Глава 39. Версии и варианты

Поцелуй вывел меня из равновесия. Я долго бродила по комнате, не в силах даже лечь и уж тем более уснуть. Губы горели. В голове путались мысли. Они хаотично метались там в броуновском движении, блокируя всякую логику и здравый смысл. Зачем Франсуа сделал это? Зачем целовал меня перед всем честным народом? Не мог не поддаться порыву? Но он не выглядел излишне эмоциональным, наоборот, взгляд его был привычно холоден, а сам сдержан и даже насмешлив, как будто. Кого хотел испытать этим поцелуем — меня или себя? Я не могла понять, как ни пыталась.

Поцелуй посреди двора добавит мне проблем. Это я уяснила наверняка. Жанна Деборо не позволит ускользнуть из своих рук хрупкому счастью, которое она только что обрела. Почему-то мне казалось, что виконт — нечастый гость в ее спальне, а теперь, когда между нами творилась вся эта неразбериха, она могла все потерять. Именно поэтому Жанна воспользуется кредиткой. Не знаю, что она скажет, на что будет ссылаться, но Франсуа, который все время подозревает меня в чем-то, думаю, этого уже будет достаточно. Если он знает русский, пусть и откровенно плохо, и прочтет мою фамилию, то поймет, откуда я родом.

Я вспомнила вдруг, как Нэне на постоялом дворе рассказывала мне очень коротко, что виконт вместе с дядюшкой служил где-то в восточных землях в юности. Сколько сейчас Франсуа? Навскидку, лет тридцать пять. Сейчас здесь 1625 год, значит, его молодость — это лет пятнадцать назад. Я судорожно соображала, что такого происходило на востоке Европы в начале 1610-х годов? Блин, знала бы, что попаду в прошлое, учила бы историю лучше. Но я предпочитала другие предметы. Думай, Катя, думай! Еще побродив по комнате, я вспомнила слова Этель о Московском Царстве. «Только недавно закончилась Смута, сомневаюсь, что жизнь там более комфортна». Так, кажется, она тогда сказала. Ну вот и ответ.

Смута... Про нее я отдаленно помнила, конечно. Минин и Пожарский, ополчение, интервенция и поляки в Москве. Неужели Франсуа со своим родственничком тоже наведывался в наши земли в поисках легкой наживы? Были ли в числе интервенции французы? Официально, вроде бы нет. Но это же не мешало им выступать, например, в качестве наемников. Эх, мне бы сюда Этель для мозгового штурма, чтобы выстроить стройную теорию. Но приходилось разбираться самой.

Выходит, на моей родине с Франсуа приключилась какая-то история. И связана она была с какой-то женщиной по имени Катерина. Именно так он назвал меня, впервые увидев родинку на ключице. Тогда тем более нельзя допустить, чтобы у д'Эстре в руках оказалась банковская карта, размышляла я. Русское имя и фамилия только докажут ему, что я — гостья из его прошлого. А вдруг он кого-то обидел там и подумает теперь, что я вернулась за отмщением? А так как я не помню и не знаю ничего о том времени, то не смогу доказать, что лично у меня нет претензий к виконту.

Разболелась голова и я решила все-таки улечься в кровать. Что же делать? Как обезопасить себя? Выкрасть карту у Жанны не так-то просто. Значит, нужно быть готовой отбиваться от нападок.

Первым на ум пришло притвориться больной и провести весь завтрашний день, а лучше последующую неделю взаперти. Сказать, что у меня холера, бубонная чума или что там было распространено в эти времена здесь. Да хотя бы лихорадка. Но, конечно, вариант вырисовывался так себе. Если позовут лекаря и он поймет, что я вру, это только сделает мое положение еще более шатким.

А может, сбежать? Добраться до хижины Этель? Она меня точно не выдаст. Но разве это возможно? Не могу же я прятаться всю оставшуюся жизнь! Да и удастся ли улизнуть незамеченной? Пешком до Гавра быстро не добраться, ночью по дорогам шастает всякий сброд, а к утру в замке обнаружат мое исчезновение. И это только утвердит виконта во мнении, что я в чем-то виновата. А уж подробности и глубина вины будут зависеть от фантазии Воблы.

Так что же я могу? Только отрицать, что улика принадлежит мне. Но это так нелепо, учитывая показания Луи, что кредитка была при мне, там, на Руанской дороге. А еще русские имя и фамилия, которые, как выяснилось, значат для виконта несколько больше, чем для любого другого человека. Да и объяснить назначение пластикового прямоугольника будет ой, как нелегко.

Как же мне хотелось отложить все эти мысли до завтра, как делала великолепная Скарлетт О'Хара, но боюсь, в отличие от нее, времени оставить решение проблемы на «потом» у меня не было. Что-то нужно было придумать, чтобы выкрутиться из положения, в котором я оказалась. Да только вот, что?