Глава 10

Утром спускаюсь вниз и вижу, что Вован уже сидит за столом. Хмурый. Тэк-с, я опять чего-то не так сделала? Вроде, нет, не за что ругать. Пьет кофе, на меня даже не оборачивается. Плохой признак. Может раздумал меня на скачки тащить? Билет домой купил? – С добрым утречком, – говорю. – Сварганить чего на завтрак? – А чего ты, Клавдия, всегда на позитиве? Хороший вопрос. Не, я не всегда на позитиве. Но в последние дни у меня не жизнь, а малина. Копейки до зарплаты не считаю. Покупатели не хамят. По сравнению с ними Ирка-стервозина – просто ангел. – Ну-у-у, ничего ж плохого не происходит… – Для депрессухи нужно обязательно что-то плохое? – Да… Мне так кажется, чего депрессовать, если все нормально. Давай я сварганю чего-нибудь на завтрак. Может полегчает. – Сваргань… – так говорит, будто разрешает мне гадости какой-нибудь на тарелку ему положить. Иду на кухню. Кидаю на большую сковороду остатки колбасы, жареной картошки с грибами, помидоры-его-любимые-черри, оливки. Заливаю взбитыми яйцами. Получается здоровый такой, пышный омлет. Сверху засыпаю тертым сыром. Раскладываю на две огромные тарелки – есть у него такие. Тащу в комнату. Вован сидит по-прежнему хмурее некуда. Смотрит на тарелку и вздыхает. – Ну блин же, Вов! Это съедобное! Вкусное! Настроение поднимет! Ковыряет вилкой, но ест все с большим аппетитом. – Понимаешь, Клава, все надоело, – говорит неожиданно. – Не вижу цели в жизни. Всего, вроде, добился. И ничего больше не хочется. Вернулся я ради важных переговоров. И понимаю, что контракт этот с шейхом мне на фиг сдался. Понимаешь? Не, я, конечно, не сильно понимаю в контрактах с шейхами, но в качестве поддержки киваю. – Чо за контракт? – Что, Клава, что… О покупке отеля. А у меня уже есть отели. Больше денег? У меня много денег. Чего мне не хватает? А вот чего-то не хватает. Первая жена умерла у меня, Клав. Попала в аварию и не выжила. Осталась дочка. Мне ею заниматься некогда. А у нее самый возраст… Пятнадцать лет. И вот в итоге ею занимается Ирина. Нет, в том-то и дело, что совсем не занимается. Но хоть при ней есть женщина. Опять принимается за омлет. Хороший признак. – Ничего, Клавдия, не хочу. Отменил на сегодня все дела. Сижу дома. Тебя вот ждал. Когда спустишься. Хотя людей у себя в доме я не люблю. Все, Клав, раздражают. – Вов, Володь, а поехали развлечемся? Только делаем всё по-моему. Ты подчиняешься. Я командую. Расслабишься и почувствуешь себя обычным человеком. Вот как все нормальные люди. – Ты меня считаешь ненормальным? – смотрит недобро. – Что ты! Ну если только немножко. Согласись, не любить людей – это не совсем нормально. – Мне тоже психолог говорил. Но я бросил к нему ходить. – Тоже раздражал? – с сочувствием спрашиваю я. – Честно? Да. Очень. За последнее время меня не раздражаете дядя Яша и ты. Почему дядя Яша – наверное, потому что живет отдельно, и мы редко видимся. Почему ты? Не знаю. Такие как ты, мне особо не нравились. Не обижайся, Клава, ты красивая. Но как бы сказать… Нет у тебя никакого воспитания, образования и манер. Ну это как в кассиршу влюбиться… – А я и есть кассирша. В магазе работала, пока не закрылся. – Вот видишь! Чего я вижу? Ничего не вижу. Чего такого – влюбиться в кассиршу? Вот он всегда так – скажет приятное: мол, ты красивая, а потом половник дегтя – шарах! – Ладно, доедим и поедем, куда скажешь. Не верю я в терапевтическую силу твоего плана. Но раз другого нет, поехали. *** Прошу водителя-Лёшку отвезти нас в тот же торговый центр, где я неудачно купила платье. Других и не знаю. Народу мало – будний день. Это и хорошо. Тащу Вовку на этаж, где кинотеатры. – Мы что, будем кино смотреть? – спрашивает он с ужасом. – А что такого? Ты так не любишь фильмы? Вообще никакие? – поди разбери их олигархов. Может, у них принято идиотские картины на аукционах покупать, а фильмец нормально посмотреть ниже их высочайшего достоинства. – Почему не люблю… Люблю. Дома, кстати, есть кинотеатр. Я тебе не показывал. Он на минус первом этаже. Вот так люблю. Чтобы никого вокруг. – А, да! – вспоминаю про его проблемку. – Но сейчас народу будет мало. Мы купим билет в самый маленький зал. Почти как у тебя дома получится. Подходим к кассе. Я достаю карточку, а Вовку отодвигаю в сторону. – Давай, ты притворишься, что ты сегодня не олигарх. Я за тебя заплачу. А ты такой, предположим, простой мужик, которого уволили с работы. – Почему уволили? – весь аж напрягся. – Шутка, Вов. Ну ты мне столько денег перевел, что я могу тебя год по киношкам водить. Вон иди, сядь на диванчик. Идет. Садится, будто этот диван сейчас под ним взорвется. Блин, грехи мои тяжкие. Хуже, чем с ребенком. И, главное, еще оглядывается настороженно. Тяжелый случай. Возвращаюсь к Вовану с билетами. – Пошли, скоро начало. На последний ряд взяла. Поржем. Вроде, новая комедия. Веду, короче, в зал. Садимся на последний ряд. Больше, кроме нас, никого в зале нет. Я еще по ходу попкорна нам взяла по здоровой коробке. Смотрит, нос морщит. – Ты зачем эту гадость взяла? – спрашивает. – Вов, а чего сразу гадость? Нормальный попкорн. Не, это не твое здоровое питание. Так ты видишь, что происходит с твоим здоровым питанием? Ты из-за него совсем крышей едешь. Настроение испортилось. Даже с шейхами уже контракт не хочешь заключать. Куда это годится! Запустил руку в коробку. Взял горсть. Хрустит. Нам пока рекламу крутят. Потом и фильм пошел. Реально тупая комедия, но ржачно. Смотрю, Вовка заулыбался. Все чаще лапу в попкорн запускает. В какой-то момент вообще в голос заржал. – Слушай, полная фигня, а почему-то смешно, – шепчет мне в ухо. – Простые радости бытия! Ничего с последнего предложения не поняла толком. Но главное – работает попкорн всемогущий! После киношки веду его на батуты. Ну да, для детей. Но детишки, видать, все в школе. Пусто. – Давай попрыгаем, а? У меня всегда срабатывает. Пошли! – тяну к батутам. – Нам с дяденькой можно попрыгать? – спрашиваю парня у кассы. – Детей все равно нет. – Прыгайте, – ему, мне кажется, по барабану, кто будет прыгать. Пропускает. Пихаю Вовку в спину. – Снимай ботинки и запрыгивай. Короче, попрыгали мы от души. У меня самой все из головы выскочило – и подлец-Лёшка, и то, что скоро, как ни крути, работу искать… Ведь дядя Яша вернется, и меня точняк турнет Вован из своего особняка… Но пока мне снова лет шесть, и я взлетаю высоко-высоко – пропади оно все пропадом! Миллиардер мой сначала тихонько скакал, а потом тоже впал в детство. Ну попрыгали мы. Время закончилось. Обувь надели и вышли. Смеемся – даже слезы из глаз катятся. – Клавдия, смех без причины, знаешь, чего признак? – спрашивает, еле отдышавшись. – Дурачины, – отвечаю. – А чо такого? Норм, Вован! – ой, первый раз его вслух Вованом назвала. Сейчас получу по полной… Нет, ничего не говорит. Спрашивает: – У нас что-то еще запланировано? – Есть уже хочется. Пошли по гамбургеру. Глаза у Вовки опять наполняются ужасом. Но быстро очухивается. – Пошли. Я тоже проголодался. Но может я тебя в ресторан отведу? Здесь наверняка есть что-то приличное. – Нет уж! Сегодня я командую. В ресторанном дворике я усаживаю Вовку за стол. Сама иду набирать нам еды: два роял чизбургера, картошки-фри, соусы, два стаканища с молочным коктейлем. Никогда с такой охотой не платила за мужика. Да, с одной стороны, его же бабки. А с другой – приятно не думать, не считать в голове, сколько могу потратить. И также приятно видеть на его лице шок и ужас. Но Вован явно смирился со своей участью. Впивается зубами в чизбургер и смеется. Чокаемся коктейлями. – Не депрессуй, Вов! Жизнь-то налаживается! Дома я получаю приглашение в кино. – В семь вечера, Клава, спускайся. Пойдем в мой кинотеатр, – говорит. – Покажу тебе Феллини. – Кого? – Режиссер такой был. Итальянский. *** Фильм оказался жутко грустным. Про проститутку. Я аж прослезилась. Вовка вытер мне слезы. Ласково так, бумажным платочком. А потом взял и поцеловал. Прямо в губы. – Спасибо тебе, Клава, за сегодняшний день. И за слезы твои. Сказал и вышел из своего кинотеатра. Наверное, тоже расстроился – фильм-то ужасно печальный. Тут я его понимаю. А я сижу и вспоминаю, когда ж меня кто в киношке целовал в последний раз? Наверное, еще в школе… Приятно!