Глава 42. Операция "ы"

Поднимались мы по отдельности. Сначала я прошмыгнула в свои «покои», а спустя несколько минут в дверь экономки осторожно постучал Паскаль. Я замерла в ожидании, вся обратившись в слух.

Жанна на стук не отреагировала. Я слышала, как парень потоптался у двери, чуть выждал и ударил по полотну костяшками пальцев снова, уже настойчивее.

За стеной послышались шаги, недовольное ворчание экономки, скрип двери и наигранно веселый лепет мальчишки. Невольно появились мысли, что мы обсчитались. Сейчас Жанна прогонит моего воздыхателя, и на этом все закончится. В какой уж раз за сегодня я пожалела, что связалась с Паскалем. Однако за дверью прозвучали несколько фраз, брошенных ими друг в друга, и вот уже двери в комнату Воблы закрылись, и я распознала, что юноша переместился в комнату «повелительницы» замка.

Затаившись в своей каморке, я пыталась понять, что происходит за стеной, о чем они говорят, но все было тщетно. От волнения и страха чуть не сгрызла собственные ногти. Вышагивала нервно по комнате, вслушиваясь в каждый шорох за стеной и в коридоре.

Мне казалось, что прошел целый час, но тут, в этом времени часов в широком доступе не было, поэтому приходилось ориентироваться только на внутренние ощущения, а они зачастую обманывали, ведь восприятие времени сугубо индивидуально.

Паскаля все не было. «Где же этот самодовольный мальчишка? — нервничала я. — Профукает единственный шанс и тогда не видать мне карты, как своих ушей!»

Я была так зла на юношу, что он слишком долго возится с Воблой; на себя, за то, что согласилась на эту авантюру. Мыслить здраво не получалось. Иногда я слышала за стеной глухие смешки, там шла беседа, но особенно ничего не менялось.

Наконец, Паскаль сказал нарочито громко, так, что даже я разобрала:

— Что ж, мне пора, а то Андре будет недоволен моим долгим отсутствием. Добрых снов вам, мадам Деборо!

— Давай, дорогой, иди в караулку. — пьяно ответила Жанна и, вдруг всхлипнув, добавила. — Один ты относишься ко мне по-доброму. Здесь все ненавидят меня, от последней прачки до начальника стражи.

— Ну, будет вам, мадам, они просто не знают, какая вы добрая на самом деле.

Паскаль прошлепал к двери и вышел из комнаты экономки. Но ко мне не постучал. Я снова запаниковала — неужели он ошибся в расчетах и споить Воблу не удалось? Ох, не стоило мне все-таки вестись на предложение мальчишки. Не дожидаясь условленного сигнала, я метнулась к двери и осторожно, чтобы та не скрипнула отворила ее. Паскаль стоял в темном коридоре, оперевшись на каменную стену. Увидев меня, он стал страшно вращать глазами и корчить рожи, которые, судя по всему, означали недовольство моей поспешностью. Но терпеть уже не было силы.

Я выскользнула в коридор и бросилась к юноше, зашипев:

— Ну, и почему ты не стучал?

— Тише, тише, мадам! — зашептал юноша и прижал палец к собственным губам, давая понять, что необходимо замолчать. — Еще не время…

За стеной комнаты Жанны вдруг послышался шум и шаги. Судя по всему, Вобла и не думала спать и грузно топталась сейчас по комнате, натыкаясь на мебель и ругаясь вполголоса. Мы замерли, затаив дыхание. Мне даже показалось, что сейчас она выйдет в коридор и увидит нас. Но прошла минута, другая и все стихло. Послышался звук упавшего обмякшего тела и следом заливистый храп.

— Вот теперь можно, — распорядился Паскаль шепотом. — Это снотворное действует не сразу, зато наверняка. Я выяснил, где эта ваша карта. Жанна сказала, что выживет вас из замка любым способом и что у нее есть пудовое доказательство, что вы — не та, за кого себя выдаете. А потом она поделилась, что носит эту вещь близко к сердцу. Так что, Катрин, нам придется обыскать Деборо. То есть вам…

Мне? Обыскивать экономку? Я даже скривилась от отвращения. Видимо, юноша заметил выражение моего лица и беззвучно расхохотался, хватаясь за живот.

— Не смейся, Паскаль! Я не хочу ее обыскивать!

— А улику вернуть хотите? — задал резонный вопрос мой влюбленный стражник. — Не мне же ее осматривать. Вы все-таки обе — женщины. К тому же, кому, как не вам, лучше знать, как выглядит то, что вы ищете.

Спорить было глупо. Паскаль был во всем прав. А может, ну ее, эту карту? — мелькнула в моем мозгу трусливая мысль. Но я осадила себя — повела себя безответственно, бросив кредитку в узел с вещами, так теперь не ной! Я собралась с духом, согласно кивнула Паскалю, что означало: «хорошо», и спросила:

— Ты пойдешь со мной?

— Думаю, мне лучше остаться здесь. И если кто-то пойдет по коридору, смогу отвлечь его.

Это было правильно. Да и чем мне поможет Паскаль? Боже, взмолилась я, надеюсь, «у сердца» — это буквально и моя многострадальная зарплатная карточка в приличном месте. Ну, хотя бы в относительно приличном.

У двери, находясь в ужасном смятении, я тихонько перекрестилась, даже не осознавая этого жеста. Все мысли были устремлены к тому, что мне предстоит сделать. Тихонько отворив дверь, я вошла в темную комнату. Предусмотрительный Паскаль даже свечи затушил, чтобы не загорелось случайно. Освещал помещение только отблеск огня в небольшом камине.

На столике у окна я разобрала остатки гулянки — пару стаканов и пустую бутыль из-под вина. На кровати, упав как попало на матрац, прямо в одежде храпела Вобла.

Стараясь даже не дышать, а уж ступать тем более неслышно, я подкралась к кушетке. Жанна, раскинув руки навзничь, спала тревожным сном. Так, прикинула я, где могла бы быть карточка? Паскаль сказал «у сердца». Вероятнее всего, она прятала мою кредитку в лифе. Там место надежнее кармана, зашнурованный лиф держит грудь. Я постояла несколько секунд, пытаясь смириться с тем что мне придется облапать корсет Воблы. А что делать? Главное, чтобы не под юбкой.

Осторожно я потерла руки друг о друга, согревая пальцы, чтобы ненароком не разбудить свою соперницу, а потом склонилась над спящей и, коснувшись завязок ее лифа, осторожно дернула их. Шнурок, завязанный спереди, поддался, расслабляя корсет. Фух! Один этап закончен! Осталось понять, где злосчастная карта? Я стала аккуратно ощупывать ткань корсета, чтобы понять, где прячется пластиковый прямоугольник. Касалась, а сама поглядывала, не проснулась ли экономка. Ощупав правую сторону лифа, я переключилась на левую грудь. Стоп! Вот тут, действительно у сердца я смогла различить жесткую прямоугольную карточку. Блин, если не касаться груди Жанны, то за оборками и самим корсетом никогда его не распознать.

Аллилуйя! Мои усилия оказались не напрасны. Карта тут, действительно у сердца. Осталось лишь просунуть руку под корсет (Боже!), и вынуть улику. Я замерла, унимая собственное колотящееся сердце. Как пересилить себя и залезть Жанне в это подобие лифчика? Карта была невозможно близко и в то же время бесконечно далеко от меня. Может, черт с ней, с кредиткой? Я не могу! Я никогда не лапала женщин. Я не хочу! — вопила внутри меня какая-то упрямая часть. Но я приказала ей заткнуться, ибо выбора не было.

Вдохнув глубоко, сунула руку под рубаху и корсет, стараясь не касаться кожи. Осторожно подцепила кусок пластика за уголок и потянула вверх, вынимая.

Карта была уже в моих руках, а я внутренне ликовала и плясала жигу, когда Жанна вдруг завозилась и открыла глаза, глядя безумным взглядом сквозь меня.