Глава 50. Гугеноты

Франсуа стоял у столетней дубовой бочки, в которой, судя по всему, вызревало вино, и задумчиво наблюдал за тем, как я осматриваю помещение, где хранились его вина. Десять минут назад мы спустились в погреб, чтобы выбрать нужные сорта для сегодняшнего ужина. Воздух — густой, с запахом дерева, сырости и вина ударил мне в ноздри, когда мы спускались по гулкой каменной лестнице. От стен погреба исходил холод, а сгустившаяся вокруг единственного источника света — факела темнота добавляла к ощущениям напряженности и беспокойства. Казалось, что в темных углах прячутся какие-то тени, древние призраки, которые уже давно стали историей замка, однако до сих пор следят за тем, что происходит внутри него. Стало неуютно. Хуже было только в темнице, куда меня бросил мерщкий господин Фистон.

Я все еще была под впечатлением от пробежки по галереям и откровений виконта. Теперь, после рассказа о своём доме и детстве, он казался мне гораздо более живым и человечным, чем раньше. И я решила спросить сама то, что давно интересовало меня — а именно, чем он занимается за пределами замка. Понятно, что государственных тайн мне никто не выдаст, но можно же хоть на чуточку приподнять завесу.

— Куда вы все время ездите, монсеньор? Паскаль говорил как-то, что большую часть жизни вы проводите в походах и дороге. Но ведь Франция не ведёт сейчас войн. — задала я вопрос, немного переживая о том, прилично ли о таком интересоваться.

— Гугеноты. Они снова поднимаются против самого государя, Катрин. Не буду скрывать, поначалу я и вас подозревал в причастности к восставшим. — вот так новость, округлила я глаза. — Однако, так и не нашёл подтверждений своим идеям. Я убедился в этом окончательно сегодня.

Бредовым идеям — хотелось дополнить мне. Нашел протестующую, блин!

— Странно это слышать, но почему-то я не удивлена. — взглянула на виконта с усмешкой. — Иначе зачем было отправлять меня к этому жирному борову на допрос?

Я повела плечами, будто стряхивая воспоминания. Картинка из совсем недавно еще пережитого, как судья Фистон лапал меня и пытался взять силой прямо в допросной, вызвала физическую тошноту.

— А вы бываете категоричной. — усмехнулся д’Эстре. — Я просто хотел удостовериться, что вы не имеете отношения к гугенотам. Правда, Луи убеждал меня в обратном, но, как показала практика, он ошибся. Иначе, пока я отсутствовал, вы должны были найти единомышленников в самом сердце моего замка. Сложно предположить более подходящее место для метяжа, чем дом самого виконта.

Ах, вот, почему д'Эстре так настойчиво требовал, чтобы я оставалась в замке!

— Я могу найти единомышленников только по выпеканию пирожков. И даже не знаю, огорчаться от этого факта или всё-таки ему радоваться. — с досадой ответила я.

— Ну, к примеру, вы легко смогли подбить целую дюжину взрослых людей бросить все свои дела, чтобы играть в сомнительные игры. — подколол меня Франсуа тут же.

Я вспыхнула, словно свечка, припоминая посиделки во дворе и то, как внезапно там появился сам виконт и вмешался в ход игры. Румянец обжег щеки. Слава всем богам, что в подвале было полутемно и нас освещал один только факел, пристроенный теперь Франсуа в специальное отверстие на стене. Он едва озарял очертания лиц и хорошо маскировал неловкость.

— Подумаешь, это всего лишь невинные поцелуи. Не на раздевание, в конце концов, мы играли. — ляпнула я, не подумав, и тут же пожалела о сказанном.

— Интересно было бы на это посмотреть. — произнес Франсуа и уперся в меня взглядом. Он глядел так пристально, что мне стало совсем не по себе.

— Значит, — решила я вернуть разговор в изначальное русло, — вы решили, что я имею отношение к гугенотам. Но зачем мне это? Я мало что о них знаю.

Это было правдой. Мне бы с языком и местными привычками разобраться, какой из меня повстанец? Ясное дело, мерзкий Луи готов был на любую подлость, только бы сжить меня со свету, но я даже не представляла, чем так опасны эти протестанты для короны?

— Сипанно, ведь даже маленькие дети знают, кто такие гугеноты. Ну хорошо, они провозгласили собственной республикой южный Ла-Рошель несколько лет назад. И была опасность, что они захотят расширить своё влияние и на север, например, на Руан. Знали ли вы об этом?

— Конечно, нет. Я никогда не бывала в Ла-Рошели.

— Вы оказались в окрестностях Руана в самый неподходящий момент. У меня была информация, что примерно в это время могли появиться в наших краях сообщники восставших — это должны были быть двое — мужчина и женщина. Помните, в тот день, когда вас нашли Луи и Жером, мы с ребятами из отряда искали преступника? По моим предположениям, вторым человеком были как раз вы. Именно поэтому я был вынужден наблюдать за вашей персоной. А наблюдать можно, только подпустив врага как можно ближе.

«Врага, значит», — больно кольнуло где-то под сердцем.

— И кто же был назначен шпионить за мной? Ги? Вобла? Или, может, глупый мальчишка Паскаль?

— Вобла? Подозреваю, это прозвище заслужила Жанна? — едва сдержался, чтобы не рассмеяться виконт. — Ну, допустим, не шпионить, а рассказывать о вашем поведении.

— Представляю, что могла насочинять ваша экономка. Полагаю, в ее глазах я — правая рука самого Сатаны. Не зря за глаза она величает меня не иначе как ведьмой и убеждает в этом малообразованных сородичей. — посмотрела виконту прямо в глаза.

Света было не так много, и я видела лишь то, что в чёрных его глазах отражаются огоньки от факела, отчего очи мужчины мерцали золотым блеском.

— Думаю, это сейчас неважно, миледи. — не отвел взгляда Франсуа. Видимо, считал, что шпионаж — это нормальное явление. — Ежели мы будем говорить об этом, а не осматривать запасы вина, зачем, хочу напомнить, мы сюда и спустились, боюсь, можем проговорить и до вечера. Не уверен, что Жанна Деборо — тот человек, которого вы хотели бы обсуждать столь долго.

— Слишком много чести, — фыркнула я и добавила, не удержавшись. — Ладно, она хотя бы искренне меня ненавидит, да и вам доносит, — я намеренно стукнула костяшками пальцев по дубовой бочке, — с большим энтузиазмом. Жаждет, так сказать, внимания господина и лишний повод остаться с вами наедине.

Виконт ничего не сказал, только посмотрел долгим и внимательным взглядом. И куда подевалась веселая улыбка, блуждающая по его губам только что? Что ж, пусть знает, что я не так проста, что и у меня есть глаза и уши, что я тоже кое-что понимаю. Окружил меня шпионами, которые ради собственной шкуры готовы доносить, на кого прикажут. Даже Паскаль, чертов Паскаль. И тот...

Я тряхнула головой, отгоняя обидные мысли. Мимолетная близость, которая казалось возникла между нами, развеялась как туман по утру.

— Ну что, господин виконт, у вас есть еще вопросы относительно моей причастности к повстанцам? Если нет, предлагаю выбрать вина. — деловым тоном предложила я. Надо держать лицо, хотя хотелось высказать все, что я думаю об местном обществе.

— Катрин, не стоит подозревать всех и каждого в измене. — мягко сказал д’Эстре. — К тому же, любой человек в замке, да и в окрестностях Руана обязан рассказать мне всю правду, хочет он этого или нет.

Ага, как же. Знал бы он, как Жанна тайно встречалась со своим братцем как-то однажды тёмным вечером под крепостными стенами. Но вряд ли об этом знает Франсуа. Каждый сказать обязан, да только каждый ли скажет?

— Надеюсь, вы узнали обо мне все, что хотели. — не сдавалась я.

— Напротив, — неожиданно задумчиво произнёс д'Эстре. — Я знаю о вас слишком мало. Клянусь, мне было бы легче, если бы мои опасения подтвердились. Вы для меня — тёмная лошадка, Катрин, и я не знаю, когда и как будет разыграна ваша партия.