Глава 22

Понятно, что, оказавшись совсем близко к своей дочке, я не смогла спокойно усидеть на месте. И время, вроде, было уже позднее, пора и спать отправляться, но сердце рвалось в комнату, которая находилась совсем рядом. Рамина и Тина, которые суетились вокруг меня, точно наседки, тоже не могли отвлечь от этих мыслей своими разговорами и расспросами. В конце концов, когда они ушли, я не выдержала и все же вышла в коридор. Стражники никак на меня не среагировали: ноэр-ран предупредил их, что в пределах этого крыла  я могу передвигаться как мне вольно.

Я закрыла дверь и замерла, поскольку увидела выходящую из своей комнаты кормилицу дочки. Меня она не заметила и стремительной походкой направилась к лестнице. На взволнованную или испуганную она похожа не была, просто сосредоточена и напряжена. Надеюсь, это никак не связано с Анютой? Кстати, выходило, ее она оставила одну, как и своего сына? Мне это не понравилось, растревожило сердце. А потом я услышала приглушенное хныканье, и уже ничего не могло меня удержать.

– Я посмотрю, что с нириной-ган, – не терпящим возражения тоном сообщила я охраннику. – Как видите, кормилица отлучилась.

Тот, поколебавшись лишь несколько секунд, пропустил меня.

– Тише, тише, маленькая, – я сразу схватила дочь на руки, и та моментально успокоилась.

Тогда я начала прохаживаться по комнате, укачивая ее и тихо напевая колыбельную. Я на мгновение прикрыла глаза и представила, что ничего такого с нами не происходило – ни похищения, ни перехода в другой мир. Это просто дурной сон, и мы до сих пор дома, в квартире моей подруги Сашки. Сейчас я покормлю Анюту, она заснет, а мы с Сашей пойдем пить чай, поболтаем немного за жизнь и тоже ляжем спать. Я обниму Анюту и буду чувствовать себя почти счастливой и умиротворенной…

Но увы… Открыв глаза, я вернулась в свою нынешнюю реальность. Подавила тяжелый вздох, подошла к окну. И, кажется, вовремя, поскольку заметила внизу два затемненных силуэта. Один точно принадлежал Лауре, ее платье даже в ночи было хорошо узнаваемым, а вот второй был явно мужской. Но ни лица, ни какой-то примечательной детали я разглядеть  не смогла. Разве что на миг в свете луны, мне показалось, мелькнули будто бы залысины на висках. Они вскоре разошлись, я тоже хотела уйти незамеченной, но тут Анюта снова раскапризничалась. Конечно же, я не смогла ее бросить вот так, хныкающую и готовую расплакаться, поэтому и встреча с Лаурой была неизбежной.

– Вы опять здесь? – воскликнула она.

– А вы опять не здесь? – ответила я холодно. – Почему нирина-ган плачет, а вас нет? Почему ее оставили одну?

– Она спала, – нервно, но уже оправдывающим тоном, ответила Лаура, устремляясь к кроватке. – Мне надо было отлучиться на несколько минут. В этом дворце сотни слуг, но никого не дозовешься! Пришлось оставить ее ненадолго. Видимо, соска выпала… – и она проворно засунула ту в рот Анюте.

Я же внутренне напряглась.

– Интересная у вас соска… – проговорила я. – Не видела такой никогда…

Лаура в ответ неопределенно повела плечами и забрала у меня Анюту.

– Не утруждайте себя, нира. Я сама ее уложу, – процедила она. – Можете идти отдыхать, благодарю за помощь.

– Не за что, – я нехотя покинула комнату дочери, с тяжелым сердцем оставив ее на попечении этой странной женщины, которая явно что-то скрывает.

Возможно, стоит рассказать об этом ноэр-рану? Он же просил докладывать ему обо всем, что покажется подозрительным.

Однако на следующий день увидеться мне с ним не довелось: со слов Вирги, его не будет во дворце весь день, а, возможно, и завтра. Отправился опять в какую-то бедствующую провинцию. Ну а после до меня дошло известие, кто на самом деле поджег мою спальню, и это надолго заняло мои мысли . Милта Дирг. Во те на… Все грешили на Дейллу, а оказалась Кудряшка. Впрочем, с ее маниакальным желанием заполучить ноэр-ган я и не очень удивлена. По всей видимости, скандал, устроенный Дейллой пробудил в ней еще большую ревность, которая лишила ее разума, и она решила отмстить мне таким радикальным способом.

– Ноэр-ган сейчас судит ее, – сказала Вирга. – Но, боюсь, наказание не будет легким.

– Ее заточат в тюрьму? Или… казнят? – по спине прошел холодок.

– Скорее всего лишат всех титулов, фамилии рода и отправят послушницей в монастырь Диарх, в самом дальнем уголке империи. По доброй воле туда мало кто пойдет.

– Глупая Милта… – вздохнула я.

– Ее глупость и одержимость могла стоить тебе жизни, – напомнила Вирга.

– Возможно, ты права…

При иных обстоятельствах я, скорее всего, даже пожалела ее, но сейчас  приходится проявлять цинизм и радоваться, что на одну соперницу стало меньше.

– Как ноэр-ган? – поинтересовалась уже я. – Ему лучше?

– Да, сегодня вполне бодр, – ответила Вирга. – И даже завтра собирается устроить вам новое испытание.

– Новое испытание? – я после подобной новости уже привычно заволновалась. Справлюсь ли? – Он сказал, что это будет?

– Нет, – Вирга, усмехнувшись, пожала плечами. – Объявит перед самым началом.

Неизвестность и ожидание – худший коктейль. Вот и я едва дотерпела до следующего утра. У меня и без того от всех событий и бесконечного напряжения силы были на исходе, а тут еще жара усилилась, что дышать было невозможно.

– Как бы до нас эта засуха не докатилась, – переживала Тина, помогая мне справиться с застежками платья.

– Пока еще второй день, может, пойдет на спад, – пыталась успокоить всех Рамина, сама же бесконечно обмахивалась веером.

– Кстати, Тина, – вспомнила я, – а не служит ли при дворце какой человек с залысинами на висках?

– С залысинами? – задумала девушка. – Да много у нас таких мужичков. Конюх, помощник Ламина, трубочист… Я уже не говорю про гвардейцев. Их начальство сплошь лысые, – она хихикнула.

Да, не самая уникальная примета… Тем человеком, что встречался с Лаурой, мог оказаться кто угодно. Не факт даже, что он служит при дворце.

– А с каких пор тебя интересуют лысые мужчины? – продолжала веселиться Тина.

– Все тебе расскажи. Секрет, – отшутилась я.

– Ладно-ладно, – засмеялась девушка. – Кстати, Вирга просила передать, что вечером можешь возвращаться в свои прежние покои. Там уже все в порядке.

Не могу сказать, что эта новость меня обрадовала. Ведь она означала, что мне придется снова расстаться с Анютой. Возможно, мне удастся уговорить ноэр-рана остаться здесь еще ненадолго? При воспоминании о нем, мое сердце предательски сжалось. Я вдруг поняла, что хочу его видеть. Просто так. И это открытие ужаснуло меня. Мне нельзя было даже думать о таком, ведь моя цель совсем иная.

Невест осталось четверо: я, Дейлла, Керлин и Элана. Нас собрали в парке у пруда, под навесом, который хоть как-то прятал нас от солнца. Здесь стоял столик с холодными напитками и фруктами. А еще мольберты, из чего можно было сделать вывод: нас ждет рисование. Что ж, не самое худшее испытание.

В ожидании, когда придет ноэр-ган или хотя бы Фаэлина, мы не знали, чем занять себя. Дейлла продолжала смотреть на меня враждебно, и я даже расслышала, как она прошипела себе под нос:

– Жаль, что не подпалила личико в том пожаре.

– А не ты ли надоумила дурочку Милту это сделать? – у Керлин тоже слух был хорошим. – Мне кажется, я слышала, как вы обсуждали нашу фаворитку, – последнее было сказано едко и покосившись в мою сторону. – И твое пожелание сгореть ей в праведном пламени.

– Это правда? – спросила я прямо.

– Я сказала это в сердцах! – вспыхнула Дейлла. – Потому что да, терпеть не могу тебя, выскочку. Но я же не думала, что идиотка Милта решит воплотить это в жизнь!

– Вы ругаетесь, ниры, или мне кажется? – в шатер заглянула улыбающаяся Фаэлина.

– Нет, мы просто беседуем, – Дейлла тоже сразу нацепила улыбку. – Если только чуть эмоционально. Но это от волнения и… жары.

– Да, жарко неимоверно, – согласилась Фаэлина, принимая от слуги бокал с прохладительным напитком. – Но у воды все же чуточку лучше, чем в покоях… Поэтому мы решили устроить испытание здесь. Сейчас дождемся ноэр-гана и начнем. Полагаю, вы уже догадались, что придется делать?

– Рисовать, – отозвалась Керлин.

– Это было нетрудно, – усмехнулась Фаэлина, показывая на мольберты. – К слову, это испытание придумал и захотел провести сам ноэр-ган, ведь рисование – одно из его любимых занятий. О, а вот и он…

Я обернулась вслед за остальными, ожидая увидеть ноэр-гана, однако под навес зашел ноэр-ран. Сердце екнуло, к щекам на миг прилил жар. Только потом я заметила, что он одет в камзол брата, а на руке – родовое кольцо. Сомнение закралось всего на мгновение, но после того, как наши взгляды встретились, исчезло и оно. И пусть другие оставались в неведении, я знала, кто действительно сейчас стоит перед нами. Вот только зачем этот спектакль? Может, жених так плох, что не в состоянии прийти на испытание?

– Можете рисовать все что пожелаете, – сквозь мысли, в которые я вся ушла, донесся голос Геральда. – Мне будет любопытно увидеть полет вашей фантазии…

– Великий ноэр-ган, – вдруг заговорила Дейлла, – не уделите ли вы мне всего одну минуту для приватной беседы?

А это еще что за заявление? Уж не собирается ли она обелить себя в происшествии с пожаром?

– Да, конечно, – ноэр-ран неожиданно улыбнулся. Ей. А мое сердце уколола иголка ревности.

Теперь я разозлилась на саму себя и на эмоции, которые продолжает вызвать во мне ноэр-ран. Я должна думать о его брате! И только о нем. А в данную секунду мне надо сосредоточиться на картине. Уверена, ноэр-гану передадут все наши рисунки. Ну а если и нет, сделаю это сама.

Итак, что нарисовать? Идея, пришедшая в следующий миг, даже немного напугала меня своей откровенностью и прямотой. Но что если это поможет? Намек, который можно расценить по-разному… Я могла и ошибаться, и эта затея вовсе не возымеет никакого эффекта, однако почему бы не попробовать?

Нет, я не собиралась рисовать ничего интимного. Только тату. Тату, которую я видела на плече мужчины, с которым провела свою первую ночью.

Змея в огне. Казалось, я помнила ее до мельчайших подробностей, поэтому повторить на бумаге не составляло никакого труда.

– Что это? – от тихого, но грозного голоса ноэр-рана, внезапно возникшего за моей спиной, я едва не выронила грифель.

Я не успела ничего произнести в ответ, как он сорвал мой рисунок с мольберта и скомкал его в ладони.

– Рисуйте что-нибудь другое, нира Рамина. А об этом забудьте.