. Это было что-то среднее между сдобным и песочным тестом. Получилось очень сытно и вкусно. Аромат пирогов разнёсся на весь замок и на кухню стали стягиваться его обитатели.

— Давно уж у нас не было пирогов, — принюхался старый лакей. — Это Катрин помогла тебе, Зое?

— Да, эта девочка очень способна. Пожалуй, стоит обратиться к виконту, чтобы он позволил Катрин печь хлеб вместо меня.

— Думаю, это хорошее дело, — согласился лакей, а я просияла. Приятно, когда хвалят за дело, которое тем более у тебя отлично получается.

— Правда, не знаю, допустит ли это Жанна? Но я сделаю иначе, пойду напрямую к хозяину. — решила старая Зое.

Деборо умела вставлять палки в колёса. При воспоминании о ней, меня почти затошнило. Снова вспомнилась картина, увиденная накануне ночью, когда я шла к себе в комнату — Жанна и Франсуа в проёме двери в ее спальню. Он будто не решался войти, сомневался, но потом поддался призыву Воблы и шагнул за ней.

Однако, как бы не было неприятно, я не намерена влезать в их отношения. Если виконту нравятся уродливые и злые бабы, это его право. Но встреча на лестнице после визита к Вобле говорила об обратном. Да и зачем тогда он продолжает держать меня в замке? Все больше я склонялась к тому, что мне необходимо поговорить с Франсуа и вытребовать себе право вернуться в таверну к Ги. Так я буду дальше от виконта и от его странного поведения. К тому же, следует убраться из замка раньше, чем Вобла разыграет свою партию и достанет козырь из рукава.

Думая обо всём этом, я не заметила, что ужин давно закончен, а слуги все еще болтали, сидя за столом. Я же совсем потеряла нить разговора.

— Так что, Катрин, посидишь с нами? — спросила меня горничная Мари. — Может, даже будут танцы, если из соседней деревни придёт скрипач.

Я растерянно повертела головой, пытаясь понять, о чем говорит девчонка.

— О чем задумалась, красавица? — рассмеялась она. — Что же ты не слушаешь?

— Прости, я отвлеклась и не слышала, что ты сказала. — призналась я.

— Я зову тебя посидеть с ребятами на дворе у костра. Те, кто сегодня не в карауле, предлагают провести вечерок с ними — будет игра в карты, немного вина и разговоры. Может быть, мы даже уговорим Зое угостить нас пирогом.

— Ах, вот ты, о чем! — наконец сообразила я. — Конечно, я пойду.

Лучше провести время в весёлой компании, чем сидеть в своей комнате впотьмах и слушать стоны за стеной. Нет уж, это без меня, решила я.

После смены караула, когда по обыкновению весь люд разбредался по своим углам, во дворе устроили посиделки. Ребята из числа стражи уложили два бревна у кострища, зажгли огонь и принесли маленький бочонок вина, на который неожиданно расщедрилась экономка.

Видимо, приезд Франсуа и его ласки сделали холодную Воблу чуть человечнее. А может, так она отвлекала внимание обитателей, чтобы опять с ним уединиться. Тьфу, блин, разозлилась я. Опять я думаю о них. Нельзя, Катя! Мне плевать на виконта, плевать! Я сейчас пойду на вечеринку и прекрасно проведу время!

Вместе с остальной молодежью я вышла на задний двор к пятачку, где обычно грелись стражники. Слуги рассаживались по бревнам, а в середине рядом с огнем на большом, плоском камне, служившем столом, разложили яства — у кого, что было. Я уселась на толстое бревно и вытянула ноги поближе к огню. Рядом неожиданно присел Паскаль.

— Паскаль, разве сегодня не твоя очередь стоять в карауле? — удивилась я. — Получишь на орехи, если виконт узнает, что ты нарушил приказ.

— Я попросил поменяться с Полем. Он все равно не любит посиделки, так что не пришел бы в любом случае.

— Все понятно, — улыбнулась я. И тихо добавила, так чтобы услышал только он. — Только не перебери, как в прошлый раз.

Паскаль засмущался, но кивком головы дал понять, что он помнит о том случае. Опять будет, как верный паж, находиться рядом весь вечер и преданно заглядывать в глаза. Ну, да ладно. Не запрещу ж я ему?

С другой стороны от меня уселся громила Андре, один кулак которого был примерно с мою голову. Но он был добрым малым, который без надобности и мухи не обидит. Рядом с ним опустилась Мари, которая то и дело бросала на здоровяка заинтересованные взгляды. Интересно, парень в курсе, что нравится горничной? А еще я наконец догадалась, зачем она то и дело бегала в караулку.

— Будете вино, миледи? Оно не крепкое и разбавлено водой. — спросил меня Андре, и я, подумав, что можно и пригубить, кивнула.

Стражники загудели одобрительно. Мне налили в кружку вина и отломили пирога. Кто-то достал карты.

— Нас много, поэтому предлагаю играть в марьяж или мушку. — сказал кто-то из присутствующих.

Я играть не умела ни дома, ни тем более тут, поэтому только наблюдала, как стражники, да и девчонки из замка с азартом взялись за карты и теперь решали, во что играть. В итоге коллективом решением было играть в игру под названием марьяж.

— Почему вы не играете, госпожа Катрин? — спросил меня Паскаль, пока не настала его очередь ходить.

— Я не умею играть в карты. Не хотелось бы остаться в дураках. — ответила я, делая глоток из кружки. — Поэтому буду наблюдателем.

Я заметила, что карты тут практически не отличались от современных, разве что колода на вид была потолще. А вот игры на слух были совсем другие. Но я не знала особенностей и в привычные игры, поэтому разницы никакой не поняла. Было забавно наблюдать, как игроки спорят, пытаются мухлевать или расстраиваются, если им не фартит. Все это очень характерно проявляло человеческую натуру. Так сказать, изучение психологических типов личности на практике. Тепло от костра расслабило, а пьянящий напиток ударил в голову. Эх, осоловело подумала, в психологии я понимаю примерно так же, как тумбочка в балете. Изучай — не изучай, а появится Франсуа рядом, перекроет проход, коснется щеки и вот она я, вся плыву. А понимала бы в психологии побольше, смогла бы обвести вокруг пальцев Жанну, да и с Франсуа бы вела себя иначе. Надо было в свое время изучать НЛП, тогда не пришлось бы теперь судорожно придумывать выход из положения, в котором я регулярно оказывалась. Но, как там? Знал бы прикуп, жил бы в Сочи.

Сыграв несколько партий, запал у игроков иссяк. Все ждали музыканта из соседней деревни, но того все не было. Вино было наполовину выпито, пирог съеден совсем, и скука постепенно стала одолевать присутствующих. Чтобы хоть как-то взбодрить окружающих, я рискнула предложить новое развлечение.

— Может быть, поиграем в игры?

Гости нашей импровизированной вечеринки затихли, размышляя.

— Сейчас темно, даже в бильбоке не сыграть. — сказал Андре и вдруг повернулся к горничной. — Остается только целоваться. Да, Мари?

Девчонка вспыхнула, залилась румянцем, народ разразился хохотом. Действительно, что еще делать бравым парням и шустрым девушкам под покровом ночи? И тут в мою бедовую голову пришла идиотская идея — поиграть в бутылочку.

— Я знаю игру. — выдала я, весело хихикнув, и молодежь уставилась на меня с интересом. — Там как раз нужно целоваться.

Идея всем понравилась. Оставалось объяснить местным правила. Но была проблемка — раздобыть бутылку. Они все еще были очень дороги, и их очень берегли. Играть стеклянной бутылкой не пришло на ум никому.

— Если мы разобьем бутылку, Зое нас убьет. — предостерегла Мари.

— Хорошо, давайте возьмем палку. — предложила я. — Главное, чтобы она была гладкая и легко крутилась.

Паскаль, воодушевленный идеей играть в игру, где необходимо целоваться, вскочил и бросился на поиски реквизита. Через несколько минут он вернулся, раздобыв идеальную палку — гладкую, без сучков, но в то же время достаточно легкую, чтобы она хорошо могла раскрутиться. Один край был оперативно подрезан ножом, имитируя острие, которое должно указывать на того, кто будет поцелован.

— Первым будет крутить Андре. — определила я последовательность. — Как только палка остановится, будет понятно, кого тебе целовать.

— А если это будет Паскаль или Клод? — растерялся здоровяк. — Я не собираюсь целоваться с мужиком.

Я рассмеялась.

— Ну, конечно, нет! Никто и не заставляет, Андре. Если мужчине выпадет мужчина, можно просто пожать руку. — уступила я и подмигнула. — Но ты уж постарайся, раскрути так, чтобы выпал тот человек, которого бы ты точно поцеловал.

Все игроки собрались вокруг стола, с которого предусмотрительно убрали остатки съестного и кружки с вином.

— Давай, Андре, начинай. Крути и пусть тебе повезет. — скомандовала я.

Здоровяк ухватился за палку в ее середине, раскручивая ту вокруг своей оси. Конечно, бутылкой было бы играть удобнее, но и палка вполне сгодилась. Народ, затаив дыхание, наблюдал, как инвентарь крутится, раз за разом пробегая по всем присутствующим. Палка замедлилась и наконец остановилась, указав острым краем на Мари. Все загудели. Мари стояла ни жива, ни мертва, не веря своему счастью. Андре расплылся в улыбке и наклонился к крохотной Мари, загребая ее в свои объятия. Все считали вслух, сколько длится поцелуй Андре и Мари. Начался настоящий бедлам. Наконец, парочка отлипла друг от друга и Мари, поправляя чепец на голове, уселась на свое место, красная как рак. Ой, кажется, своей идеей поиграть я сблизила двух заинтересованных друг в друге людей.

— Теперь я буду крутить. — Схватил палку возбужденный Паскаль.

— Э, нет, Паскаль, — остановил юнца Клод. — Теперь моя очередь.

Паскалю пришлось уступить, а я выдохнула. И ослу понятно: он хотел, чтобы импровизированная «бутылочка» из обломка ветки указала на меня. Сыграли еще несколько раз. И каждый раз остановка палки вызывала приступ хохота, улюлюканье и шум. Наконец, очередь дошла до нас с Паскалем. От нетерпения парень чуть не сгрыз собственные ногти. «Боже! — взмолилась я. — Только бы ему не выпало счастье целовать меня».

— А пусть крутит госпожа Катрин. — сказал кто-то. — А то нечестно как-то.

Я замахала руками, мол, нет-нет. Но Паскаль неожиданно поддержал эту идею. Отказов народ не принимал и мне пришлось из наблюдателя тоже стать участником. Я даже пожалела уже, что придумала играть на поцелуи. Вот надо было мне проявить инициативу? Пришлось взять палку, раскрутить ее хорошенько и отправить практически в свободное вращение. Снаряд обернулся вокруг своей оси раз, другой, третий, пока я не сбилась со счета, и медленно остановился. Я, как завороженная, следила за его острым краем и даже не заметила, что толпа стихла и чуть потеснилась, впуская в круг нового человека. Крупные, но изящные пальцы коснулись палки и принудительно остановили ее вращение. Я подняла глаза и обомлела. Передо мной через стол стоял Франсуа д’Эстре.