Глава семнадцатая

Меня не убьют, повторяла я себе. Не сказать, чтобы выходило у меня убедительно, но не могу я просто так умереть! Хотя почему нет, могу, еще как могу, а еще меня могут съесть с экзотическим местным гарниром. Это Ифрикия, как твердил мне Делано, шампур ему куда хочешь, и кстати, где он? Я здесь, а его нет? Или тот сомнительный запах был усыпляющим газом на случай, если я вдруг некрепко сплю, а не тем, о чем я подумала?

Тени, мое мягкое место отказывается от этого договора. С меня хватит и приключений, и поисков клада. Сейчас меня как того пьяницу начнут макать головой в таз с вопросом «где жемчуг», а потом пригласят на дружеский ужин, только не в качестве гостя, а в качестве блюда.

Где мы едем?

Дорога была относительно ровной. Выбоины попадались, но редко. Значит, из пригорода мы выехали, и теперь меня везут неизвестно куда. В племя какое-нибудь, лихое и очень голодное.

Выкинув из головы истерический хаос, я попыталась размышлять трезво. Это не та машина, в которой мы ехали с Делано, я лежу, спокойно вытянув ноги — микроавтобус? А жаль, потому что я помнила, что бросила нож куда-то в салон, когда клаксоном распугивала обезьян. Не то чтобы мне помог этот нож, но…

Телефон! Могла бы, я бы подпрыгнула от счастья, я же сунула телефон под циновку, а меня, как я понимала, вытащили как я была и законопатили в нашу палатку. Воздуха маловато, и сейчас, подумав об этом, я резко приказала себе перестать, пока не накрыла паническая атака. Никто еще не умер от того, что был завернут в паршивый брезент, конечно, всегда можно стать номером один, но это не мой случай точно.

Изворачиваться было невероятно тяжело. Кто бы ни усердствовал надо мной, поработал на совесть. Видимо, еще скотчем обмотал, чтобы наверняка, но не стретч-пленкой, тогда бы я задохнулась. Я ерзала по циновке спиной, пытаясь нащупать…

Есть! Мой телефон, и главное теперь извлечь его из-под себя же. Я закусила губу, подождала, пока руку отпустит судорога, дала себе слово начать заниматься нормальным спортом, а не так, чтобы пару миль трусцой два раза в неделю, и начала переворачиваться. Если до того я мечтала скорее приехать на место погребально-кулинарного костра, то сейчас я молилась, чтобы мы опять встали в пробку. И чтобы никто не заметил, как я копошусь, потому что решат, что у меня должна быть истерика, а раз ее нет — точно что-то задумала.

Чтобы придать себе сил, я выдумывала казнь для Делано. Фантастическая тварь, это все из-за денег. Знал наверняка, что дед спрятал, или не дед, но дед не нашел, и тут до меня вдруг дошло, что на клад должен иметь право тот, кому принадлежит проклятая птица. Лайелл не предусмотрел, а может, напротив, сделал это специально, он же сказал, что нотариус чуть с ума не сошел, когда узнал про драгоценности…

Стоп. Я даже руку остановила буквально в полдюйма от телефона. Зак же сказал, что они все описывали. Нотариус был в шоке, Лайелл не стал бы мне врать, а нотариус притворяться, это ведь очевидно, и Зак не знал, что-то не так со всем этим, что?

Об этом подумаем после, оборвала себя я и усилием воли подцепила телефон, но трудности только начинались. Я лежала плечом прямо на нем, придавила его основательно, пальцы скользили, мне нужно было подвинуться. Если сейчас кто-то спросит, скажу, что я хочу в туалет. Естественное желание, может, даже развяжут, но до этого надо вытащить телефон, а куда мне его деть, когда у меня все в обтяжку?

Когда я наконец подцепила телефон, замерла и задержала дыхание. Если сорвется, придется сначала, а я еще упихала его дальше, второго шанса может не быть. Тени, поняла я вдруг, нотариус полагал, что мы не распознаем в куче всякого барахла драгоценности и они загонят их вместе с кладбищенским приблудами. Это Ифрикия, не щелкай, съедят.

Я сжимала в руке телефон. Звонить я не могла, если к тому, как я бултыхалась в палатке, отнеслись снисходительно, то к голосу точно прислушаются. А что я могу? Отправить сообщение? Можно попробовать, но у меня мелькнула идея получше. То, что меня похитили, факт, но искать меня могут до тех пор, пока и кости мои обглодают. А на телефоне есть геометки. И если я отправлю Лайеллу фото, он обязательно поймет, что не так. Плевать, что на фото будет чернота, у него будут координаты. Если не спалят сразу, я смогу конкретизировать.

Я отправила первую фотку и выключила звук, если Лайелл решит уточнить, не намек ли это на то, что я прибила Делано и теперь мне нужен совет, куда спрятать труп. Но Лайелл не отвечал, экран был мертвый.

«Меня похитили и куда-то везут».

Сообщение загрузилось, но отправлено не было. Сеть, нет сети, и я закусила от досады губу. Но ладно, я могу делать фото с координатами до тех пор, пока машина не остановится. Я считала до шестидесяти, делала новое фото стенки палатки и кидала в мессенджер, который все еще был неактивен. На машине, наверное, стояла глушилка, вещь бесполезная, но не тогда, когда не хочешь, чтобы тебя отследили по сигналу телефона. Для спутников не помеха, а я молодец.

«И я не знаю, где Делано».

Последнюю фотку я сделала, когда шины зашуршали по гравию, потом скрепя сердце сунула телефон под циновку. Мессенджер сам все отправит, но главное, чтобы не поняли ничего, иначе или убьют поскорее, или, что вероятнее, отвезут в другое место. Влипла я крепко, но вот когда? Из-за Делано или дело все же не в нем?

Машина остановилась, дверь хлопнула. Раздались незнакомые голоса, а потом меня потащили наружу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Головой осторожнее! — рявкнула я, и от неожиданности меня чуть не уронили, но стали поделикатнее и на землю опустили, будто разбить боялись. Затем меня начали разворачивать, и я прикидывала, какие именно из знакомых рож увижу. Нотариус? Делано? Сукин сын.

Я зажмурилась от яркого света, а проморгавшись, рассмотрела насупленные мафиозные хари. Один — местный, раскрашенный, и я решила, что его интересуют драгоценности, второй — я обозвала его шариком — в костюме и черных очках. Из рта у него торчала сигара, на шее болталась толстая золотая цепь.

— Как вас зовут? — спросил местный и почесал голову под охапкой перьев. Шарик кивнул.

— Вам для меню? — уточнила я. — А еще одна сигара у вас есть? Это подлинник или контрафакт? Если подлинник, то давайте.

К моему удивлению, Шарик щелкнул пальцами, к нему тотчас подлетел мой старый знакомый — тот самый мальчишка, который за нами следил. У него был подбит правый глаз, и то ли это был отличительный признак работы местного мелкого криминала, то ли Делано отделали кто посерьезнее.

Шарик вынул сигару из коробки, откусил от нее кончик шипцами — я сглотнула, этим и пальцы кусать хорошо, — и протянул мне сигару. Я села, пацан проворно удрал, Шарик и Вождь чего-то ждали, я осматривалась.

Я сидела на вымощенной дорожке. Впереди шикарная вилла, вокруг забор высотой ярдов пять, это кто же так расстарался? Журчал фонтанчик, росли тощие пальмочки, перед домом гуляли павлины.

— Я, кхм, Дэй Крэсвелл, — наконец представилась я и сунула сигару в карман. Невежливо, но не критично. Может, они похитили не того человека? — Вам точно нужна именно я?

Вождь кивнул. Шарик тоже.

— Вы какие-то немногословные, — пожаловалась я. — Вы меня есть не?.. Нет? А продавать тоже нет? — Я подумала. А, точно, почка. — И на органы тоже нет?

— Мы не дикари, — всерьез обиделся Вождь и поправил пачку из перьев. На этот раз ту, которая болталась на бедрах. — Вставайте и пойдем.

Успел телефон поймать сигнал или нет? Я встала — тело ломило, но выкаблучиваться был не лучший момент, и мою палатку замотали и куда-то уволокли, а я покорно пошла следом за Вождем и Шариком. Два таких разных человека, чего они от меня хотят?

— Сэр? — окликнула я. Хоть кого, сами там разберутся. — А там птичка была! Попугай. Где она?

Шарик остановился и повернулся ко мне. Я тоже обернулась зачем-то — может быть, потому, что смотрел он явно за мою спину, — ага, не побегаешь, меня конвоировала пара головорезов таких габаритов, что лучше было не дергаться.

— Мы не трогали, шеф, — сказал один.

— Не трогали, — подтвердил другой.

Я скорчила недовольную физиономию — пусть думают, что к чему. Надо узнать про Делано, или не надо, но какую выбрать линию поведения? Они меня точно не знают, иначе не спрашивали бы, кто я есть?

— Зачем я вам?

Мне не ответили. Шарик деликатно похлопал меня по плечу.

— Если Ко и Бо съели вашу птицу, они за это заплатят.

— Я понятия не имею, сколько она стоила, — соврала я. На самом деле я просто не помнила, да и Шарик, как я видела, не шутил.

— Кровью, — прибавил Шарик.

— Надеюсь, что не моей? — съязвила я.

Эта история начиналась так весело — похороны, наследство, полуразвалившийся дом, а чем все кончается? Попытками шутить с главой местной мафии. Да и шутки какие-то невеселые…

— Простите, а вы — Спиногрыз? — блеснула я неуместными, в общем, познаниями.

— Нет, — он совершенно не удивился. — Я Кости.

— Какие же вы кости? — хмыкнула я. Кости у него, разумеется, есть, но где-то под слоем жира.

— Зовут меня так, — объяснил он. — А это Мох.

Я проводила взглядом спину Вождя. Ну, Кости, допустим, на контрасте.

— А почему Мох? — Он здесь вообще растет? Очень странное погоняло.

— Вообще-то Моржовый Хрен, но он не очень любит полное имя, — понизив голос, признался Кости.

— А я вам зачем?

— У вас есть кое-что, что нам очень нужно, — учтиво сказал Кости и указал мне на дверь, в которой исчез Мох. — Мы вас накормим, напоим, а потом отпустим. Можем даже одежду вам принести… И проводить в ванную.

— Давайте сначала по делу, — перебила я. — Не каждый день меня вот так похищают, предварительно потравив какой-то дрянью, да еще заявляют, что у меня что-то есть. Ничего у меня нет, я, конечно, не нищая, но выкуп за меня большой не дадут…

Я рассчитывала услышать про драгоценности. Но Кости только пожевал сигару и опять указал на дверь.

— Люблю деловых людей.

Тени, не в кулинарном смысле, надеюсь.