Глава 9

Про то, где будет прием, я не спросила. В итоге, приезжаем в центр Москвы – так мне кажется. Дома невысокие, под старину. Останавливаемся возле здания, которое похоже на музей. Когда-то нас в техникуме возили в Третьяковку – вот похоже, хотя и давно дело было. Лёшка открывает дверь машины, помогает выйти. Вован уже на улице. Локоть в мою сторону выставляет. – Возьми меня под руку, – шипит с улыбкой на лице. Божечки, я уж забыла, когда с мужиком под руку шла… Вроде с подлецом-Лёшкой, когда замуж за него выходила. Внутри стоят какие-то девы в длинных платьях с разрезом до ушей. В руках – подносы с шампанским, как я понимаю. Вован берет бокал и передает мне. Потом берет себе. Идем дальше. Огромные, стеклянные двери распахнуты в следующий зал. Там по стенам картины висят. Народ бродит. Не сказать, что с менее скучающими физиономиями, чем в Третьяковке. – Вов, мы в музее? – шепчу женишку. – Почти, – кивает. – Это картинная галерея подруги моей почти бывшей жены. Сегодня будет аукцион. Деньги пойдут на благотворительные цели. – Какие? – Не помню. Это неважно. Скажут в начале аукциона. – Ага, кто их знает, пропьют все, а скажут, что на бездомных собачек. Я в Интернете читала. Вовка на меня многозначительно фыркнул и велел молчать. Тут к нам подходит жуткая фифиндра – зеленые, широкие брюки и совершенно невероятная, навороченная кофта, которую даже описать невозможно. Это я без вкуса? Это мое платье обругали? Вот оно – исчадие ада! – Очень приятно, – здоровается со мной. – Меня зовут Марина. Хозяйка этого салона и организатор сегодняшнего вечера. Очень надеюсь, вам что-то понравится из представленных на аукционе картин. Ирина всегда что-то покупала… Да и сегодня купит обязательно. Благотворительность – святое дело. Правда, Володя? Вы ведь не уйдете сегодня без покупки? – Нет, ну что ты! – отвечает Вован. – А на что вы потратите деньги? – вступаю я и получаю тык в бок. Легкий такой, но вполне ощутимый. Надо заткнуться. А вот почему? Почему я… то есть, Вован, должен тратить деньги непонятно на какие-такие дела. Читали в Интернете, слыхали, ага. Марина кривится, но отвечает. – Ничего страшного, Володя. Клавдия имеет право знать. Это нормально. Деньги пойдут на поддержку художников новой волны. Некоторые картины вы уже можете здесь посмотреть, – она показывает, где они висят, и ничего не остается, как туда идти и смотреть. Картины, скажу я вам, под стать кофточке Марины-фифиндры. Жуть несусветная. Так и я могу – тяп-ляп, ничего непонятно. Не Мона Лиза, однозначно! И у Вовки дома висят покрасивше. На них все по крайней мере ясно: ваза, фрукты, поле, дерево, портрет. А тут чего? – Вов, Володь, зачем таких художников поддерживать? – шепчу ему. – Раз их никто не покупает, пусть выживают сами. Вот что это? Мы стоим перед картиной, на которой наляпано несколько желтых пятен. По бокам наляпано несколько оранжевых. Справа, в верхнем углу – ярко-синее пятно. Наверное, типа, небо. – Я видела квадрат. Ну вот знаменитый такой квадрат. Знаешь? – Конечно, Клава. Малевича. – Ну наверное. Так вот там художник хоть видно, что старался. Ровненько все так. Аккуратненько. А тут наляпал, как ему бог на душу положил. А положил плохо, – я начинаю говорить громче, и Вовка делает большие глаза. Шипит: «Ш-ш-ш!» – Отчасти я с тобой в этом вопросе даже соглашусь, Клавдия. Но лучше вслух здесь об этом не говорить. Дома обсудим современное искусство. Тут всех зовут на аукцион. Краем глаза вижу Ирку-стервозину. Пришла в черном платье, как на похороны. А мне в моем черном не дали прийти. У меня хоть с блестяшками было… Уселись на бархатные стулья с высокими спинками. Как в театре. На сцене показывают картины. Денег стоят сумасшедших! У меня аж волосы на голове зашевелились. Но покупают! Еще дороже, чем объявляют. Я знаю, что такое аукцион. Но я бы здесь шла на уменьшение. Так, глядишь, и вовсе бесплатно бы отдавали. Потом – хуже! Тащат стул. Весь опутан какими-то проводами. Рулон туалетной бумаги привязан к спинке. Называется эта фигня «инсталляция». Тоже стоит стул немеряно. Я вот думаю: надо заняться высоким искусством. Сколько бабок можно заработать! В конце приносят здоровую картину. На ней – женщина в красном платье сидит боком в кресле. Вован в нее вцепился… ну не прямом смысле, а начал торговаться. Ладно, здесь хоть понятно, что нарисовано. И баба ничего так. В общих чертах. Короче, выторговал. Причем, несмотря на размер и ясность нарисованного, стоит она в итоге ни разу не дороже чем предыдущие. – Как мы ее потащим? – шепчу. Вовка смеется. – Доставят. Упакуют и завтра привезут. Понравилась? – Получше остальных, Вов. А стул вообще зашибец. Хорошо, что ты его не взял. Идем в следующий зал. Столы стоят вдоль стен. На них еда. Вот он – фуршет. А ноги-то у меня устали с непривычки на шпильках. Сесть некуда – столики есть, стульев нет. Вован дает мне тарелку, чтобы на нее еды набрать. Блин, как нелюди. Заказали бы стол, как для банкета. Явно же деньжищ куры не клюют. Засовываю сумочку подмышку. Пытаюсь взять какую-то корзиночку с красной икоркой. Что в остальные засунуто – непонятно. Тут хоть ясность есть. – Вот, Клава, специальные щипчики. Бери ими, – шепчет Вован. Господи, издевательство какое! Пытаюсь ухватить корзиночку. Она падает. Из подмышки вываливается сумочка. Вздыхаю. Кладу щипчики. Ставлю тарелку. Засовываю обратно сумку. Беру тарелку. Пытаюсь ухватить щипчиками корзиночку. Опять вываливается сумочка. Плюю на это дело. Лучше голодной останусь. – Клава, давай я тебе положу, – Вован проявляет благородство. Получаю тарелку с закусками. – Руками есть могу это добро? – Со своей тарелки можешь. Иди, вон встань у того столика. Я себе возьму что-нибудь и присоединюсь. Иду, куда велел. Все это мне напоминает буфет в театре. Ну еда, может, получше. Хотя мне норм и обычный бутерброд с икрой. Не обязательно в корзиночки запихивать. В общем, кое-как с приклеенной улыбкой и стараясь молчать, протянула я этот вечер. В основном говорил Вован – к нам подходили поздороваться. Меня представлял как невесту. Как на зло, мне говорили: «Очень приятно познакомиться» в тот момент, когда я отправляла в рот очередную корзиночку. Ну чо – жевала, улыбалась и кивала в ответ. Иногда даже успевала сказать: «А мне-то как приятно!» Возвращаемся домой. Я скидываю туфли, бросая их в разные углы огромного холла, и кричу: – У-р-р-а!!! Вовка, мы теперь, надеюсь, не скоро пойдем куда нельзя в кроссовках или кедах? Смотрит на меня странным взглядом. – Через два дня. Пойдем на скачки. Я каждый год хожу на первые заезды. Придется тебе меня сопровождать. – На скачки??? – Да. Туда в длинном платье не надо и каблуки можно пониже. Только шляпу тебе купим. Шляпу? Бо-жеч-ки! Я ведь уже понимаю, что шляпа – не от солнца. Видела как-то фотки принцессы Дианы с королевой. Вот этот кошмар, который непонятно на чем держится на голове, видимо, придется напялить…