Глава 12

В воскресенье Люся отправилась на поиски дома, где три недели назад судьба преподнесла ей горький и жестокий урок.

Она довольно быстро нашла нужный двор и серую пятиэтажку. Когда в тот день Люся выходила из этого подъезда, её состояние было ужасным, однако она запомнила номер дома — увидела крупные голубые цифры, нарисованные блестящей краской на шершавой стене. Вот и сейчас они возникли перед ней, как картинка из далёкого страшного сна — две цифры, вписанные в квадрат серой панели… Зато номер квартиры совершенно не запомнился.

На что надеялся Николай? Неужели он ничего не боится и уверен в полной безнаказанности?

…Люся в нерешительности замерла на детской площадке, напротив вереницы одинаковых подъездов. Третий или четвёртый? Ледяной ветер продувал насквозь её блестящую стёганую куртку, яркий шарф рвался с шеи. Люся натянула шапку на брови, надела сверху капюшон, сунула руки в карманы, скрючилась, застыла, как изваяние. Блестели лужи, в них отражалось низкое мрачное небо, по тротуару летела белая крупка, оседая и тут же тая.

А что если сейчас Люся столкнётся нос к носу со своим мучителем?

От этой мысли ей стало плохо. У неё не было никакого плана, она не знала, что будет делать дальше, и пока поставила перед собой близкую и конкретную цель: узнать точный адрес Николая, а потом вычислить его фамилию.

Железная дверь третьего подъезда открылась, оттуда вышла основательно утеплённая женщина в пухлом синтепоновом плаще и мохеровой шапке.

— Пожалуйста, не закрывайте!

Люся очутилась в подъезде. А какой этаж? К счастью, это не девятиэтажка… В ней и вовсе было бы невозможно найти нужную квартиру.

На третьем этаже слева от лестницы Люся увидела ту самую дверь — тёмно-коричневую, в рельефных ромбах. Квартира номер сорок пять.

Люся стояла и прислушивалась, не зная, что предпринять дальше. Позвонить в квартиру напротив, поинтересоваться, какого они мнения о парне, проживающем по соседству, разузнать подробности его личной жизни? Так ей и расскажут! Наверное, даже и не отреагируют на звонок. Сейчас не такое время, чтобы пускать в дом незнакомого человека.

В этот момент дверь сорок пятой квартиры открылась. Люся попятилась к лестнице, чувствуя, как её сердце проваливается в звенящую бездну.

Но на площадку вышел вовсе не Люсин мучитель. В дверном проёме показались сначала молодая женщина, затем мужчина, оба — разгорячённые, довольные. У женщины на щеках играл естественный румянец, глаза загадочно блестели. Можно было поставить сто к одному, что парочка недавно занималась чем-то возбуждающим и упоительно прекрасным. Не исключено, что они ели пиццу или двигали шкаф. Но возможны и другие варианты…

— Ой… Здравствуйте! — ляпнула Люся, не готовая к встрече. Она лихорадочно вычисляла, кем эта парочка приходится Николаю.

Мужчина посмотрел на часы.

— Ну и ну! Тут уже очередь стоит. А у нас вообще-то до шести вечера оплачено.

— Э-э, — многозначительно произнесла Люся, надеясь, что мужчина продолжит мысль и постепенно станет ясно, что он имеет в виду. Пока Люся не понимала, о чём идёт речь.

— Вероятно, девушка пришла убирать? — предположила дама.

— Что?! — возмутилась Люся, вмиг выходя из ступора.

— Вы пришли убрать квартиру? — безмятежно повторила дама.

Люся смерила обидчицу испепеляющим взглядом — словно плеснула кислотой из банки. Отправляясь сегодня в поисковую экспедицию, Люсе и в голову не пришло одеться менее элегантно, чем обычно. Она была как всегда при параде. И тут какая-то краснощёкая дурында обзывает её уборщицей.

Женщина не отреагировала на жаркий взгляд, она обошла Люсю и стала спускаться вниз по лестнице. Мужчина задержался.

— В любом случае до шести вечера эта квартира в нашем распоряжении, — заявил он, снова взглянув на часы. — Иными словами, ещё целых четыре часа.

— Вы её снимаете? — предположила Люся. Так как мужчина не торопился вдогонку за спутницей, она поняла, что сможет расспросить его подробнее. Тот смотрел на девушку со снисходительным интересом: он явно только что совершил подвиг и теперь ощущал себя покорителем вселенной, гигантом, львом.

«Козлище, — с отвращением подумала Люся. — Только что из койки, а уже глазками шныркает, мало ему». Флиртовать с мужиком ей было неприятно, а у дверей квартиры, где над ней от души поиздевались — и вовсе противно. Но Люся постаралась улыбнуться как можно более соблазнительно.

И через две минуты стала обладательницей полной базы данных. Полученная информация её страшно разочаровала.

Лариса Валерьевна (62, квартира № 43): Три месяца наверху шёл ремонт, весь мозг вынесли. У меня стены тряслись. Ходила спрашивала, что же они там делают. Подвесной потолок, паркет, джакузи… Наконец, ремонт закончился. Думала, всё, сейчас заедет приличная и богатая — раз у них джакузи — семья, будем спокойно жить. Нет же! Никто там не живёт, квартира сдаётся посуточно и даже почасово! Это кошмар, я вам скажу. Теперь я живу в борделе. Стоны, охи, крики, беготня. Всё слышно, всё! Дом-то панельный…

***

Сделку обмывали в кафе «Неаполь»: Павел убедил Дарью, что они обязательно должны заехать куда-нибудь погреться.

— И снова закажем ту офиген… то есть, я хотел сказать, клё… в смысле, восхитительную… Восхитительную пиццу с охотничьими колбасками! — заявил он.

Татьяна Дмитриевна: Занимаемся с Павликом два раза в неделю, он сам об этом попросил. Мне, как учителю, необыкновенно приятно его рвение. Не знаю, что на него повлияло, возможно, просто пришло его время, но сейчас Павлика одолевает страстная жажда знаний. Он впитывает информацию, как губка, семимильными шагами навёрстывает упущенное в школе. Пишем диктанты, разбираем предложения, учим новые слова…

Даша рассмеялась:

— Скоро мы с тобой заговорим на одном языке!

— Вряд ли, — удручённо вздохнул Павел. — Знала бы ты, как я на работе это самое…

— Что?

— Ну… Изъясняюсь.

— И как?

— О-о-о, — помотал головой Павел. — Тебе и одного процента нельзя услышать.

— Уши завянут?

— И сразу отвалятся! Твои чудесные, маленькие ушки, — с нежностью добавил Паша. — У меня простые мужики работают. Им надо чётко формулировать задачу. Иначе не въедут. В смысле, не поймут.

Геннадий (30, мастер): Павел Андреевич дело знает. Он, конечно, и поорать, и порычать спец… Так приложит — стены покраснеют. Зато сразу ясна поставленная задача, перспектива тоже просматривается. И платит он по-честному, не зажиливает.

— Сейчас отвезу тебя домой, потом заскочу в «Детский мир», а потом ещё на работу, — отчитался Паша. — Было несколько воскресных заказов, надо проверить, как всё прошло.

— А зачем в «Детский мир»?

— Пацанам сапоги жмут. Слушай, у них опять лапы выросли! Я же буквально месяц назад скупил половину обувного отдела. Получается — зазря?

— А, точно! — с улыбкой закивала Даша, сразу вспомнив те времена, когда они с Андреем чуть ли не каждый день искали новые кроссовки. Ей казалось, крошка-братик ложится спать с одним размером ноги, а просыпается уже со следующим. Теперь Андрюшкины туфли стоят в прихожей, как две подводные лодки у причала, в один его ботинок Даша может залезть обеими ногами.

У Паши зазвонил мобильник.

— Да, — ответил он. — Да, да, я помню. Заеду. Угу. Хорошо. Обязательно разного цвета. Да, и это тоже куплю. Два килограмма? Зачем так много? Лады, как скажешь. Оревуар!

Паша получал наставления, а Дашино сердце кололи тонкие иглы ревности… Зачем жена звонит именно сейчас со своими указаниями? Им так хорошо вместе, тут, в тёплом кафе. На столе — деревянное блюдо с горячей пиццей, перед Дашей — бокал красного вина. Она сделала пару глотков и «поплыла», а Паша тотчас взял в плен её руку. Совместное мероприятие их сблизило. Благодаря Пашиной ловкости, они удачно продали дачу, и у Даши гора свалилась с плеч.

Ей было хорошо сейчас, но она понимала, насколько недолог этот момент радости и умиротворения. Как приятно находиться рядом с Пашей, но… Завтра опять понедельник, с мокрым ветром, хмурым небом, бесконечной суетой и заботами… Постылая работа, бесконечная возня с реактивами, грязная и тесная маршрутка, магазин, плита, кипящий куриный бульон, снова маршрутка, больница с её запахами и ледяными сквозняками…

Конечно, будет и приятное — встреча с коллегами, с добрейшим завлабом Львом Дмитриевичем, с Люсей, с милым, несчастным братом. Именно любимые люди и друзья наполняют жизнь смыслом.

Жаль, но Пашу никак нельзя встроить в систему Дашиного существования. Он появился случайно, взят на время, взаймы… Уже совершенно ясно, что дружбы у них не получится. Даша с её красотой и обаянием совсем не подходит на роль боевого товарища. Мужчине проще сделать себе харакири, чем согласиться на дружбу с такой женщиной. И Павел — не исключение, иначе почему он, разговаривая по телефону с женой, так ласково перебирает Дашины тонкие пальчики в своей большой лапе?

…В окно «Неаполя» хорошо был виден перекрёсток, изменивший судьбу Андрея и Даши. В поле зрения попадал и «Купол Радости». Сейчас к нему подъехал длинный лимузин, и оттуда белым облаком выплыла невеста, а следом — взволнованный жених и экзальтированные гости. У архитектурного сооружения началась фотосессия. Даже издалека было заметно, насколько холодно участникам съёмки.

Наблюдая за возбуждённой толпой, Даша невольно вспомнила собственную свадьбу. В тот день она была безумно счастлива: влюблена, очарована. А потом день за днём её кукольный замок начал разрушаться — поплыл фундамент, осыпались хрустальные башенки, облупились розовые стены. В конце концов, не осталось ничего. Тогда она отчаянно страдала, а сейчас не испытывала к бывшему супругу ни любви, ни ненависти.

А какие отношения у Паши с женой?

Дарья уже несколько раз становилась свидетельницей их отрывистых, коротких телефонных разговоров. Павел всегда был сдержан и деловит, никогда не добавлял «целую, малыш» или «рыбка» — но, вероятно, это только в присутствии зеленоглазой одноклассницы? Даша чувствовала, под непритязательной и грубоватой внешностью её друга скрываются мармеладные залежи сентиментальности. Это прорывалось наружу — в отношении к близнецам и к Даше, но не было слышно в разговорах с женой. Паша даже и по имени ни разу её не назвал.

Какая она? Красивая, наверное… Достоверно известно, что блондинка. Во-первых, Паша пару раз обозвал её «блондинистой чучундрой», а во-вторых, мальчишки с гордостью сообщили: «наша мама — натуральная блондинка!». Слово «натуральная» вызвало у Паши скептическую усмешку…

Все эти мысли промелькнули в Дашиной голове в те десять минут, пока её спутник говорил по телефону. После первого разговора последовал следующий, затем ещё один — звонили по работе, консультировались, уточняли. Паша что-то объяснял, используя технические термины…

А Даша смотрела в окно.

— Оревуар? — вспомнила вдруг она. — Ты ещё и по-французски говоришь?

— Дык, — хмыкнул Паша. — Лариска всю семью натаскивает — особенно пацанов. Мне попутно перепадает. Сильвупле, бонжур, донэ-муа, нэзитэ-па… Скоро я русский забуду, но французский так и не выучу.

— Надо же. У вас в семье свой собственный преподаватель французского. Это же здорово!

— Сейчас опять во Францию намылилась. Бретань, Сен-Мало, Мон-Сан-Мишель… Ну, ты-то в географии ориентируешься.

— О, — вздохнула Даша. — Бретань, Сен-Мало… Какая удивительная жизнь.

***

Целый час ушёл на то, чтобы добраться до агентства, сдающего квартиру. Люся позвонила туда по телефону, данному ей мужчиной-львом (в обмен он мечтал разжиться Люсиным номерком, но она ловко увильнула от знакомства). Как ни странно, в воскресенье агентство работало, и Люся тут же отправилась на его поиски.

— А что вы конкретно хотите выяснить? — спросила у Люси сотрудница агентства — пышная ухоженная мадам лет сорока. Её пальцы были украшены крупными перстнями, на шее висело яркое колье, а в ушах подрагивали серьги с топазами. Камни сверкали, играли на свету, Люся смотрела на них, как загипнотизированная.

Услышав вопрос, она погрузилась в скорбное молчание. Затем удручённо покачала головой и поделилась с нарядной мадам горем. Легенда, придуманная Люсей, не отличалась оригинальностью, зато должна была вызвать сочувствие сотрудницы:

— Ой… Муж у меня это… Ходок… Кобель.

По лицу мадам промелькнула тень отвращения.

— Я вам сочувствую. Но помочь никак не могу.

— У меня есть подозрения, что три недели назад он снимал на сутки одну из ваших квартир, — Люся назвала точный адрес и дату. — А мне лапшу вешает, типа, уезжал в срочную командировку. На работе у него круговая порука, правды не добьёшься, сборище кобелей. Но я-то за ним следила! Мне бы ещё доказательства раздобыть. Посмотрите в документах, а? Я точно уверена, он был не в командировке, а на той квартире.

Люся разгорячилась, вошла в образ, на миг действительно ощутила себя обманутой женой. Она надеялась, что сейчас мадам пороется в бумажках и выложит перед ней какой-нибудь стандартный договор с паспортными данными и подписью Николая.

— Милая девушка, повторяю, я искренне вам сочувствую, но ничем не могу помочь. А зачем вам улики? С какой целью вы их собираете? Хотите развестись и потребовать материальной компенсации за причинённые страдания?

— Нет. Просто суну доказательства в его наглую рожу, пусть уроется, гад.

Так как, рассуждая о «муже», Люся видела перед собой Николая, то с её языка готовы были сорваться самые оскорбительные выражения, она пылала ненавистью.

— Зачем вам это?

— Пусть врать перестанет.

Нарядная мадам пожала плечами, погладила указательным пальцем один из перстней, поправила колье на шее.

— Так он и врёт, потому что оберегает ваши чувства, не хочет травмировать.

— Пусть перестанет бегать налево, и с моими чувствами всё будет в полном порядке!

— Но развод вам не нужен?

— Нет.

— Тогда перестаньте следить за мужем, искать доказательства неверности. Не надрывайте себе сердце.

Люся с интересом уставилась на сотрудницу агентства. Люсе пока так и не удалось выйти замуж, и данный разговор для неё являлся голой теорией, но рассуждения пышной мадам её заинтриговали.

— Поверьте, ваш муж всегда будет бегать налево, он не изменится. Мужчина или относится к разряду буйных ходоков — таких большинство, или является образцом добродетели — думаю, их число сопоставимо с количеством снежных барсов. Они, знаете ли, занесены в Красную книгу. Вам предложены определённые обстоятельства, и вы можете или отказаться, то есть, развестись с мужем, или принять условия игры и постараться извлечь из ситуации выгоду.

— Выгоду? Ждать, когда он принесёт в дом гепатит С?

— Если это единственный бонус — тогда надо разводиться, — вздохнула мадам.

— Я поняла. Мой муж — ваш постоянный клиент. И вы его защищаете, чтобы сохранить гарантированную статью дохода. Он всё время у вас арендует квартиру, да?

Мадам отрицательно покачала головой.

— Но я вообще не знаю, о ком идёт речь. Мы не требуем от квартиросъёмщиков никаких сведений. Ясное дело, большинство клиентов хотят избежать огласки. Мы берём крупный залог и отдаём ключи. Вот и всё. Даже если вы мне опишите внешность мужа, я вряд ли припомню, был он тут или нет. Передо мной каждый день проходит сотня клиентов.

…Люся вышла на крыльцо агентства, отсчитала три ступеньки до тротуара, остановилась, замерла. Ветер стих, и сразу немного потеплело. В серой ненастной пелене окутанные взвесью мелких капель, спешили куда-то прохожие, летели по проспекту грязные автомобили, небо лежало на крышах домов серой намокшей ватой, с трудом сдерживаясь, чтобы не разразиться очередным дождём.

Вдоль проспекта тянулись ряды магазинов, и Люся притормозила у одной витрины. Изящный манекен в спортивном трикотажном костюме привлёк её внимание.

За день, истраченный на безрезультатные поиски, за испытанное разочарование — так и не удалось узнать фамилию Николая — Люся решила вознаградить себя шопингом. Сейчас она зайдёт в этот спортивный магазин и купит суперформу — брюки и кофту из специальной синтетики. Жаль, что до сих пор нельзя надеть на тренировку (а она не пропускает ни одной) майку и шорты, ей всё ещё приходится прятать синяки под длинными брюками и фуфайкой. Тренер, наверное, будет счастлив, когда, наконец, увидит её в коротких бриджах. Он, конечно, утверждает, что ему необходимо видеть, как работают мышцы. Но, на самом деле, просто хочет попялиться на Люсины ножки.

Вспомнив о вечерней тренировке, Люся улыбнулась. Эта мысль была ей приятна.