Глава 8. Безусый юнец

Когда на дворе снова завозились и послышались голоса, я открыла глаза и прислушалась. Надо было что-то делать. Валяться, как побитая собака на лавке в сарае — выше моих сил. Немытая, нечесаная, в грязном рванье, я лежу и ропщу на судьбу. А судьба эта от меня зависит тоже. Не знаю, какую роль в этом фильме уготована мне, но обязательно выясню.

Я поднялась, походила по закуту, на всякий случай выглянула в щель в деревянной двери. Там разворачивалась интересная картина. Всадники, попеременно то переругиваясь, то обмениваясь остротами, высыпали из таверны. Взлетев на своих лошадей, мужчины покинули постоялый двор, подняв целое облако пыли. Как только конский топот стих, я решилась выйти «в люди».

Постоялый двор таверны тётушки Ги выглядел, как на старой литографии.

Справа от сарая, что стал мне пристанищем этой ночью, расположился большой двухэтажный дом с каменным первым этажом и выполненным в стиле фахверк мансардой. Покрывала всё это великолепие черепичная крыша. Слева от «моего» сарая расположились, судя по всему, конюшни, каретные сараи и другие службы. Прямо посреди двора, засыпанного песком и мелкой соломой, греблись куры и пила из деревянного вёдра привязанная лошадка. Из-за каретного сарая раздавалось блеяние и крик птицы. Я поняла, что там скрывается от глаз публики скотный двор. Завершали картину, представшую пред моими очами, массивные ворота, раскрытые настежь. Именно в них и ускакал виконт со своей свитой.

Пока я осматривала владения тётушки Ги, на порог выскочил молодой парнишка. В нём я признала Паскаля. За ним поспешила выйти сама хозяйка заведения и крепко обняла племянника.

— Паскаль, сынок, не забывай свою тётушку! Как будешь в наших краях, обязательно заезжай. Вот, возьми узелок, я собрала поесть. А это передай виконту. — протянула она узелок поменьше и вдруг всплеснула руками. — Ох, совсем забыла!

С этими словами тетушка Ги снова скрылась за дверью таверны, вернулась за чем-то забытым.

Паскаль торопливо привязал пожитки к седлу. Видимо, он отстал от стражи и теперь намеревался догнать своего хозяина. Я замерла, рассматривая крепкую, но всё ещё нескладную, юношескую фигурку молодого мушкетёра.

Словно почуяв мой взгляд, юноша обернулся и уставился на меня.

— Как вы чувствуете себя, миледи? — голос парня дрогнул.

Я удивленно приподняла бровь. Тоже мне, миледи нашлась.

— Спасибо, Паскаль, мне намного лучше. Видишь, я уже вышла на свет божий. — попыталась пошутить я.

Закончив с пожитками, юноша не удержался и подошел ко мне.

— Надеюсь, к следующему приезду я найду вас в добром здравии, госпожа Катрин! — Паскаль поклонился и торопливо, будто стесняясь, поцеловал мне руку.

Стало неудобно. Мало того, что я не привыкла к таким знакам внимания, так ещё и руки мои были в ужасном состоянии — грязные и неухоженные.

— Буду рада вновь встретиться с вами. — улыбнулась я.

— О, Катрин, девочка, ты нашла силы, чтобы выйти! Да ты — живчик, как я погляжу. И то дело! — появилась на пороге хозяйка двора. — Паскаль, балбес, давай, поспеши. Виконт задаст тебе, ежели опоздаешь. Вот, отдай этот мешочек с деньгами дЭстре.

— Да, да, хорошо, тётушка. Я уже в седле. — Юноша влетел в седло одним движением и крикнул, уже обращаясь ко мне. — До свидания, миледи!

Я помахала ему рукой.

— Все-таки это отличные новости, девочка! Ближе к вечеру придёт травница Этель и посмотрит твои синяки. Она видит больше, чем простые люди, — Ги даже голос понизила, рассказывая о знахарке, — и умеет лечить разные хвори. А пока предлагаю тебе поесть. Как насчёт миски каши?

На упоминание о еде мой желудок отозвался вполне себе невоспитанным призывом. Он точно был согласен и на кусок черствого хлеба, что уж про остальное говорить. Я, конечно, уважаю свой организм, но неплохо было бы ещё кое-что сделать до того, как садиться за трапезу. А потому я улыбнулась тетушке и ответила:

— Я только «за». Но у меня есть ещё одна просьба. Найдётся ли у вас ведро подогретой воды. Мне кажется, будто я не мылась вечность.

Хозяйка постоялого двора рассмеялась моей шутке и согласно кивнула:

— На кухне всегда есть кипяток, дорогая. Пойдём, выделю тебе лохань и воду. А ты мне определённо нравишься, Катрин! Только ступай осторожнее, я всё ещё волнуюсь за твоё здоровье.