Глава 23

Геральд выгнал слугу, захлопнул дверь своей спальни и только тогда решился снова развернуть смятый рисунок. Его родовая татуировка. Уникальная, которая наносится мужчинам семьи Мивальда в день совершеннолетия. У Санара это скорпион в огне, а у него – змея. Татуировку видели ограниченный круг лиц: семья и близкие слуги. И даже если кто-то мог рассказать Лизе о ней, в таких подробностях все равно невозможно было воспроизвести.

Но она видела ее, видела своими глазами… В ту ночь. Только рисовала не для него, а для Санара, уверенная, что та украшает плечо брата.

Геральд на миг зажмурился, пытаясь обуздать эмоции. Это она, теперь сомнений нет. Та самая, единственная, с кем ему пришлось завершить ритуал вместо брата. И нирина-ган не дочь Санара, а его… Его.

Все сходится? Нет, еще больше запутывается…

– Ноэр-ран, простите, – в комнату украдкой заглянул слуга. – Но только что принесли письмо от жреца Роуллена.

Геральд встрепенулся.

– Давай сюда.

Он с надеждой вскрыл конверт, и ожидание его не подвело: в письме Роуллен сообщал, что вернулся, и готов встретиться с Геральдом в любой момент.

– Седлайте лошадь, – приказал он слуге.

– Вы куда-то собираетесь, на ночь глядя, ноэр-ран? – уточнил робко слуга. – Один?

– Да, один. Дело срочное. Иди выполняй, – отрывисто произнес Геральд.

Он не мог ждать утра. Ему хотелось как можно быстрее увидеться с Роулленом. Тот жил в пяти-шести часах езды от столицы, значит, к рассвету Геральд будет на месте. Жрец все равно встает с первыми лучами солнца, а значит, столь ранний визит не удивит его.

Геральд даже ни с кем не успел попрощаться, сообщить, куда едет, но это мало его волновало. Формальности отошли на второй план. Сейчас нужно выяснить другое, разобраться, расставить все по своим местам. Во благо империи, брата и его самого.

За весь путь он сделал всего одну короткую остановку, чтобы не загнать в конец лошадь, и с первыми лучами солнца въехал в поселок, где на старости лет обосновался бывший верховный жрец Роуллен. Как Геральд и предполагал, Роуллен в этот час уже был на ногах: возился с цветником в своем маленьком саду. Его худощавую сутулую спину он увидел, как въехал во двор. Роуллен тоже заметил Геральда, обернулся и с улыбкой коротко поклонился:

– Ноэр-ран, приветствую вас в своем доме.

– Давайте оставим все титулы в стороне, Роуллен, у меня к вам приватный разговор, – ответил Геральд, спешиваясь.

– Вижу, дело и правду серьезное, – жрец перестал улыбаться. Затем кликнул мальчонку, который как раз выбежал из дома: – Отведи лошадь в стойло, поухаживай за ней после дальней дороги. И позови Маргену, пусть завтрак накроет. Мы пока поговорим.

Тот кивнул и мигом убежал, а Роуллен позвал Геральда в дом, в дальнюю комнату, где стоял лишь письменный стол, заваленный старыми свитками, и большой книжный шкаф. Маленькое окно смотрело на задний двор, по которому прохаживался одинокий гусь.

– Садись, в ногах правды нет, – произнес Роуллен, переходя на привычное для Геральда обращение на «ты», когда они находились в неформальной обстановке. Геральд знал жреца с детства, с самого рождения, вырос под его присмотром, поэтому их отношения можно было назвать почти родственными. И ему также было жаль, когда Роуллен решил уйти и передать свою место верховного жреца другому духовнику.

– Так что стряслось? Говори, не томи, – попросил Роуллен.

Геральд опустился в предложенное ранее кресло и тяжело вздохнул. Он так много хотел сказать, спросить, а сейчас не знал, с чего начать.

– Вы ведь сами видите, что происходит в империи, – наконец произнес он. – Наводнения, мор в одних провинциях, в других – засуха, которая, кажется, идет и на столицу. Никто не может понять, в чем дело, ведь нирина-ган… – Геральд, запнувшись, потер переносицу. – Она должна защитить от бедствий…

– Да, дела нехорошие творятся в империи, – согласился жрец, внимательно наблюдая за Геральдом. – Я сам задаюсь вопросом, в чем дело. В столице неспокойно?

– Нет, пока нет, возможно, только на уровне слухов…

– Ты подозреваешь, что что-то не так с нириной-ган? – вкрадчиво уточнил Роуллен.

– Теперь я знаю это наверняка, – выдохнул Геральд и поднял на жреца глаза. – Нирина-ган не дочь Санара, а моя.

Роуллен склонил голову набок и недоверчиво посмотрел на него.

– Продолжай, – поторопил потом. – Как такое могло произойти?

– Я сам не знаю. Не знаю! – Геральд провел рукой по лицу. – Гейт уверял, что на результат ритуала это не повлияет… Главное, его завершить.

По лицу Роуллена было видно, что он ничего не понимает, и Геральд стал объяснять подробнее:

– В ту ночь, когда проводили ритуал виетт… Он уже подходил к концу, осталась одна девушка, и Санару вдруг стало плохо. Точнее, он просто упал без сил, истощенный. Жрецы запаниковали, никто не знал, что делать. Ритуал необходимо было завершить, и тогда Гейт предложил это сделать мне – совокупиться с последней виеттой. Во-первых, мы близнецы, а значит, схожи не только по крови, но и огненной энергией, необходимой для завершения ритуала. Во-вторых, он убедил, что виетта, тем не менее, не сможет забеременеть от меня, поскольку я не ноэр-ган. Но если не завершить ритуал, неизвестно чем это может обернуться не только для империи, но и для Санара. И я согласился. Брат был без сознания, а когда очнулся, не помнил того, что не смог довести ритуал до конца. О том, что это сделал я, знает только Гейт. И до сегодняшнего дня это было нашей тайной.

Роуллен молчал несколько минут, уйдя в свои мысли. Геральд тоже не спешил говорить, давая ему возможность подумать.

– Как же все странно… – произнес жрец наконец. – Почему Санар не смог закончить ритуал, почему ему не хватило сил? Это первое, чему я пока не могу найти причину. Второе… Нирина-ган… Почему ты уверен, что она твоя дочь?

– Ее мать, виетта, сейчас в нашем мире, нашем дворце. Борется за право стать невестой Санара, – Геральд и сам заметил, что его голос прозвучал в этот момент уныло. – Она думает, что став женой Санара, сможет быть всегда рядом с дочерью.

– Виетта в нашем мире? – удивленно воскликнул Роуллен. – Да что у вас там происходит? Как она попала сюда?

– Говорит, через ключницу, – Геральд пожал плечами. – Пришла искать дочь.

– Но она не должна помнить о дочери, – жрец выглядел все больше озадаченным.

– Еще одна странность, – согласился Геральд. – Она помнит все. Даже ночь ритуала. И меня. Точнее, она думает, что это был Санар, – и он достал из-за пазухи набросок Лизы. – Это ее рисунок. Моей татуировки.

– Как это возможно? – Роуллен развернул бумагу. – Почему она не забыла?

– Ключница предположила, что это потому, что Лизы… Так зовут виетту, – чуть кашлянув, пояснил Геральд. – Что ее не было рядом с дочерью, когда ту похищали, и наши жрецы перепутали виетту с ее подругой.

– Абсурд какой-то, – вздохнул Роуллен. – Но ладно… Допустим, что с виеттой именно все так и произошло, хотя и это тоже настораживает. Меня больше волнует другое… Гейт прав. Даже если и допустить, что у одной из виетт соитие случилось не с ноэр-ганом, то забеременеть она не должна. А что остальные девять виетт? Ни одна не зачала? Хотя… Это трудно скрыть. Скорее всего, так и есть…

– Значит, я прав, и все бедствия в империи из-за того, что нирина-ган – не истинная? –  спросил Геральд.

– Возможно, ты прав… – медленно проговорил жрец и снова о чем-то задумался.

– И с Санаром происходит что-то неладное, – вспомнил еще об одной волнующей проблеме Геральд.

– Ты об отрешенности, которая возникает обычно после ритуала? – вынырнул из мыслей Роуллен.

– Не только. Это бы нас не беспокоило, мы были готовы к подобному. Он все чаще испытывает недомогание, становится все слабее. Последние два дня провел в постели. Лекарь не понимает в чем дело. Он даже проверил Санара на скрытые яды и магическое воздействие – ничего из этого нет. Фаэлина бьет тревогу, да и мне не по себе от этого.

– Фаэлина? Она во дворце?

– Да, приехала на отбор. Гоняет невест, – Геральд криво усмехнулся.

– Не удивлен, – мимолетная улыбка тоже коснулась губ жреца, но после он вновь нахмурился. – Если это не отравление и не воздействие, то что же? Скажи, когда это началось у Санара: сразу после ритуала или с момента появления нирины-ган во дворце? Если не считать того, что произошло во время ритуала.

Геральд задумался:

– Нет, после ритуала он чувствовал себя нормально, ни на что не жаловался довольно долго. И да, возможно, как раз до того момента, как жрецы вернулись с нириной-ган.

Роуллен сжал виски пальцами, начал их массировать круговыми движениями.

– И что мне сейчас делать, Роуллен? – спросил его Геральд. – Как сказать обо всем Санару?

– Не спеши, – отозвался жрец. – Я хочу еще подумать над этой ситуацией. Не могу поймать мысль… Дай мне немного времени… Можешь пока остаться у меня, погостить.

– Нет, мне надо назад во дворец. Роуллен, скажите, а ноэр-ган может жениться на виетте? – этот вопрос волновал Геральда давно, но только сейчас он решился задать его. – Это не повлечет за собой никаких проблем?

– Таких случаев, конечно, в истории Гортионы еще не было, – ответил жрец. – Но касаемо той девушки, о которой говоришь ты, думаю, ничего не произойдет. Они же с Санаром не имели близости.

– А если бы она была? И нирина-ган была бы их дочь?

Роуллен пожал плечами:

– Я не вижу причин, чтобы запретить этот брак. Другое дело, что о таком даже помыслить раньше невозможно было. Во всяком случае, нигде в писаниях нет запрета на это. А если не запрещено, то это можно трактовать и как допустимое действие. Но зачем этой девушке теперь Санар, если не он отец ее дочери? Или она уже вошла во вкус и жаждет власти? А, может, она влюблена в Санара?

– Не знаю, – голос Геральда прозвучал глухо. – И она еще не в курсе всего.

– А ты?

– Что – я?

– Влюблен в нее? Я понял, вы часто видитесь и общаетесь, – Роуллен чуть улыбнулся.

Геральд не ответил. Это было сложно. Слишком сложно. И слишком тяжело, чтобы признать: виетта вызывает в нем чересчур сильные, неведомые ранее чувства. Теперь же, когда он уверен, что ту ночь провел с ней, и нирина-ган – их дочь, его сердце находилось в полном смятении.

– Расскажи ей все, – заговорил Роуллен дальше. – И пусть сама решает, что ей нужно. Впрочем, я и сам не знаю, как правильно поступить в этой уникальной ситуации, поэтому могу дать лишь совет друга, а не жреца.

– Но Санара тоже, кажется, к ней влечет, – признался Геральд. – Она единственная, с кем он рядом оживает и что-то чувствует. После того ритуала.

– Тогда тем более предоставь выбор ей, – вздохнул жрец. – Только Санару все же пока ничего не рассказывай. Вначале надо придумать, что делать с ним дальше. Причина, надо найти причину… – забормотал он, вновь погружаясь в раздумья. – У меня есть одна мысль, но вероятность, что она правильная – ничтожна.

– Я уже слышал подобное от Гейта, – удрученно усмехнулся Геральд, – и именно эта ничтожная вероятность сработала.

– И все же мне надо ее проверить. Ты отдохни немного и возвращайся во дворец, раз торопишься. Я тогда сам приеду к вам скоро, жди меня.

– С нетерпением буду ждать.

Геральд покинул поселок спустя несколько часов, в столице же оказался ближе к вечеру, когда часы на главной башне пробили семь.

– Вы как раз к ужину, ноэр-ран, – встретил его слуга. – Велеть накрыть стол сейчас же?

– Нет, позже, – Геральд отдал ему дорожные перчатки и головной убор, а сам направился в крыло невест.

Однако в комнате Лизы нашлась только ее служанка. Точнее, та самая Лердес «под прикрытием».

– Где нира? – спросил Геральд.

– А нира Рамина… Она с ноэр-ганом, – торопливо ответила та.

– Сегодня очередное испытание? – не понял Геральд.

– Нет. Ноэр-ган пригласил ниру Рамину на свидание к себе в покои.

– Что? – у него в глазах на миг потемнело. – И она пошла?

– Ну да, – девушка растерянно пожала плечами. – Разве она могла отказать?

Геральд сорвался с места и направился к брату, однако у дверей в покои его остановили стражники.

– Простите, ноэр-ран, но ноэр-ган не велел никого впускать. Даже вас.