Глава двадцать первая
— Я же не виноват, в конце-то концов, что мне досталась эта империя?
Да никто Зака и не обвинял. Мало ли, какие у кого родители.
— Я ведь был совсем мелким, отсюда и прозвище.
Мне показалось, с помощью Кости он отлично справляется с наследством.
— А как теперь быть с Моржовым Хреном? — спросила я, расправляя складки на пиджаке. Меньше всего я могла ожидать, что мой багаж пополнится на два чемодана: Кости прислал мне все вещи вместе с Ко — или Бо, потому что отпустили обоих. Это Ифрикия.
— Будем дальше искать, — вздохнул Зак и устало почесал шею. — Знали бы вы, как мне надоело работать на кладбище, но где-то этот клад должен всплыть?
— Кстати, — оживился Лайелл, — по поводу всплытия, это идея. Вы не учитывали, что трупы, которые не успели оставить какое-то завещание, скажем, утопленники…
Аэропорт был в нескольких милях от города, и в окно машины я видела далекую россыпь огней. С неба то и дело сыпались красные и зеленые искорки, вспыхивал посадочный прожектор, и я будто слышала ровное гудение двигателей.
Я молчала — нечего было мне говорить. И не смотрела на Делано, которому Зак подарил штаны и все остальное. Правда, Делано хромал, потому что размер ноги у Зака был меньше, но право, какие мелочи. Я тоже планировала слегка похудеть под подарки Кости.
В аэропорту была суета. Не та, которая бывает у нас — напряженная и упорядоченная, а такой, управляемый хаос. Кто-то бежал, кто-то орал, кто-то тащил кучу барахла, кого-то вели заботливые полицейские то ли на выход, то ли в тюрьму. Мы встали в очередь, и Зак нервно откланялся: обилие людей в форме доставляло ему объяснимый дискомфорт.
— Я думал, вы летите первым классом, — наконец подал голос Делано.
— Смысл? — пожала плечами я. — Мне терпимо и в экономе.
Лайелл прошел регистрацию гораздо быстрее меня — бизнес-класс для пассажира с особыми потребностями накладывал на авиакомпанию свои обязательства. Мне нормально было и в экономе, но так, по крайней мере, не в очереди. В салоне у меня было место впереди, а среди кучи людей, каждый из которых намеревался пролезть вперед остальных, приходилось несладко. Делано было хуже: ему постоянно отдавливали и без того страдающие ноги.
— Не жалеете?
— Что вы ко мне привязались? — огрызнулась я и невежливо растолкала напирающих сзади людей. Меня закономерно обругали. — Ифрикия мне понравилась. Думаю, я еще не раз приеду сюда.
Я поставила сумки на ленту, отдала документы и приготовилась кривляться перед девушкой за стойкой. Довольно обычное явление, мы для них все на одно лицо. Обошлось, сотрудница была опытной. Избавившись от багажа, я поспешила к Лайеллу. Идет ли Делано за мной, я не знала, но по лицу брата догадалась, что да.
— Теперь вы уже не сможете остаться?
— С какой стати? — вспылила я и повернулась на полпути. — Да, не смогу, потому что багаж ушел, на рейс я зарегистрирована и моя неявка моментом слижет весь профит от этой поездки. Да? И чего ради? Пары ночей?
Делано многозначительно смотрел в сторону. Я тоже полюбопытствовала, что он мог там увидеть — да ничего, семью с таким количеством детей, что, скорее всего, при регистрации их просто устали бы пересчитывать.
— Вы уже скучаете по Ифрикии.
— Я приеду еще, не обязательно в Гануа. Здесь множество стран, и все интересные.
Я только что прямым текстом не предложила Делано разнообразить наши поиски. Он упорно делал вид, что меня не понимает. Сейчас на него что-то нашло, и мне это не нравилось.
— Давайте прощаться. Мой вам совет, сэр, не упускайте возможности, чтобы не пришлось о них после жалеть.
Рука у Делано была теплой, а пожатие каким-то вялым. Устал, а быть может, не слишком хотел с нами ручкаться. Если так разобраться, мы обставили его, сами того не желая. А птица — ну, птица осталась за новой хозяйкой. Мы решили, что так справедливо, а Зак не возражал.
— До свидания, доктор Крэсвелл, доктор Крэсвелл, — официально проворчал Делано и, не говоря больше ни слова, пошел к выходу из аэропорта, и я не стала смотреть ему вслед.
Мы встали в очередь на паспортный контроль. Тут же к нам подбежала девушка в форме авиакомпании и провела нас обоих к отдельной стойке — меня как сопровождающее лицо. Потом она что-то сказала сотруднику в окошке, тот кивнул, девушка жестом попросила нас подождать.
— Надеюсь, она не пошла за полицией, — я кусала губы. Все шло настолько хорошо, что непременно должна была случиться задница. — Может, нам сунули что в багаж?
Но оказалось, мне всего лишь поменяли билет на бизнес. Мелочь, а приятно. И все же…
Мне предстояло сделать шаг, за которым не будет возврата. Будет, но сложный, практически экстренный. Что-то держало меня на этой земле — ее неясное очарование.
— Будем рады видеть вас снова, — улыбнулся сотрудник контроля.
— Да-да, обязательно, — и мне показалось, что на глазах у меня выступают слезы.
Лайелл меня не трогал. Я много поездила, столько стран, столько ярких картинок и впечатлений, а здесь, в Гануа, я сделала от силы десяток некачественных фотографий. За панорамным окном была ночь, по летному полю скользили кары, огромный борт самолета был прямо перед глазами.
Я смахнула слезу.
— Делано тут ни при чем, — сказала я Лайеллу, который тоже смотрел на поле.
— Я верю.
— Да-да, я вижу.
Просто мне нужно было хоть что-то, что выпустило бы меня. Пока самолет стоит на земле, у меня есть выбор. Наверное.
Пискнул телефон, и я смотрела на значок сообщения. Из-за слез в глазах я не видела, кто прислал, а уточнять не хотела. Если Делано сейчас мне напишет какую-то чушь, я точно испорчу всем впечатление от полета. Пойду в консульство, потом устраиваться на работу, а через пару недель начну об этом жалеть. Я не принадлежу этому миру.
— Дэй, у меня, оказывается, кончились деньги, — внезапно сказал Лайелл. — Что неудивительно при местных ценах на роуминг. Может, напишешь домой, что мы вылетаем?
Я кивнула. Это был тонкий ход, чтобы заставить меня посмотреть на экран телефона. Над моей головой прозвучало объявление на посадку, простучала каблучками бортпроводница, служащий открыл гейт.
— Что бы ты сделал на моем месте?
— На твоем? Не имея ни жены в положении, ни обязательств перед клиентами? Я бы остался.
— Скажешь мне почему?
— Потому что мне кажется это правильным, — таинственно улыбнулся Лайелл. — Здесь и сейчас. Я уладил бы все проблемы с неявкой на рейс, обратился в консульство, быстро нашел работу — потому что я был бы тобой, Дэй. Но вопрос в том, что через пару недель я понял бы, что совершил ошибку. К счастью, не непоправимую. И возможно, что мистер Делано мне бы не помешал… мэм, даже если вы подслушиваете чужие разговоры, вам стоит терпеливее относиться к возможной сексуальной ориентации третьих лиц, к тому же это вас не касается, большое спасибо. Так вот, Дэй: не путай туризм с эмиграцией.
— Ты умеешь утешить, — хмыкнула я, разглядывая экран телефона, а потом подняла голову и кивнула выжидающе смотрящей на нас бортпроводнице. — Это Джоанна, она поздравляет тебя с новым статусом. И недовольна, что не смогла дозвониться тебе.
Я вручила Лайеллу телефон, чтобы он смог оправдаться перед родившей супругой, и развернула коляску к выходу на посадку.
— Ой-ой, кажется, теперь мне стоит подумать о том, чтобы задержаться на две недели, — покачал головой Лайелл, но не всерьез. Свыкнуться с мыслью, что у тебя сын, вот так, сразу, наверное, очень непросто. — Безответственно, правда?
Я протянула бортпроводнице талоны. Каждая секунда тянулась почти бесконечно, скорей бы взлететь и оставить здесь, внизу, все сомнения. Лайелл помог, но не слишком. Все равно в груди надсадно скребло.
Телетрап был порталом в новое измерение. Он напоминал декорации из фильмов про космос, я шла по нему как капитан звездолета. На самом деле — как пассажир.
— Мир велик, Дэй, не стоит топтаться на одном месте, — заметил Лайелл. — Да, ты стоишь и задерживаешь пассажиров. Дай мне уже сесть в удобное кресло и поспать, дома мне теперь года три не дадут.
— Мы всегда можем удрать из родимого дома на поиски новых сокровищ, — с каким-то наигранным весельем предложила я и подкатила коляску к молодому парню, который помог встать Лайеллу и протянул ему костыли. — Безответственно, но увлекательно. Да, я вырасту, наверное, вместе с твоим сыном… Как ты хочешь его назвать?
— Дэйтон.
— Ты спятил?
— Нет. Я шучу. По аналогии — его ты тоже будешь видеть без штанов довольно долгое время.
— Но я буду испытывать к нему нежные чувства.
— Не спорю.
— Он мой племянник.
— Не обращайте на нас внимания, мисс… Паспорт и посадочные талоны, Дэй! Скажите, как зовут нашего капитана?
— Джонатан, сэр. Прошу, место одиннадцать А.
— Ты опять сидишь у окна, где справедливость?
— Ваше место одиннадцать С, мэм. Приятного полета.
— Спланируем новое путешествие?
— Думаешь, у нас еще остались живые дальние родственники? Простите, сэр, я не хотел угодить вам костылем прямо в челюсть.
— Можно начать и не с похорон? О, Тени, мэм, простите, мы не хотели вас так пугать. Нас сейчас снимут с рейса, Лайелл, ты этого добиваешься? Мисс, пожалуйста, принесите нам выпить? Нет, мы не будем громить самолет, мы не буйные, у нас радость, у моего брата родился сын!
И нервное все же немного. Но это так, пустяки, несерьезные мелочи. И то ифрикийское небо, которое я видела в иллюминатор, одно и то же, откуда на него ни взгляни.
Планета же вертится. И слегка ноет сердце, но это скоро пройдет.