Глава 43. Колыбельная для Воблы

— Франсуа, это ты, милый? — спросила Жанна пьяно.

Меня чуть не затошнило в прямом смысле то ли от упоминания имени виконта, то ли от страха. Захотелось двинуть Вобле по лбу, вцепиться в ее рыбье лицо, но я сдержалась. Отстранилась подальше, скрывая лицо в тени и, превозмогая собственный порыв вскочить и бежать из комнаты Жанны, прошептала:

— Тшш, спи! — будто убаюкивая экономку. Сжала кредитку в ладони, а второй, свободной рукой слегка коснулась плеча Воблы, поглаживая. — Тихо, спи.

— Ах, это не ты, — пробормотала Жанна расстроено и зевнула, закрывая глаза. — Мне снится эта дрянь. Ничего, я с ней разбе… — недоговорила моя заклятая «подружка», гадко хихикнула, повернулась на бок и захрапела на всю комнату.

Я напряженно сглотнула, а на лбу, кажется, даже капельки пота выступили. Тихо, Катя! Только тихо! Кажется, пронесло!

Тихо-тихо, стараясь не издать ни малейшего лишнего звука, я отпрянула от топчана, на котором задрыхла Деборо, осторожно выпрямилась и, зажимая кредитку в руке, словно это — самая важная вещь моей жизни, попятилась назад. Через мгновение я уже была в коридоре, осторожно прикрыв дверь комнаты. Паскаль, который караулил меня у входа и нервно топтался рядом, бросился ко мне.

— Вы забрали? Нашли? — зашептал он горячо мне в ухо.

Я воровато оглянулась, как будто за нами кто-то мог следить, и потянула его за собой, к лестнице. В комнату вести мальчишку побоялась, не ровен час кто-то заметит его выходящим от меня или Жанна услышит болтовню за стеной и проснется.

Сердце стучало, как бешеное, пока мы спускались по крутой каменной лестнице. Привычным маршрутом мы бежали на кухню, где в этот поздний час никого не должно было быть. К тому же мне нужен был огонь.

Так и было. На кухне царила привычная тишина. И только огонь в очаге бросал отсвет на медные, начищенные до блеска, сковороды и котелки.

На кухне меня наконец отпустило. Руки затряслись мелкой дрожью, ноги ослабли, и я опустилась на лавку, стараясь отдышаться.

— Ну что, мадам? У вас получилось?

Не говоря ни слова, я кивнула и положила на стол проклятую карточку, которую до тех пор сжимала в ладони.

— Я могу взглянуть? — отчего-то шепотом спросил мальчишка. — Это оно?

Я усмехнулась.

— Да. Оно.

Паскаль поднял тонкую пластинку со стола и повертел ее перед глазами, близоруко прищуриваясь.

— Филигранная работа, однако. Такая тонкая и ровная. А где же ваше имя?

Я взяла карту и показала гравировку, выдавленную на пластике.

— ХитровО? — пытался разобрать юноша. Ох, он еще и видит плохо. Интересно, какой у него минус?

— ХитрОвА. — исправила я, говоря по-русски. — Екатерина Хитрова.

— Необычная фамилия. В вашем царстве все такие?

Я пожала плечами:

— Разные есть, и такие, и другие. Расскажу на досуге. А сейчас нужно ее уничтожить.

— И что вы будете с ней делать, миледи? — не понимал Паскаль.

— Вот что. — Я взяла карту и подошла к очагу.

Как хорошо, что есть огонь, не придется тащиться к выгребной яме. Секунда и кусочек пластика полетел в костер, от высоких температур скукоживаясь и расплавляясь. И вместе с ним сейчас в огне горели мои страхи и тревоги о своем будущем.

— Она растаяла? — с восхищением спросил Паскаль.

— Расплавился. Этот материал не выдерживает огня. Он превращается в комок.

Рассказывать, что к утру в золе останется лишь микросхема, я не стала. Зачем мальчишке знать лишнее?

— Спасибо за помощь, дорогой. Без тебя я бы не справилась. А еще за то, что пожертвовал превосходным сотерном ради меня.

Паскаль вспыхнул румянцем.

— Мне было бы гораздо приятнее выпить его с вами, миледи, но, если это было необходимо для спасения вашей жизни, я готов пожертвовать не только бутылкой вина.

Снова-здорово! Вот только объяснений от сопливых юнцов мне сейчас не хватало. Я не умаляю участия юноши в моей судьбе, но не теперь, милый, не теперь!

— Паскаль, я глубоко ценю твою помощь и поддержку, но давай не сейчас. Я прошу тебя!

Юноша на секунду замялся, борясь с собой, но потом серьезно сказал:

— Хорошо, я не буду допекать вас, я вижу, как вы устали после нашего "дела". Я рад, что смог помочь вам. А сейчас пойду, а то получу от Андре.

— И то верно. Спасибо, мой добрый друг. А я, пожалуй, отправлюсь спать. Последние пару часов выдались очень нервными.

Парень хотел уже уйти, но мне на ум вдруг пришел один вопрос.

— Паскаль, а ты не боишься мести Жанны?

— Нет, она сама проводила меня до двери. Кто же виноват, что мадам Деборо не закрылась на ключ. — подмигнул он мне заговорщицки и, улыбнувшись, вышел на «черное» крыльцо.

Я устало опустилась на лавку. Все-таки, как же хорошо, что Провидение, забросив меня в эти дикие времена, попутно одарило добрыми друзьями — Этель и Паскалем. Без них я вряд ли бы справилась.

Паскаль ушёл прочь из кухни, а мои размышления о моей случайной дружбе с мальчишкой-стражником все еще крутились в голове.

Вдруг на дворе, там, куда ушёл, оставив меня в одиночестве, юноша, послышались голоса и неясная ругань. Черт, неужели мальчишка все-таки попался старшему? Вот блин, опять лишний раз в карауле стоять придется. Но неясный шум переместился на крыльцо, и я даже отчётливо разобрала звук глухого удара. Неужели пацану прилетело? Вообще-то в отряде виконта запрещено рукоприкладство. Если старшие стражники поднимают руки на молодежь, надо поставить в известность д’Эстре. Негоже разводить дедовщину — негодовала я.

Шум стих, однако кто-то уже поднимался по крыльцу, приближаясь к кухне. Каблуки гулко стучали по камням, отбивая ритм. Так, стоп! Неужели в замок кто-то проник? Нужно быть идиотом, чтобы решиться на такое, но с другой стороны, — вдруг пришло в мою голову откровение, — все в округе знали, что виконт и лучшие его стражники покинули владения, а значит, крепость без особой охраны. Или это все-таки кто-то из своих? Кто-то из стражи? Я тут же отмела эту мысль. «Свои» вряд ли бы сунулись на кухню, прекрасно зная, — обычно она запирается на замок самой Воблой. Но мадам Деборо, пригубив, а точнее, вылакав бутыль отменного вина, дрыхла сейчас без задних ног в своей клетушке на втором этаже. Так кто же это тогда, черт возьми, так смел, что решил проникнуть в замок? Неужели и правда, это — нападение?

В панике я обвела помещение взглядом. Я ведь даже не успею улизнуть прочь, ибо нахожусь в другом углу, у самого очага. Времени на размышления не оставалось. И тогда я выхватила кочергу из сервитера и метнулась к входной двери. Остановить нападение — не остановлю, кончено, но хотя бы дверь запереть на засов попробую. После того, как огрею ночного гостя по дурной башке, конечно. Идиотская отвага уступила место здравому смыслу. Занеся кочергу над головой, я заняла позицию сбоку от дверного проема и замерла, готовая обрушить металлический прут на голову тому, кто под покровом ночи решился нарушить покой спящего замка.

Дверь резко распахнулась и, спустя секунду, кто-то высокий и крепкий, в длинном плаще появился на пороге. Я замахнулась и хотела уже приложить кочергой по голове названного гостя, но человек оказался проворнее. Будто почуяв опасность, противник с необычайной ловкостью и сноровкой извернулся и, перехватив мои руки с кочергой наперевес, вывернул их каким-то невероятным образом и скрутил за моей спиной, невольно притянув меня к себе. Кочерга с грохотом полетела на пол, а я почти взвыла от крепкого захвата моих тонких запястий. Сердце мое забилось, словно в силках. Я вскинула подбородок, чтобы рассмотреть нападавшего. Каково ж было мое удивление, когда наконец удалось разглядеть ворвавшегося на кухню. Прямо передо мной оказался никто иной, как Франсуа, в сбившейся на бок шляпе и мокром и грязном дорожном плаще.